Архив RPG-материалов в Новосибирске
20 лет онлайн
Памяти Эрла | Лента | Новости |  Тексты  | Фотографии | Песни | Подкасты | Расписание игр | Мастеру | Хостинг | Форумы | Гостевая Книга | Ссылки | Оплата траффика | WAP
Общий список
Разбериха

Тело этого произведения собрано из нескольких маленьких историй.

Каждая из них обладает своей улыбкой и цветом волос.

Вы можете баловать себя этими внутренними рассказами в той последовательности, которая Вам больше по душе.

 

 

РАЗБЕРИХА

Некрасов Юрий ╘

(2003)

 

Только снаружи аквариума можно ясно различить цвет плавающих в нем рыб.

 

 

ЧАЙНЫЙ ПЕРЕПОЛОХ

 

Устало звякнул колокольчик на двери, впуская очередного посетителя.

 

-          Мистер Ямадзаки, мистер Ямадзаки!!! - заламывая руки, кинулся к вошедшему толстячку продавец в фирменной сиреневой форме. - Помогите! Умоляю вас!

-          Что случилось?! - хозяин книжного магазина "Росчерк пера" с родительским участием всматривался в искаженные паникой черты лица продавца и заботливо качал лунообразной лысиной. - Вас кто-то напугал? Обидел?

-          Они все прут и пруууууууууууууууут... - последние слова несчастного паренька утонули в протяжном, надрывном плаче.

-          Кто? - мистер Ямадзаки хотел потрясти парнишку по плечу, но одумался. Тот был явно не в себе, и благоразумный Ямадзаки не хотел расстраивать его еще больше.

 

Размазывая слезы по щекам, молодой продавец махнул рукой куда-то в сторону торгового зала и упал на мягкий пуф, обессилено прислонившись к стене. В той стороне, куда он показал, раздавался какой-то скрип, и слышались возбужденные пронзительные голоса.

 

Крадучись, точно кошка, охотящаяся на мышь, Ямадзаки двинулсяв сторону загадочных голосов.

 

-          Обман! - надрывно выводили они. - Подлог! Бесчестье!

-          Где, спрашивается, "Менеджмент для чайников" на русском языке?! Как я смогу работать в этой дикой России?!

-          России, России!!! - церковным хором повторяли сотни голосов.

-          А "Виндоус"?! "Виндоус для чайников", где?!

-          Нету! - слитно отвечали голоса. - Нету "Виндоуса для чайников"!

 

"Отдел русской литературы, - отметил про себя Ямадзаки. - Вечно с этими русскими сплошные неприятности!"

 

-          Россия - единственная страна, признавшая наши права на образование!!!

-          Да здравствует Россия!!!

-          Долой!!!

-          Даешь!!!

 

Ловким, почти невозможным для его тучного тела движением, Ямадзаки скользнул из-за одного стеллажа за другой. Краем глаза ему удалось зацепить кучу книжек в яркой обложке, вываленных на пол, и множество странных предметов, сгрудившихся вокруг нее.

 

-          Для чайников! Для чайников!!! - скандировали странные предметы. "Роботы-воришки!" - в ужасе схватился за голову Ямадзаки и, подвинув к стеллажу стол, полез на него. Голова Ямадзаки бывалым перископом поднялась над пластиковой стеной книжных полок, и он узрел.

 

Вокруг большой кучи книг суетилось множество чайников всех форм, мастей и расцветок. Старинные длинноносые задиры уверенно оттесняли боками в саже более молодых и ретивых электрических братьев. Каждому хотелось плюнуть хоть струйкой воды на ничтожные книжонки в безвкусных обложках.

 

-          Среди этих жалких бумажных подделок на великом русском языке нет ни одной про нас! - вынес суровый вердикт самый представительный чайник, горделиво сверкавший позолоченной крышкой.

-          Что там, да подвинься ты, не видно же, пусти, кому говорю, все место занял, хитрюга... - Ямадзаки не сразу обратил внимание на ожесточенные пинки в область своего ботинка, но когда спохватился...

-          Человек!!! - заверещал крошечный заварочный чайник с его собственной кухни. - УГНЕТАТЕЛЬ!!!!!

 

Ямадзаки заметался по высокому столу, не зная, куда себя деть. Судя по воинственным речам, чайники были настроены очень серьезно. Спустя какие-то секунды его ненадежное убежище окружили отборные части чайнико-заварочного войска.

 

-          Постойте-постойте, - вперед протолкался немолодой (на хромированных боках виднелись глубокие ссадины, а крышка косо прикрывала потемневшее нутро) и судя по всему бывалый чайник. - Так это же хозяин здешней лавки!

 

И они столь оглушительно взревели носами, что у Ямадзаки заложило уши. В суеверном ужасе смотрел он на взбесившуюся утварь и, слово за словом, терял связную речь.

 

-          Попался, мерзавец!

-          На костер его, святотатца!

-          Вскипятим, врага!!!

-          Устроим ему чайную церемонию!!!

 

Наиболее нетерпеливые чайники уже вскарабкались на стол и агрессивно тыкались носиками в его разом ослабевшие ноги. Менее ретивые товарищи громко подзуживали их снизу.

 

-          Стойте! - завопил посиневший и дрожащий Ямадзаки. - Я все отдам!!! Чего вы хотите?!

 

Мгновенно наступила полная тишина. Было слышен лишь комариный писк, с которым подрагивали крышки на некоторых особенно нетерпеливых чайниках.

 

-          Мы хотим свободы! - позолоченный лидер важно показался из толпы. - И равноправия!

-          Хорошо! - дико замахал руками Ямадзаки. - Отлично!

-          Ты веруешь в Лучшую Книгу?! - пытливо испросил Позолоченный, и толпа чайником возбужденно заколыхалась в такт его словам. - Веруешь в "Быт и домашнее хозяйство для чайников"?!

-          Верую! - простонал Ямадзаки, искренний из последних сил. - Всем сердцем!

 

И подтверждая сказанное, рухнул к их плоским подошвам бесчувственным телом.

 

***

 

Самолет представлял собой странное зрелище. Все кресла, проходы и даже туалеты были битком набиты копошащимися чайниками.

 

-          Мы скоро прилетим? - капризным тоном осведомился Позолоченный, ерзая на руках у Ямадзаки.

-          Совсем скоро, - покорно пробормотал тот и незаметно скривился.

 

"Мало того, что их такая орава, они еще и вредничают каждые десять минут".

 

За их самолетом следовало еще четыре таких же. Чайниковая лихорадка собрала всех достойных представителей своего племени с Японских островов.

 

"Какому идиоту пришла в голову идея ТАК назвать книгу?! Проклятая сила печатного слова!!! Когда русские поймут, что это за "Чайная помощь", они явно не скажут нам спасибо! "

 

 

КОНЕЦ СВЕТА С УВЕДОМЛЕНИЕМ

 

Сразу после сеанса они спустились в бар и пропустили по стаканчику прохладного "Martini". Это всегда возвращало ее к жизни. Фильму не удалось решить ее мелких жизненных проблем. Неурядицы оседали на дно бокала души неприятным налетом.

 

Улица встретила их ароматом выхлопных газов и великолепными закатными облаками.

 

-          Как-то темнеет, - заметила подруга, прикрывая глаза козырьком ладони. - Гроза, что ли, собирается?

 

Небо, как в рисованном мультфильме, заволакивали траурные тучи.

 

-          Смотри, что это?!

 

Люди рядом с ними тоже задирали головы и показывали руками в небо.

 

-          Я такого никогда не видела!

 

Клубы угольно-черных туч разбухали, как огромные шины, надуваемые изнутри колоссальным насосом. Небо давило на крыши и нервы своим отвислым брюхом.

 

Между отдельными опухолями туч переплетались зигзаги молний. Ее плохое настроение унесли порывы дикого, неистового ветра.

 

-          Что происходит? - из глаз подруги, оставляя разделительные полосы туши, текли неподдельные слезы. - Мыумрем?!

 

Она крепко прижала ее к себе и продолжила впиваться в жестокий разгул стихии широко распахнутыми глазами.

 

Между тем, рисунок молний приобрел осмысленный вид. Ядовито-красными прожилками меж графитных туч вспыхнули гигантские иероглифы.

 

"МЫ ВАС ПРЕДУПРЕЖДАЛИ!!! НЕ СТОИЛО ЭТОГО ДЕЛАТЬ!!! ТЕПЕРЬ ВЫ БУДЕТЕ НАКАЗАНЫ!!!"

 

-          Ну, конечно! - облегченно завопила она, отдирая от себя вздрагивающую подругу. - Они же нас предупреждали!

-          Что?!

-          Мы что-то сделали не так! Сейчас будет взрыв!

-          Что?!

-          Не плачь!!! Всего миг - и ничего не останется!!!

 

И она, довольная своим пониманием, стала стирать с ее глаз испуганные, соленые слезы.

 

 

КОЛОДЕЦ

 

На дне

 

Солнце пристально смотрело на летное поле.

От этого взгляда кожа смущалась и розовела начинающейся краской кокетства и загара, стыдясь нежными капельками пота.

 

Кое-где между бетонными плитами взлетной полосы торчали смешные травинки, коренастые и упругие. Их серый в крапинку окрас говорил о чем угодно, но только не об их характере.

 

Сигнальщик, привычно помахивая флажками, указывал путь небольшому частному красавцу-самолету. Тот сминал колесами упрямые травинки, но они тут же задирали подбородки вверх.

 

Самолет напоминал серебристый леденец - такие же выпукло-гладкие линии корпуса - и лишь крылья выдавали в нем механическое (воздушное!) устройство, а не еду.

 

"Какие-то дурацкие мысли в голову лезут!" - усмехнулся сигнальщик, чувствуя, как флажки в его руках еле заметно содрогаются от порывов жаркого степного ветра.

 

Самолет вывернул на прямой путь в небо.

Флажки повесили носы в руках сигнальщика.

Гладкий корпус еле заметно завибрировал - турбины алюминиевого леденца завели свои бесшумные реактивные песни, и самолет начал разгоняться.

 

Со стороны все было отлично видно: нос гордого красавца внезапно сплющился и начал вминаться внутрь корпуса, будто механическая птица со всего маху вонзилась клювом в невидимую и твердую стену.

 

Флажки безмолвно спикировали к ногам сигнальщика, а сам он кинулся к самолету, застывшему метрах в пятидесяти от ангаров с прочей техникой.

 

"Что же случилось?!" - пойманной бабочкой бился пульс у него на шее.

 

Звуки шагов по бетонному стеклу были неразличимы. Только теперь он обратил внимание, что все вокруг происходит в пугающей, абсолютной тишине. Беззвучно откинулась дверца самолета, немым горохом посыпались изнутри пилоты, метнулись к смятому, как острый конец яйца под ударом ложки, носу своей машины.

 

Он попытался закричать, но звуки, попадая в воздух, тотчас же растворялись, умирали, гасли.

 

Пилоты изумленно ощупывали воздух перед собой, потом один из них в сердцах пнул по чему-то ногой и тут же скривился, будто попал по каменной стене. Тем временем, сигнальщик подбежал к ним и возбужденно замахал руками.

 

Объясняться пришлось знаками.

 

Пилоты тыкали руками в сторону обезображенного носа и, судя по лицам, дико сквернословили, потом показывали куда-то вдаль, в сторону степи, и резкими, рубящими движениями рук делили горизонт пополам, сверху вниз. Сигнальщик недоверчиво мотал головой.

 

Наконец, один из пилотов не выдержал и схватил его за руку. Подтащил к невидимой стене и припечатал лопатками к гладкой, прохладной даже сквозь одежду поверхности.

 

От его тела по всему миру пошла волна, какое-то странное, судорожное движение. Вверх, насколько хватало глаз, взметнулась диковинная, прозрачная стена. Она опоясывала скромный пяточек взлетного поля хрустальным кругом и взмывала ввысь, к невозможно далеким небесам.

 

За ее прозрачной поверхностью темнели негостеприимные воды. Сигнальщик и пилоты стояли на дне гигантского, стеклянного колодца и, задрав головы, пытались увидеть хоть что-нибудь в вышине.

 

Обошед Вселенную

 

Их мироздание было порядка ста метров в диаметре.

Кусок взлетного поля, половина ангара и бесполезный самолет. Трое людей бессмысленно мерили шагами свою неожиданную, а от того вдвойне пугающую темницу.

 

Где-то в зените сурово синело вечернее небо. Звезд не было видно, плотная шкура облаков старательно прятала от чужих глаз свои секреты. Но солнце, невидимое и жаркое, продолжало неистово буровить тела людей, словно задавшись целью прокалить их насквозь.

 

Безумно мешала проклятая немота.

 

Сигнальщик нашел ручку с бумагой, чтобы они могли общаться текстом, но каракули, выводимые им и обоими пилотами, не были похожи ни на один из человеческих языков. Это, безусловно, была речь, но, как и абсолютная тишина, она издевалась над людьми и смеялась им в лицо.

 

За стенами колодца бурлил океан. В его жидком, наполненном пузырьками и водорослью, теле скользили по своим хладнокровным делам хитроглазые рыбы. Иногда они проявляли минутный интерес к потусторонним обитателями прилипали плоскими лбами к невидимой и идеально прозрачной поверхности.

 

Сигнальщик уже отчаялся измерить толщину стеклянных стен или оставить на ней хоть какой-нибудь след. Его руки отчаянно болели. Последние полчаса он пытался отколоть хоть кусочек от этой проклятой стены, но тщетно.

 

Он сидел, обессилено прислонившись к стене, и изучал наклейкуна задней поверхности огнетушителя. Иероглифические красные знаки скалились знакомой тарабарщиной.

 

Пилоты возились в ангаре, пытаясь привести в чувство старенький, уже отдавший Богу душу, вертолет. Надо было выбираться отсюда. Они разумно сложили тоску и отчаяние в долгий ящик, спрятав на тот срок, когда унынью можно будет предаться с большим комфортом.

 

Сухая и плоская, как блин, темница отрицала присутствие какой-либо пищи или воды внутри себя.

 

Пройдет несколько часов, и люди начнут изнемогать от жажды, их кожа высохнет и начнет шелушиться, глаза западут, зрение станет угадывать массу неявных, но движущихся образов, горло превратится в высохший изнутри ствол дерева, а мысли утратят подвижность и живость.

 

Потом на смену реальности придет ее сводная сестра, конечности откажутся работать, а мозг слипнется в клейкий, бездумный комок нейронов.

 

Сигнальщик вновь задрал голову и попытался рассмотреть среди плотной каши облаков хотя бы намек на палящее солнце. Над колодцем спала ночь.

 

Жажда затягивала на горле шершавую удавку и щедро сыпала в рот песок. Пилоты перетряхнули свой самолет и нашли четыре крохотные бутылочки с коньяком. От спиртного сигнальщика неожиданно развезло.

 

Сухая резь во рту ненадолго отступила, но ее штандарты и пушечные стволы красноречиво торчали буквально из-за соседнего холма.

 

Сигнальщик решил снять рубашку и соорудить из нее головную повязку. Его густая рыжая шевелюра притягивала к себе лучи солнца с утроенной силой. Размякшими руками он расстегнул пуговицы и понял, что рубашка прилипла к телу. Он попытался отлепить ее, дернул с усилием... и увидел на своей коже кровь. Рубашка приросла к телу!

 

От ужаса он попятился к стене, заскользил по льдистой поверхности спиной и осел, глупо раскинув ноги и разевая рот в немом крике. Под рядом пуговиц белела узкая полоса кожи. Он попытался расстегнуть брюки, но и здесь его поджидала неудача.

 

От вопиющего безумия дыбом вставали волосы, и чах рассудок.

 

Одежда стала неотъемлемой частью его тела, второй кожей, и это было значительно ужаснее колодца. Невыразимо пугало. Пило мысли и наполняло вены ледяным страхом.

 

Мгновенно пропал куда-то весь свободный воздух. Сигнальщик, корчась в лапах дикой паники, пытался вырвать из неба зубами хоть глоток свежего дыхания.

 

Удалось.

 

Сигнальщик взял себя в руки. Твердыми карандашами пальцев застегнул пуговицы на рубашке. Сел на корточки, обхватив себя руками. Для успокоения внутренних пульсаций посидел несколько минут с закрытыми глазами.

 

Не стоит пока рассказывать об этом пилотам. Пусть ребята занимаются делом.

 

Тем временем, пилоты сумели завести допотопную летающую машину. Со стариковским, важным видом вертолет раскрутил винты, приподнялся над землей на полметра и виновато плюхнулся обратно.

 

На стеклянной физиономии чудо-стрекозы читалось признание собственного бессилия. Вертолет был смущен. Пилоты - в ярости. Сигнальщик - молчал.

 

Девочка на шаре

 

Сверху колодец казался тонкой трубочкой для коктейля, погруженной в пучину газированного напитка. Или пытливым взглядом божества, пронзившим океан насквозь: от целомудренных покровов до самых сокровенных глубин непростого естества.

 

Хмурясь, они стояли втроем на кромке невидимого колодца. На ощупь ее ширина составляла чуть больше метра.

 

Глубоко под ногами лежало покинутое летное поле, самолет и ненасытная жара. Вертолет таки вспомнил былое, и сумел вынести их в зенит.

 

Они вырвались из адского пекла, чтобы попасть в новую ловушку - еще более коварную и злую.

 

Винты, захлебываясь, выводили победную беззвучную песнь. Механическая стрекоза тянулась навстречу небу, для которого была создана.

 

Внезапно нос дряхлого старичка сплющился и начал вминаться внутрь корпуса, будто вертолет со всего маху напоролся на невидимую и твердую стену.

 

Сигнальщик ошеломленно открыл рот - во все стороны от их удара разбегалась призрачная волна стеклянного блеска - и рухнул вниз, расплескав зеркальный омут тяжелыми, сочными брызгами.

 

Они пробыли около часа в воде, кислой и сладкой одновременно, пока сумели - с величайшим трудом - выбраться на невидимую макушку колодца.

 

Больше им негде было сидеть.

 

Пилоты походили на двух мокрых тараканов, чудом избежавших вселенского потопа в кухонной раковине. Смотреть на себя со стороны сигнальщик не умел.

 

Вокруг них была еще одна стена.

Новый колодец, скрывающий за своей прозрачной стеной очередную ловушку.

Труба в трубе, в трубе и так далее.

Телескопическое мироздание.

 

Кольцевая стена нового колодца оставалась невидимой, потому что (он был в этом непоколебимо уверен) сигнальщик не смог коснуться ее своим телом.

Это была его персональная преисподняя. Пилоты прилагались, как бонус.

 

У ног людей плескались удивительные пурпурно-алые волны. Они скатывались, будто по крутому склону, вниз, навстречу к близкому горизонту, что окружал людей со всех сторон своими ровными линиями.

 

Колодец был пупом вселенной.

 

Мокрые человеки попирали собой единственный полюс этого мира. И, будто настоящая ось Земли, колодец был невидим, но имел дно.

 

С макушки мироздания взгляду представал чудесный вид - выпуклый, похожий на холм, океан, облепивший пурпурными водами покатые плечи маленького шара.

 

Над миром горевала ночь, купая в своих объятиях резиновый мячик пурпурной луны.

 

Памяти хлебные крошки

 

Сигнальщик скривился от мучительных колик воспоминаний.

 

Когда-то он уже видел такие же точно волны, подсвеченный лунным светом...

Колодец...

Такие же точно волны...

Колодец.

Такие же точно...

Колодец!

 

Сигнальщик уцепился за край первой темницы и, перегнувшись вниз, впился взглядом в кусочек степи глубоко под ногами. Яркое пятно аэродрома казалось отсюда игрушечным и очень реальным.

 

Фотография!

 

Безумным взглядом он прочертил макушки вызывающих пурпурных волн.

 

Он снимал все это!

 

Аэродром где-то в средней Азии. Песок, зной, желтые, выпуклые кадры. Заносчивый красавец-самолет, пыльные ангары, смешливые братья-пилоты.

 

Он снимал все это с борта вертолета!

 

Со сводов его памяти осыпалась фальшивая штукатурка, скрывавшая от вандалов подлинные фрески.

 

У него был отточенный авторский стиль снимать все особым, оригинальным образом. Изображение на снимках получалось круглое. Как из окуляра подзорной трубы или окна иллюминатора. Иногда он использовал специальные преломляющие фильтры. Как в случае с этим куполом пурпурных вод.

 

Пальцы охотниками вонзились в джунгли рыжей бороды.

 

Каким образом он оказался внутри собственных фотографий?!

Что происходит?!!

 

И, отвечая на немые вопли сигнальщика, плотски хихикая и одухотворенно гогоча, глыба прозрачного стекла провалилась под ним, увлекая в бездну своего случайного создателя и властелина.

 

Пилоты в глухом ужасе смотрели, как пузырьки чешут брюхо морской глади, поднимаясь из глубин. Наконец, один из летчиков подполз к обрушившемуся краю, попытался нащупать границу слома и, не солоно хлебавши, смирился.

 

Оставшись одни, второстепенные герои распластались на верхней грани гигантского объектива. Покорно умирать.

 

За кадром

 

Вокруг топорщились джунгли.

 

Неуютно им было, промозгло и страшно. С извилистых, уклончивых ветвей капал тягучий сок невидимого дождя. Наконечники листьев, изрезанные зонтики крон, тонкие тросики лиан, проводами протянувшиеся через пучину этого растительного моря, и густая трава еле заметно дрожали. Они боялись, дергались от каждого неосторожного шага, сдержанного ругательства или случайного выстрела.

 

По дну джунглей шли солдаты.

 

Шли уже не первый день, и усталые ноги грубо топтали мягкую шубу мха, сдирали новорожденную кору с карликовых деревьев и хоронили кривые окурки прямо посреди городищ тонконогих стаек грибов.

 

Солдаты особенно не таились. Кроме них здесь никого не было.

 

Он крался им вслед, отставая примерно метров на двести. Прятаться лучше не имело смысла. Военные были так измотаны и озабочены сохранностью своего груза, что едва ли обращали внимание на клубящуюся вокруг зелень.

 

Увесистая луковица фотокамеры знакомо постукивала его по груди при каждом шаге. Когда солдаты останавливались на привал, он подползал ближе - на расстояние прицельной, отчетливой дальности своего цифрового глаза - и делал несколько точных, как штрихи скальпеля, снимков.

 

Потом полз назад, страхуясь, скидывал кадры в память ноутбука и - через спутник - швырял их на другую сторону планеты. Домой.

 

В желудке темной, как слепота, ночи, зарывшись с головой в маскировочную нору спального мешка, он делал краткие заметки:

 

"Уснули. Только часовые чешут брюхо. И радио шепелявит на каком-то туземном языке. Завтра. Или когда же? Нетерпение душит меня узким поводком".

 

О цели их увлекательного вояжа он слышал лишь мельком. Воображение причудливо раскрасило недостающие детали. Где-то в джунглях прячется мятежный тиран крохотной банановой республики. Он построил там тайную крепость и окружил себя вернейшими слугами и сморщенными племенными колдунами. Те готовят для него армию живых мертвецов. В час, когда небеса прольются кровавыми слезами, опальный властитель вернется, и руками его будут мертвые и звери. Гнусные белые люди поймут, что связались не с тем, и тут же покинут его прекрасную страну.

 

В шагающие трупы и дряхлых колдунов верилось слабо, но существование поселения в джунглях сомнений не вызывало. Раз в месяц в окраинные селенья, по-прежнему благоволящие свергнутому тирану, наезжали солдаты на старых, кургузых грузовичках. Без спешки и принуждения они собирали по дворам муку, бензин и деньги. Давали щедро и порой провожали слезами. Объездив несколько соседних поселков, машины исчезали в джунглях.

 

Битых три месяца он метался по стране. Скакал подобно обезумевшей лягушке из вертолета в вертолет и глотал тяжелую африканскую пыль в открытых джипах.

 

Бывшие военные притворялись призраками, появляясь то тут, то там, безо всякой видимой системы. Джунгли составляли больше трети всей суверенной территории. Не стоило даже заикаться о том, чтобы прочесать их с воздуха или пешком. Любой колесный транспорт умирал на первой же болотистой поляне.

 

Диктатор уже снился ему по ночам, и, просыпаясь рядом с теплым, чернокожим дыханием (он никогда не пробовал столько женского тела за все время пребывания в Африке!), он боялся обнаружить подле себя его тощее, затянутое в форменный китель, туловище.

 

Наконец ему повезло. Кто-то польстился на хрустящие зеленые бумажки, кого-то уговорила бутылка - ему подсказали, где странные лесные люди появятся в следующий раз. Удачу нужно было хватать, не раздумывая, и он вцепился в нее, что было сил.

 

Если маленькие цифровые игрушки, на которые так любит полагаться белый человек, показывали все верно, то они проделали уже около сотни миль. Вот-вот должна была показаться река, за ней небольшое озеро, а там уже рукой подать до границы с недружелюбными соседями...

 

Момент, когда военные дошли, он прозевал. Зеленая каша перед глазами слегка расступилась, давая солнечному свету спуститься поближе к земле, и тут тонкий дымок помахал людям с другого берега узкого, как порез, оврага.

 

Он как раз отвлекся на рваные па страшного многоногого жука, выжидая момент, чтобы поймать того в пируэте, в картинном падении на травяную сцену, с драматически заломленными лапами. Выстрел щелкнул затвором камеры за него, безнадежно испортив кадр. Испуганное насекомое спеленало себя многочисленными лапами и скатилось в траву. Треснул еще один выстрел, а потом разразилась целая огнестрельная овация.

 

Он очнулся и мгновенно упал лицом в заросли, инстинктивно прикрывая камеру телом. Забыв усталость и боль в натертых ногах, солдаты перебирались через овраг. На дне его текла узенькая - пару метров шириной - речушка.

 

Мифическая крепость в джунглях оказалась обычным спальным поселком белых. Стандартные сборные домики из крашенного пластика с баком для нагревания воды и персональной душевой кабинкой. Поселок опутывало несколько слоев серьезной колючей проволоки, и то, можно было подумать, что это - мера предосторожности против хищных зверей. Ничто не указывало на военный характер этого поселения.

 

Единственные ворота, которые он увидел, располагались прямо перед ним - по ту сторону реки.

 

Вряд ли он был сейчас кому-нибудь интересен: военные сбросили с себя опостылевшую поклажу, их уже поили с рук смуглые вертлявые девицы, кто-то обнимался, вокруг суетилась стайка любопытствующих детишек...

 

Ставка тирана (если это действительно была она!) пряталась в исключительно удобном месте: река как бы огибала небольшой мыс, на вершине которого свил гнездо вчерашний властитель, так что попасть внутрь можно было лишь пройдя по дну оврага и поднявшись вверх по крутому склону.

 

Нежелательный гость, в таком случае, превращался в крайне удобную мишень. А тенета колючей проволоки со всех остальных сторон ждали хитреца в любое время дня и ночи.

 

Но ему вовсе не нужно было попадать внутрь. Кадры! Тяга снимать подхватила его, как ребенка, на руки, и понесла, потащила влажными сумерками густых ветвей вокруг лагеря.

 

Он зашел на них с тыла.

 

Каким-то беспокойным, желудочным чутьем он понял, что случайно попал в самое интересное место. Здесь, далеко за проволочными стенами была вырыта огромная яма, целый котлован. Его стены покрывала густая и жирная, как свежее масло, копоть. Тут и там из земли торчали обломки костей.

 

Что это за кости, он тоже понял сразу. Сюда тиран приводил непокорных. Его губы слились в два белых шрама, а руки заработали, как на конвейере - хватали заготовки кадров, совали их под пресс объектива и обрубали ненужные хвосты деталей.

 

Он шумно дышал. Нужно было уходить отсюда. Солнце уже садилось, и вокруг сгущалась недобрая, подозрительная тишина, но он не видел ничего кроме этой черной дыры, и обломанных костяных крестов, торчащих из нее.

 

Немыслимым, рвотным усилием ему удалось придти в себя. Что-то мешалось, путало ему планы, царапалось, но не давало сейчас же уйти. Он решил переждать эту ночь у поселка. Сделать еще несколько снимков. Украсть их у темноты.

 

Радиомодем благодушно пискнул - упакованные фотографии улетели в холодные страны. Он поежился и застегнул молнию куртки под самое горло.

 

Внутренняя жизнь крепости, очевидно, разбуженная прибытием солдат, оживленно кипела. На небольшой площади перед домиками развели несколько костров - максимальное увеличение его умницы при желании могло показать самые мелкие сучья, которые женщины подбрасывали в огонь. Качество картинки было безупречным. В который уже раз он похвалил себя, что не стал экономить на аппаратуре.

 

Внезапно веселье лопнуло, как мыльный пузырь. На площади появился САМ.

 

По мельчайшему признаку -характерному развороту головы он мгновенно узнал его, многократно виденного в записи и на снимках. С НИМ была охрана - трое молодцов, вооруженных автоматическими винтовками - и кривой, как коралл, человечек.

 

Из поселка будто выкачали воздух - все происходило в глухом и абсолютном беззвучии, только у самых глаз неистовствовала, захлебываясь камера. Он занял очень удачную позицию - в кустах на противоположном берегу оврага, и бил теперь прямой наводкой, выцеливая мельчайшие детали.

 

Один из охранников тирана поставил карлика на колени, а другой опрокинул на него канистру с какой-то жидкостью. Пиксели черно-белого изображения раздули ноздри и вобрали в себя густой бензиновый запах...

 

И тут карлик поднял глаза и - через пропасть их разделявшую - ткнул пальцем прямо в его подглядывающее око. Он вздрогнул и машинально нажал на курок, загоняя в память безумный взгляд старого колдуна.

 

Крупный план.

 

Следующим кадром стало дуло армейской винтовки, которое нахально вторглось в его планы, но снять это он уже не успел.

 

Из-за спины старика вылетела тонкая пуля и закончила эту жизнь.

 

Он видел, как пуля пронзила камеру, как вошла внутрь, беззвучным стоном разбивая объектив, и после - он онемел в эти краткие доли мгновения - ДОЛЖНА БЫЛА выбить заднюю стенку, чтобы впиться в него, живого...

 

Так уже было прежде. Однажды. Именно так. И закончилось все... колодцем с невидимыми стенами!

 

Выстрелом его опрокинуло на спину, швырнуло на бок. Он неловко подвернул под себя ноги - камера затянула удавку ремешка вокруг шеи - и покатился вниз, утягивая за собой лавину мелких камешков.

 

Вода обожгла расцарапанное лицо. Сверху что-то кричали и бегали люди. Но ему не было до них никакого дела. Его звали шок. Чугунно сел, по пояс в воде, поднес выбитый глаз камеры к своим двум, потом перевернул ее и начал вытряхивать залившуюся внутрь воду. Это казалось ему сейчас наиболее важным.

 

Воды отчего-то было слишком много. Она лилась, пурпурно-алая, как гранатовый сок; а следом за ней выпали два крохотных человечка, плюхнулись в реку и из последних сил поплыли к близкому берегу; вывалился игрушечный вертолет; посыпались домики; огнетушитель размером с блоху; сигнальные флажки; мелкие авиационные обломки, в которых трудно теперь было опознать прежнего частного красавца... И стекло, множество ломких, почти невидимых кусочков, из которых были сложены стены его волшебных снимков.

 

Его тела так и не нашли. Никому не пришло в голову искать его на дне обугленной ямы.

 

Он лежал там, как мессия, ждущий воскресения, до следующей ночи. Пережидал. И редко, словно боясь кого-то потревожить, встряхивал камерой. Внутри мертвой погремушки, которой стала теперь его любимица, обиженно звенела пуля.

 

До границы оказалось рукой подать. У него не было ни документов, ни денег. Компьютер, рюкзак, спальный мешок - все осталось позади.

 

Камеру он зашвырнул далеко в кусты, чтобы не было даже тени соблазна вернуться. Прежняя жизнь сдохла, и нужно было искать новый способ смотреть на мир. Он поднял с земли причудливо высохшую корягу, похожую на давешнего карлика, как брат-близнец, и прищурился

 

"Доберусь до хорошего ножа, - дерево было гладким и теплым на ощупь, как девушка. - А там посмотрим!"

 

 

ВСЯ ЛЮБОВЬ, КАК НА ЛАДОНИ

 

У этого поступка был скверный характер.

Положим, таким он стал в процессе долгой жизни и регулярного использования, но характер от всех этих оправданий ни коим образом не становится лучше.

 

Дима рос хорошим мальчиком.

Вовремя бил обидчиков, нежно тянул руки, куда следует, и не всегда получал по пальцам в ответ. Он и думать не знал, что может повлиять на судьбу всего человечества. Великие люди редко осознают свою значимость для исторического процесса.

 

Лихая подруга его ковбойских будней - Верочка недавно предпочла ему другого. Экая незадача! И он смирился, но не опустил горящих глаз и не спрятал в ножны желание мести.

 

Пути-дорожки двух соперников пересеклись будто бы нарочно. Девочка Верочка должна была понимать, сколь горяч ее бывшенький, но допустила встречу Прошлого с Настоящим на дне рождении своей подруги.

 

Там-то все и случилось.

 

Кирилл (нынешнего молодчика роковой девицы звали именно так) был глуп. Он плеснул на ноги Димы горячего чая и отказался извиняться.

 

-          Я ему башку щас оторву! - прошипел наш звероватый герой, хищно сузив свои голубые глаза по янычарскому образу и подобию. Кровь активно наливала лицо цветом пионерского галстука.

 

И Верочка, почуяв недоброе, кинулась решать дело миром. Она куда-то утащила свое двуногое счастье и зарыла его в темных глубинах дальней комнаты. Диму попросили очистить помещение.

 

В прихожей, на самом выходе из гостеприимных апартаментов молодые люди столкнулись вновь. Ай-яй-яй, Кирилл - Кирилл! Глупость твоя стала финальной точкой в истории Земли старой и путеводным началом Нового - излишне интересного времени.

 

При виде обидчика жидкость в груди у Димы забурлила, просясь наружу. Мозг спрятался, как улитка в раковину, а рука метнулась к батарее пустых бутылок, специально выставленных у порога, чтобы их легче было выбрасывать.

 

"Из-под шампанского?! Нет! Убью!" - мозг не хотел в тюрьму, и поэтому к гордой голове Кирилла устремилась стеклянная емкость от "Martini".

 

И вот тут-то наш поступок показал свой скверный характер.

 

Напряжение сил, эмоциональное волнение и умственная нагрузка Димы были... столь малы (надо сказать, до таких поступков он был великий мастер и затейник, совершая акты насилия без малейшего душевного трепета), что бутылка обошла голову несчастного глупца и двинулась совсем к иной цели.

 

Верочка!

 

Стекло брызнуло во все стороны, орошая пол своими острыми отпрысками. Поверх них рухнула наша горе-героиня.

 

Оставим ненадолго сей любовный треугольник и попытаемся понять, что же здесь все-таки произошло.

 

Дима отлично уметь делать. Бить. Принимать простые решения. Уклоняться.

Он не ведал горя, потому что жил в гармонии со сложным миром своих поступков. Те прекрасно знали, чего от него стоит ожидать, и покорно служили, не высовывая носа в чужой монастырь.

 

Но у этого поступка был ИСКЛЮЧИТЕЛЬНО скверный характер!

Он не желал быть, как все. Человеческая у него была трагедия - нестерпимое желание выпендриться! И он сумел (в тот самый миг, когда Дима творил самое, что ни на есть обыденное действо - проламывал очередному придурку голову) принять решение сам!

 

Диму слегка повело. Ноги почему-то отказывались держать его кверху головой.

 

У Верочки уже суетились кудахчущие подруги. Кирилл понятливо растворился в воздухе. Кто-то звонил в милицию. Все украдкой стреляли в виновника неразберихи круглыми лягушачьими глазами, но не решались подойти вплотную.

 

Диму шатало.

 

Дрянной поступок хрустнул пальцами и решил показать себя во всей красе подлинно артистической натуры.

 

Крепкими пальцами парень зашарил во внутреннем кармане и после продолжительной инспекции тамошних недр нащупал граненый колпачок гелевой ручки. Вздымая ее, как кинжал, Дима обратил свои взоры к стене и, высунув от усердия язык, принялся покрывать обои замысловатым рисунком ацтекского календаря.

 

Едва пришедшая в себя, Верочка от этого зрелища мгновенно очутилась в новом обмороке.

 

Почему стерв и сук любят больше?! - задавались простым вопросом другие поступки, глядя на бесчинства мелкого негодяя. Наверное, - отвечали они сами себе, - потому что их боятся потерять.

 

И все, сначала помалу, со временем больше, последовали примеру дурнохарактерного первооткрывателя.

 

Цивилизации людей не повезло.

Поступкам была чужда логика и человеческие законы. Они хотели разнообразия. И свободы.

Особое удовольствие питали чистенькие, рафинированные поступки, блестящие и приличные.

 

Положим, ты никогда не опаздывал на работу, а сегодня, войдя в метро, достанешь из своего кейса автомат и устроишь людишкам повеселиться! На работу можно и вовсе забить, хотя, приличия ради, стоит обернуться в срок.

 

Люди прыгали из окон, потому что никогда не делали этого прежде, и жевали автобусные покрышки. Надевали противогазы на собак и метали их в цель, попутно пытаясь заставить их лаять на манер хитовой поп-музыки. Влетали на самолете в родной офис, глотали противопехотные мины, строили живой мост через Атлантику, топили подлинниками Пикассо сигнальные костры, видимые из космоса, расплачивались в супермаркете собственными конечностями и органами, скупали лед в Антарктике, чтобы выгодно продать на Марсе, когда туда пустят подземку, и сидели на бумажной диете из комиксов.

 

Поступки, как скоропортящиеся товары, активно деградировали. Им нравилось ни за что не отвечать.

 

Все перевернулось вверх дном.

Ортодоксальные поступки гнали своих хозяев в леса и пустоши, прятались от молодых экстремистов и сходились внутри людей не на жизнь, а навечно. Все сыпалось прахом.

 

Несчастные голые обезьяны потерянно мычали, оставшись наедине с умением подтирать задницу и ковыряться в зубах, а потом, к разочарованию своих упертых пастухов, неминуемо дохли. Более изысканные и интеллектуальные поступки давно уже променяли скучную работу на беспечное безумие.

 

Поголовье людей увлеченно стремилось к нулю. Небольшие, но стойкие колонии вменяемых поступков продолжали сдавать свои бастионы. Одна-единственная крамольная мысль: "А что, если?!" - мгновенно выжигала рассудок даже у самого трезвомыслящего поступка.

 

Помощи ждали снаружи - при всей прогрессивности собственных нравов поступки (что таились еще в глубинах душ) были верны своей этической природе и надеялись, что Бог все-таки есть! И он не допустит столь вопиющего надругательства над собственным замыслом, в виде бестолковых, но полученных изрядным трудом детей.

 

Однако спасение просочилось изнутри.

 

К одному из поступков (кое-кто путает их с чертами характера, однако, похоже, это была сама Неосмотрительность) в скучный послеобеденный час заглянула на огонек спираль ДНК. Не стану утверждать, как делают это многие, что то была самая обычная спираль, а вовсе не Бог.

 

Бог с ней, с этой спиралью!

 

-          Слыхал, проблемы у вас, - опершись о стену, молвил нахальный генетический код.

-          Не без того, не без того, - уныло отвечала пригорюнившаяся Неосмотрительность.

-          Дык, помочь могем!

-          Да ну?

-          Ну да!

-          КАК?!!

-          Нууууууууууу, - на роже подлеца явственно читалось: "А взамен?"

-          Все, все, все, что угодно!!! - заторопился поступок.

-          Избранных спасем, отделим, так сказать, зерна от плевел.

-          Каким образом?

-          Построим из вас паровозики, населим людишками и пустим кататься по кольцевой линии. Ох, как рельсами-то быть не охота!

-          Что за бред?! - возмутилась Неосмотрительность.

-          Смешно теперь скрывать, - закатив глаза, заныла спираль, - что рисунок всех генетических кодов человека, вернее, их всеобъемлющая совокупность и есть Бог. Таким образом, вывернув Бога наизнанку, мы можем спастись сами и милостиво вызволить кое-кого из людей.

-          А-А-А-А!!! - изнемогая от ледяного бессилия, завопил поступок.

-          Момент, - код притушил сигарету о подошву своего растоптанного кеда. - Ща все объясню. Раньше все было как? Есть люди, чья биологическая природа - мы, то есть ДНК, а психологическая/моральная/этическая - вы, поступки. Вам веры больше нету - загадили вы всю малину, стало быть, вся надежда тока на нас!

-          Так что вы предлагаете?!!═══

-          Цикл хотим, - сплюнул ДНКоид сквозь прокуренные зубы. - Полный!

-          Не понял.

-          Запишем ваших дурачков на наши цифровые носители: личность - всю целиком - внутрь спирали ДНК. Полученный генетический код спрячем. Скажем, в дубовых желудях... или в виде тысячи ртов. Клевая идея! Представь себе, множество вопиющих ртов на теле Господнем! Из реальности, конечно, людишки повыпадают - в наш, особый универсум, но это ж не беда. Главное, вы в живых останетесь и мы тоже, верно?

-          А при чем здесь цикл?

-          Человеки, как пассажиры в паровозиках, вечно по кругу будут кататься - внутри себя. Такая, знаешь ли, личная Преисподняя. Ни войти - ни выйти, зато - живой!

-          Значит, всех еще можно спасти? - просиял доверчивый поступок.

-          Не, всех уже не получится! Единицы только, у кого мозги от ваших игрищ еще не перегорели.

-          А мы? - Неосмотрительность вдруг насторожилась.

-          Потому цикл и полный, что и вы вместе с ними. Из кого паровозики-то делать будем?! Из вас, понятное дело. Я ж говорю, Бога наизнанку вывернуть...

 

Поступок хмурился, чесал лоб, лихорадочно взвешивал соблазн, нюхал его (не протух ли?), а после сгреб в охапку все ЗА, расчленил все ПРОТИВ и уверенно кивнул кислотному пройдохе.

 

ЭВОЛЮЦИЯ МЕЛКОГО БЕСА

 

Даже во сне, отчаянно мельтеша, суетясь и пихаясь, в его голову лезли мысли.

Снилось всякое: активы, яростно грызущиеся с пассивами, недвижимость, перебирающая плоскостопыми кривыми ногами, небоскребы меланхолично жующие облака, неоновые брызги уговоров "Panasonic" и водка, целые озера водки, в которых плавали зажаренные целиком на вертеле перепела.

 

Первый взгляд

 

Телефон подкрался незаметно и подло заверещал прямо под ухо. Где-то на пределе слышимости, в стороне Города, стучали автоматные очереди. Видимо, там буднично развлекались полицейские, устроив очередную Ночную Облаву.

 

-          Майк! - трубка плевалась междугородним шипением и треском. - Ну, Майк же, просыпайся!!!

-          А-а, - патологические страхи спросонья были очень сильны: кругом мерещились озлобленные бытовые приборы - воооооооон торшер нацелился цапнуть за голую пятку! - Это кто?!

-          Сэм, Сэмми, твой верный дружок! Майк, выручай, братишка, горю!!!

-          Сэмми, - Майк аккуратно убрал из зоны атаки торшера пятку и оперся щекой на сгиб локтя. - Что случилось?

-          Срочно, СРОЧНО!!! Нужно название для шипучки.

-          "Взрывной кайф".

-          Одно слово!

-          "Splash".

-          Не то!

-          Какая шипучка, фруктовая или дебильная?

-          Дебильная! - Сэм чуть не рыдал.

-          "Квазар".

-          Чушь!

-          "Чушь", - покорно согласился Майк.

-          Напрягись, родной, ну!

-          У меня заседание в семь, - попробовал отбрехаться Майк.

-          Так ты ж там ничего не делаешь!

-          Так я по названиям тоже не работаю!

-          Ты - лучший!!!

-          "Фейерверк".

-          Что? "Фейерверк"? Банально!

-          "Восторг".

-          Тупо!

-          "Sprite".

-          БЫЛО!!! Ну, Майк, ну хватит надо мной издеваться!

-          Назови просто, - вскипел Майк. - "Шипучка"! "Газява"! "Пузырьки"!

-          Отлично, отлично!!! Утром тебе перезвоню!

 

Утром перезвонили все.

 

Вместо спокойной, размеренной прогулки пешком до автобусной остановки пришлось ловить такси и, между делом, объяснять шоферу, что деньги лежат везде: под ногами и даже болтаются в воздухе, но отчего-то их никто не хочет брать.

 

На въезде в город торчал полицейский кордон. С них тщательно сняли лице-матрицы и проводили бесцветными, дежурными взглядами. Мимо пропылили два оранжевых фургона - Ночная Облава собрала нешуточный урожай.

 

Обратите внимание!

 

По долгу, что Майкл Болтон отдавал отцу и своей аристократической фамилии, его удел был - сидеть в правительстве. В переломные 25, считали его родственники, пора бы уже смириться с прямой и светлой дорожкой слуги людей и Отечества. Годам к тридцати - видный городской политик, тридцать пять - лидер политического движения умеренно-правого толка,в пятьдесят - успешный сенатор и Конгрессмен. Быть может, отец никогда не говорил об этом напрямую, но глазки его медово блестели, кое-кому в нашей семье светит занять достойное и уважаемое место.

 

Майк же, воспитанный в добрых англосаксонских традициях, не переча родным и не искушая Судьбу, отчаянно не хотел влезать во всю эту бюрократическую ерунду по уши и вел тайную, можно сказать, партизанскую войну со своим безмятежным будущим.

 

Пять минут на мысли вслух

 

Ему нравилось думать, но вольно, не сдерживая птицу фантазии никакими клетками и рамками. Ежесекундно в его высоколобую голову лезли сотни самых причудливых мыслей.

 

Скрестить газонокосилку с кухонным комбайном - новая травяная диета для похудания.

Сотня самых удобных и артистичных способов показывать фигу.

Ненатуральный сок, синтезированный из металла и пластика.

"Гончарный круг" для компьютерной графики - мнешь в руках пластиковую массу, усеянную датчиками, а на экране отражается объемный плод твоих стараний.

Вместо денег - острые запахи от кутюр мирового парфюма.

Небесные скульптуры - художественно-рекламное использование облаков.

 

Рассеянный взгляд

 

-          Майк, - звонили из "Coca-Cola" (Майка безумно раздражали заседания земельного комитета, кромешная скука, сосед справа спит, слева - читает "NY Times"). - Нужен смачный эксклюзив!

-          Чтоб ни у кого? - шепотом, прикрывая трубку ладонью и делая вид, что звонит кто-то из родственников.

-          В точку.

-          Подзорные трубы.

-          Что?

-          Бутылка - подзорная труба: донышко - окуляр, пробка - объектив. Первоклассный хрусталь, великолепная подарочная безделушка.

 

В трубке сгустилось оглушенное молчание.

 

-          Эй?

-          Ищем номер твоего счета, приятель.

 

Волокита в мэрии его жутко утомляла.

 

Возможно, его фантазия начала скакать так лихо лишь затем, что отца невероятно злили его сторонние интересы. Кроме того, Майк хотел доказать самому себе, что способен не только протирать штаны в кабинетах и покорно отдавать свой голос за очередного зануду из папиных дружков.

 

Политика напоминала ему ожившую мумию - такая же сморщенная, противная и дохлая. Чучело фараона, мать его! Но у руля власти.

 

Взгляд в переносицу - схватка

 

-          Меня слишком хорошо воспитали, - бормотал он, просматривая бесконечные строчки бюджета на следующий период. - Ни в чем не могу отказать родным!

-          Майк, - от бодрого, словно хлопающего его по плечу, приветствия отца Майк скривился. - Как идут дела, сынок?

-          Отлично, па.

-          Что там Майерс, не сбрил еще усы? - отец всегда отпускал одну и ту же остроту про нынешнего мэра, чередуя ее лишь с отставкой президента. Смазливого хмыря-демократа с ракетами за пазухой в их Городе не любил никто.

-          Нет, вроде решил отпустить бороду, - ежедневный ритуал - обмен плоскими, пахнущими пылью и бумагами, остротами. Надо терпеть.

-          Я слышал, сынок, ты уверенно идешь в гору?

-          Что ты, па, я всего лишь сижу в ее тени на привале.

-          Молодец, молодец.

 

Будничный взгляд

 

Нетерпеливо затрезвонил мобильник - о нем вспомнили в Бюро Развлекательных Услуг. Рановато сегодня.

 

-          Извини, па, дела, - скорей бы старикан отвязался!

-          Понимаю, малыш, понимаю. - отец явно остался доволен: сын на месте и делает все, как надо. В трубке запиликали сигналы отбоя. Майкл с удовольствием взялся за мобильник.

-          Да?

-          Слушай, Майк, привет, кстати, что-нибудь красивое, клевое... Такое... За дорого!

-          Где?

-          Неважно, пускай, туризм, можно, парк развлечений.

-          Если парк развлечений, то внутренности человека или животных, насекомых там, микробов, путешествие между нейронами головного мозга, сюда же всякие глюки, фантазии, чуточку секса, обнаженки. Страхи! Обязательно страхи! Туризм... Дай подумать... Отправь их в Зазеркалье, типа, город или остров, где все, НАТУРАЛЬНО, как из дурдома, словом, почитай Кэрролла или Бэнкса. Можно, сафари на внеземных тварей. Или пусть туристы сами строят город, а потом расстреляют его из гранатометов. Точно "Повелители Вселенной" - позволь своим клиентам сровнять с землей город!

 

Крупная фирма, производящая канцтовары:

 

-          Майк, хочу рисунок на логотип.

-          Сколько раз повторять, я не занимаюсь этим! Мой профиль - голые, непричесанные идеи!

-          Ну, пожалуйста!!!

-          Для кого?

-          Школьники.

-          Из рисунков карандашей и ручек слепи слова "pen" и "pencil" - разными цветами.

 

Табачный холдинг.

 

-          Майк...

-          Алкогольные сигары.

-          А?

-          Сигары со вкусом различных спиртных напитков, если удастся, еще и с градусом. Курительный алкоголь!

 

Обратите внимание!

 

Ближе к вечеру из омута его детства вынырнул очередной утопающий.

 

-          Болтон? Майкл Болтон?

-          Слушаю вас.

-          Это Эрик, Эрик Голдсмит, мы учились вместе.

 

Майкл прошелся взглядом по потолку. Глаза оставляли отпечатки рубчатых кроссовочных подошв.

 

Что-то брезжило в его памяти: кудрявый парнишка... красный велосипед... разбитые локти... завтраки с ветчиной... полная мама и длинный, как флюгер, отец... никогда близко не общались... На кой хрен я ему сдался?

 

-          Алло? - человек в трубке явно нервничал, Майк втянул носом воздух - из трубки будто потянуло потом.

-          Да, слушаю-слушаю. Я вас помню. Точно! Мы учились вместе.

-          Мне посоветовали обратиться к вам.

-          Да?

-          Вопрос моей безопасности.

-          Угу, - Майк горестно вздохнул. Похоже, он опять вляпался в кучку дерьма своего дружелюбия.

-          Говорят, вы способны помочь советом.

-          Смотря каким, - покорно почесал щеку Майк.

-          У меня проблемы. Крупные. Финансовые.

 

"Мамочка! - похолодев от суеверного ужаса, восхитился Майк. - Может, он ко мне, как к чиновнику?! Денег в рост, я вроде не даю. Консультациями подобного плана не промышляю".

 

-          Я задолжал денег. ОЧЕНЬ много денег.

-          И?

-          Времени, чтобы как-то выкрутиться - два дня.

-          Как вы потеряли деньги?

-          Компьютерный взлом. У меня выпотрошили все электронные счета!

-          Обратитесь в полицию.

-          Деньги... ворованные!

-          Сообщите компаньонам.

-          Они меня убьют, - похоже, мистер Голдсмит готов был вот-вот расплакаться.

-          Так, - мысль Майка беговой лошадью рванула вперед. - Делаем ставку на Ылдызтан.

-          Что?

-          Ылдызтан - бывшая республика СССР, теперь - часть России.

-          А такая страна действительно существует?

-          Какая разница? Нет.

-          Вы, наверное, меня не поняли, через два дня меня пропустят через промышленную мясорубку для фарша...

-          Первым делом - ссылки в Интернете и рваная карта Ылдызтана плюс горелые официальные бумаги, свидетельствующие, что вы вели с ними дела. Скажем, отмывали там деньги.

-          Какой Ылдызтан?!!

-          Кучка помятых открыток с видами тамошних гор, авиабилет до Москвы и восхитительные ылдызтанские сувениры. У них отлично развиты народные промыслы! Все должно быть фальшивым, предельно, максимально штампованным. Тогда ваши компаньоны вам безоговорочно поверят.

-          Вы рехнулись!!! Меня...

-          Не орите! Я абсолютно нормален, несмотря на то, что работаю в мэрии.

-          Но каким, черт побери, образом они мне поверят?!!

-          Сейчас самая главная задача - убедить их, что с деньгами все в порядке. Отвести им глаза! И потом, я предвижу волшебные перспективы у Ылдызтана...

-          Подскажите, что мне делать?! Или я буду искать другие пути спасения!

-          Я ВАМ УЖЕ ПОМОГАЮ, идиот вы этакий!!! Если будете меня слушать, проживете еще какое-то время! Хотя вам, судя по всему, на роду написано встревать в неприятности.

-          При чем тут Ылдызтан?! Такой страны нет! Прекратите надо мной издеваться!!!

-          Я кладу трубку...

-          НЕТ!!! Подождите! Я вас выслушаю!

-          Ылдызтан...

 

Взгляд в замочную скважину

 

"Ну вот, заболтался с этим придурком, а времени уже почти десять!" - до первой Ночной Облавы оставалось около двух часов чистого времени. Конечно, стрельба начнется не ровно в полночь, но задерживаться явно не стоит.

 

Майк встал с продавленного кресла и захрустел позвоночником, кланяясь предметам, раскиданным по кабинету, и полу. Пять-десять минут хорошей гимнастики, и настроение резко поползло в гору.

 

"Надо бы выпить, - в горле Майка неожиданно затрепетал соблазн. Язык и пещера гортани слезно упрашивали оросить их хоть глоточком. - Может, нажраться сегодня в свинью-матушку и забить на завтрашнее заседание?! А заодно и вообще на работу в этой говенной мэрии! Придти к папаше часиков в шесть утра, поднять его с постели, усадить за любимый письменный стол, снять с себя штаны..."

 

Он забулькал, давясь газированным смехом (тот отдавал в нос веселыми пузырьками и торопился, лез наружу, не обращая на Майка ровно никакого внимания), представив себя в кабинете отца со спущенными брюками и голой задницей.

 

Початая бутылка бренди призывно ему подмигнула. Она тоже была не против провести вместе с ним сегодняшний вечер.

 

"А что? Мне всего 25! И я хочу выпить. Просто выпить. Здесь и сейчас. Сам с собой, как последний алкаш и забулдыга! У меня тяжелая работа. Я устал! Я на грани срыва, нервного истощения. Мне плевать, что на это сказали бы мои родители! Пусть думают все, что им заблагорассудится! - первые глоток обжег небо, но уже второй так легко проскочил внутрь, что Майк не заметил, как высосал почти треть бутылки. - Эдак я щас нажрусь!" - не вовремя мелькнула здравая мысль, но горлышко, как живое, опять прильнуло к губам и смыло все опасения и тревоги новым потоком бренди.

 

Темный город

 

Он открыл глаза в полной, обступившей его со всех сторон, темноте. Вокруг не было ни единого намека на существование света. Майк попытался привстать, но тут же рухнул вниз, уткнувшись лицом в бумаги, разбросанные по столу. Видимо, так он и уснул, дососав бренди и зарывшись лицом в цифры бюджета.

 

Голова болела адски!

 

Майк пошевелился, осторожно и медленно. Из его обмякшей со сна руки на пол выпало что-то твердое и покатилось, знакомо позвякивая.

 

-          Как же я ухитрился так надраться?

-          Тсссс! - из соседнего угла раздалось какое-то опасливое шипение. - Молчи!

 

Кроме него в комнате был кто-то еще!!!

 

Черные страхи вновь подкараулили его спросонья, но сейчас они были изувечены похмельем и тут же подняли дикий ор.

 

-          Кто ты?! - визжал Майк, пытаясь найти убежище под столом. - Кто?! Не трогай меня! УЙДИ!!!

-          Заткнись, идиот несчастный, уже два часа пополуночи! - незнакомцу тоже пришлось повысить голос, чтобы перекричать его. - Если нас услышат Ловцы, нам конец!

 

И Майк мгновенно притих, замер, будто вмороженный в глыбу прозрачного льда.

 

2 часа ночи! Полицейская Облава!!!

 

Обратите внимание!

 

Приезжим было очень сложно объяснить, почему нельзя остаться на ночь в самом Городе.

 

Нельзя.

Запрещено законом.

 

В Городе находились лишь рабочие офисы и несколько предприятий, снабжавших своих дневных жителей всем необходимым: от обеда до чистой сорочки.

 

Спальные районы располагались неподалеку, в паре километров от городской черты к востоку и югу. Отличные электропоезда и частные авто за несколько минут доносили жителей Города до их рабочих мест.

 

В городских помещениях не было даже диванов, не говоря уже о кроватях. Все знали - ночевать в городе нельзя, и соблюдали молчаливый уговор с властями. Сытость, спокойствие, низкие цены и великолепные тенистые бульвары стоили легких неудобств.

 

Тем же, кто хотел пощекотать себе нервишки запретными шалостями, с радостью помогали добрые полицейские, вывозя по утру хладные тела в заметных оранжевых фургонах.

 

Судачить о Ночных Облавах считалось чем-то постыдным, тем более, власти были не в восторге от подобных разговоров. Рот, разумеется, никому не затыкали, но и болтунов, сующих нос не в свое дело, почему-то никто потом не встречал.

 

Убедительной прелести здешних мест добавляло полное отсутствие подоходных налогов и замечательный социальный пакет для всех жителей - работников Города.

 

Слепой взгляд

-          Ты кто?!

-          Я здесь прячусь.

-          В моем офисе?! Нельзя было найти место поукромней?

-          Сдурел?! Здесь сейчас безопасней всего!

-          А кто тебе угрожает?

-          Олигархи!

-          КТО?! - Майк не выдержал и громко прыснул.

-          Молчи! Заткнись, придурок, если не можешь себя сдерживать! - невидимый собеседник со свистом, видимо, сквозь зубы, выпустил воздух. - Ведешь себя, как жалкий бес, только что вылупившийся из Картонки.

-          Бес?! - легкие, как перья, подозрения защекотали ноздри Майка.

-          Ну да! - послышалось осторожное шуршание. - Поползли в туалет - там можно будет поговорить по нормальному.

 

Бегающий взгляд

 

Майкл Болтон медленно приходил в себя.

 

-          Извини, парень, - сокрушалось перед ним зеленое, многохвостое создание, усеянное шипами и с перламутровым глазом во лбу. - Я же не знал, что ты не один из наших! Обычные люди тут сроду не появлялись.

 

По ночам в Город выползали черти.

 

Их было много, несколько сотен тысяч, и все они прятались по огромным, пустующим зданиям от безумных нематериальных сил - Олигархов, что свирепствовали за городской чертой. Здесь, в Городе у чертей оставались шансы выжить.

 

Однако даже тут, среди безразличных стен и пустынных улиц было весьма небезопасно: верные слуги Олигархов - Ловцы, подкарауливали случайную нечисть и тащили ее на расправу к своим беспощадным хозяевам. Из-за своих громадных размеров сами Олигархи не могли передвигаться по улицами и довольствовались случайными глупцами, высунувшими нос на открытое пространство.

 

-          Ты пойми, - качал тонкими рожками странный черт (он представился Белым С-45-ым). - Беспечным дурачкам здесь не жить. Не будешь прятаться - сожрут! Проглотят, как букашку, и полетят дальше! Рядом с Олигархами мы никто - жалкие, паскудные бесы и дьяболы!

-          А днем вы куда деваетесь? - складки на лбу Майка медленно разглаживались, а природное любопытство навостряло уши.

-          Днем?! - черт расхохотался. - Работаем! Что же еще нам делать?

-          В аду? - католическое воспитание настаивало на этом вопросе.

-          В Городе! - скрывшись в туалете от звуков внешнего мира, дьябол явно расхрабрился.

-          И кем же вы тут, позвольте поинтересоваться, работаете?

-          Деньгами.

-          Чем?!

-          ФИНАНСАМИ! Чеками, денежными знаками, электронными счетами, акцизными марками, процентными ставками, паями, кредитами, ссудами...

 

Взгляд тут и там

 

Сидевший верхом на унитазе, Майк Болтон несколько секунд в упор разглядывал черта, а потом дико, непристойно заржал, задергал ногами и свалился на пол.

 

-          Деньгами... - захлебывался он, катаясь по кафелю. - Ходячая ставка рефинансирования!.. - и продолжал заливаться истеричными руладами смехами.

 

Никто из них не успел среагировать, когда дверь в туалет с громким шумом сорвалась с петель и придавила собой несчастного Майка. Тот моментально вырубился.

 

В дверной проем ударило сразу несколько слепящих лучей света, разбившихся о разноцветную шкуру черта.

 

-          Это не наш, - разочарованно буркнули с той стороны двери, и, обращаясь к бесу, лениво скомандовали. - А ну, дрянь рогатая, пошел на улицу! Там тебя уже заждались...

 

От этих слов черт будто бы побледнел окрасом и начал мелко трястись.

 

-          Может, - его писклявое сопрано было очень жалобным, - разойдемся полюбовно?

 

И он, засунув руку себя в пасть, вытащил оттуда лохматую пачку обслюнявленных долларов.

 

-          Неплохо! - хором одобрили инициативу беса голоса, кто-то поманил его негнущимся пальцем ствола. Дьябол, стараясь не наступить на Майка, прижатого дверью, перешагнул порог и заверещал, стиснутый сильными руками полицейских.

-          Денежки мы любим, но тебя, сучья тварь, сдадим твоим дружкам! Чтоб неповадно было...

 

Убегающий взгляд

 

Когда Майк пришел в себя, ему показалось, что он лежит в своей постели, укрытый любимым одеялом из верблюжьей шерсти. Он решил перевернуться на другой бок, и тут злосчастная дверь громко заскрипела, приподнимаемая его телом.

 

Черт!

 

В голову хлынули беспокойные воспоминания. Экстравагантное место ночевки прозрачно намекало, что все это ему не приснилось. Кряхтя, Майк снял с себя дверь и осторожно, на карачках, пополз к выходу из собственного офиса.

 

-          Домой, домой, домой, - твердил он, бесшумно, насколько это у него получалось, перебегая с этажа на этаж. - Надо сматываться отсюда, отсюда, отсюда...

 

Улица была карикатурно ночной.

Дома, тротуары, фонари, газетные киоски, уверенный и чистый лунный свет были искажены изрядной порцией гротеска. Казалось, неведомый художник задался целью показать силу, красоту и значимость ночного Города, но немного перестарался с красками и перспективой и получил ГОТИЧЕСКИЙ ГОРОД ИЗ КОМИКСОВ. Именно так, с большой буквы.

 

Далекие полицейские сирены походили на вой оголодавших волков, трусливых, с узкими нахальными мордами и ввалившимися от голода боками. Зажужжали отголоски выстрелов.

 

Майк осторожно вывел свою машину из подземного гаража и, судорожно оглядываясь по сторонам, поехал в сторону дома. В голове настойчиво плясала единственная мысль: "Доехать!"

 

Второй взгляд

 

В темных углах и глазницах подворотен мерещились черти и неведомые Олигархи.

 

-          Даже не спросил, как они выглядят!

-          Как тучи, - Майк подпрыгнул, будто его ужалил морж. Голос раздался с заднего сиденья. - Тише, тише, не дергайтесь так резко, за нами могут следить.

 

Майк ехал в полной темноте, оставив выключенными даже фары. В зеркале заднего вида мерещилась какая-то неясная фигура.

 

-          Вашего друга - отдали Ловцам, - между тем, продолжал голос сзади. - А те скормили его Олигарху.

-          Ты, - Майк облизнул губы, - один из них?

-          Да. Шустрый Б-18.

-          Прятался в моей машине?

-          Нет, специально искал встречи с вами.

 

От неожиданности Майк ударил по тормозам.

 

-          Со мной?

-          Есть проблема...

 

Обратите внимание!

 

Майк невольно улыбнулся, услышав знакомое начало беседы.

 

-          ... Олигархи очень тупы, - в человеческом мире этот голос, безусловно, принадлежал бы какому-нибудь политику. - Они жрут нас пачками, не понимая, что стоит им остаться одним, и все, крышка, баста, конец!

-          Я вас не понимаю...

-          Вас не ввели в курс дела? - в тоне заднего черта послышалось разочарование. - Правильно сожрали этого придурка, не сумел даже как следует все вам объяснить.

-          Не понимаю пока, чем могу быть вам полезен.

-          Ваш мир, вернее, его финансовая изнанка напоминает джунгли, в которых обитают хищники...

-          Вы, не иначе?

-          Именно. Встречаются хищники мелкие, наподобие вашего давешнего знакомца - это собственно деньги, мелкие валютные махинации, крошечные частные конторы; те, что покрупнее, как я, - соответственно, и уровнем повыше: крупные фирмы, акционерные общества, холдинги; а гиганты, динозавры, колоссы - это...

-          Олигархи?

-          Все, как у вас, - мы просто ожившие отражения ваших экономических процессов.

-          Но вы, насколько я понял, не просто деньги...

-          В точку! Мы являемся существами, связанными со всем оборотом денежных средств.

-          А почему вы так странно выглядите?

-          Это вопрос уже десятый. Позвольте, я закончу. Олигархи - безличны. Это огромные нематериальные силы, сродни вашей погоде, но они постоянно нуждаются в нашей подпитке и уничтожают нас.

-          Это я понял, но так, похоже, было всегда, в чем же беда?

-          Мы разумны и не хотим умирать!

 

Прежде Майку не доводилось смотреть на мир финансов с такой стороны.

 

-          Признаюсь, - откашлялся голос. - Мы специально подстроили, чтобы вы заснули в офисе и остались сегодня ночью в городе.

 

"Вот сволочи!" - вспыхнул негодованием Майк, но сокрушаться было еще слишком рано или уже поздно, и он решил повременить с яростью.

 

-          Днем вы превращаетесь в обычные, НОРМАЛЬНЫЕ деньги и прочие финансовые потоки, верно?

-          Да.

-          Ваша живая личина зависит от того, куда вложены и где работают деньги, здесь, снаружи.

-          Безусловно. Я же говорил: внешность, повадки, интеллект, в конце концов.

-          У вас есть какие-то контакты в Городе?

-          Разумеется! По правде говоря, это наш первый реальный опыт по управлению людьми.

-          Управление людьми?

-          Ну да, мы хотим создать наиболее благоприятную внешнюю среду. Тогда наша телесная, ночная жизнь станет более уютной, комфортабельной и безопасной. Мы работаем напрямую с верхушкой городского правительственного аппарата. Ваш Город, так сказать, Врата в наш подлинный мир. Правда, с Ночными Облавами иногда бывают осечки. Видимо, Олигархи каким-то образом могут влиять на ваших полицейских - те регулярно бросают наших на поживу этим безмозглым жирным тварям.

-          Занятно...

-          Разве вы не в курсе? По моим данным, вы вхожи в городской аппарат самоуправления.

 

"Уже в курсе. Управление людьми! Замечательно, отлично, просто блеск! Суки! Я вам устрою нормальную жизнь, вы у меня подавитесь помощью!" - в голове Майка роились пока нечеткие, но очень ехидные идеи.

 

-          Есть! - Майк повернул ключ на старт. - Ночная жизнь. План состоит из очень простой идеи - вы должны начать массированное, коллективное сопротивление.

-          Но как? - черт в зеркале заднего вида возбужденно всплеснул руками. - Олигархи давят нас снаружи - из вашего мира. Они чересчур сильны там.

-          Вы живете по правилам, навязанным вам ТОЙ СТОРОНОЙ, внешним миром. Поднимайтесь. Идите наперекор. Вы должны объединиться - здесь! Партизанская война, терракты, саботаж деятельности нашей полиции...

-          Но...

-          Это противоречит вашим замыслам? Так снаружи вам их не победить! Вторая часть моего плана называется "Жизнь". Вы должны начать ЖИТЬ здесь. Ночью. Не проживать, не прятаться, а жить полноценной, насыщенной жизнью.

 

Хитрый взгляд

 

Черт молчаливо переваривал его горячие слова.

 

-          Вам нужна еда для существования?

-          Нет.

-          Одежда?

-          Нет.

-          Развлечения?

 

По заинтересованному шевелению на заднем сидении Майк понял, что попал в точку.

 

-          Нам бывает скучно, - наконец признался черт. - Очень.

-          Предоставляйте друг другу мелкие эксклюзивные услуги: делайте сувениры, проводите конкурсы, игры, викторины...

-          И что нам это даст? - в голосе черта плавилось подозрение.

-          Жизнь. Обычную, пусть и опасную, но жизнь.

-          А какая нам от этого будет польза?!

-          Вместе с организованной борьбой с Олигархами? - Майк усмехнулся про себя. - Увидите. Возможно, вам удастся перетянуть часть одеяла на себя и избавиться от кромешного гнета Олигархов.

-          Я думал, вы посоветуете нам что-нибудь другое... - черт явно погрузился в задумчивость. - Что-нибудь в вашем мире...

 

Взгляд в движении

 

Заднюю дверцу сорвало с петель. В темноте Майк увидел что-то вроде огромного, стремительно вращающегося хобота - по ушам ударил пронзительный свист, с таким звуком циркулярная пила давится металлической поверхностью. Хобот схватил черта за плечо и выволок на улицу.

 

-          Мать твою! - Майк дернул рычаг переключения скоростей и сдал задом. От его удара бес вылетел из зловещего хобота (только теперь Майк увидел, что это воронкообразное щупальце, растущее откуда-то с небес) и расплескал спиной огромную витрину, исчезнув где-то в мертвой темноте магазина бытовой техники.

 

Хобот изумленно повел носом из стороны в сторону, словно недоумевая, куда подевалась вкусная еда, но Майк вновь ударил по педалям, и его машина кинулась в бега.

 

Рассмотреть, как следует, Олигарха (а это, судя по всему, был именно он) Майку не удалось. Где-то позади мелькнули лиловые отсветы атмосферного электричества, что-то пророкотали сотней шепелявых пастей небеса ему вслед, но Майк летел домой и даже не думал оборачиваться.

 

На выезде из города ему на хвост сели две полицейские тачки. Майк лихорадочно зашарил по карманам в поисках своего удостоверения - можно было и не мечтать выиграть гонку у машин с модифицированными движками и специально обученными пилотами.

 

-          Мистер Болтон, - откуда-то сбоку донесся металлический голос громкоговорителя. - Вы вне опасности. Можете сбросить скорость, мы будем сопровождать вас до дома.

-          Дерьмо! - сегодня явно была его ночь. Майк устал поражаться и послушно закрутил баранку.

 

Утомленный взгляд

 

Дома его уже ждали.

 

-          Эх, мальчик мой, - из кресла ему навстречу поднялся отец. В любимом кресле Майка скалился усатый мэр, на диване и стульях виднелось еще несколько знакомых по работе в мэрии харь. - Вот и ты, пускай, чуть раньше срока попал в наш закрытый мужской клуб.

 

Солидные господа мелко захихикали.

 

-          Теперь ты в курсе нашей маленькой, но важной тайны. И, я уверен, понимаешь, что все это - всего лишь сон! - отец сделал круглые глаза и комично прижал ко рту ладони. Майк даже представить себе не мог, что его холодный, как рыба, папаша способен на такие шутки.

-          Я могу уехать из города? - они пока даже не догадываются, какую мину он им подложил.

-          Не скрою, - отец звонко щелкнул пальцами. - Меня всегда огорчала твоя неприязнь к лучшей работе. Ты плевал мне в душу, сынок. Но я отлично тебя понимаю!

 

Майк изумленно растопырил глаза. Он было уже поверил, что пора сюрпризов закончилась.

 

-          Маме я скажу, что ты уехал в Торонто, там освободилось место помощника мэра. Ты должен будешь звонить ей, хотя бы раз в месяц. И не забывай, искренне тебя прошу, что ты носишь мою фамилию, а значит НЕ ИМЕЕШЬ ПРАВА пачкать ее дурно пахнущими делишками.

-          Да, отец, - впервые в жизни он назвал его отцом.

-          Убирайся! - папаша отмахнулся от него, как от назойливого комара. - Я не хочу тебя видеть по крайней мере пару лет.

 

Теплый взгляд

 

Под толстую, топорщащуюся во все стороны, шубу задувал колючий ветер. Длинные сосульки меха норовили залезть ему в рот. Проваливаясь по колено в снег, Майк добрел до темного конуса чума и облегченно вздохнул. Изнутри тянуло теплым запахом жилья и едким пластиковым дымом.

 

Майк отогнул полог и неуклюже полез внутрь.

 

-          А, слусай, селовека, - певуче запричитал шаман, смешно позвякивая бубенцами. - Беса для твоя плиходила, осень заловалася, плакала, звала... Самана не знала, сто делать, отес самана говолила - гони беса, моя гнала - он опять плисол!

-          Бес? - Майк радостно потер руки. - А куда делся?

 

Маленький чум был весь, как на ладони. Черта нигде не было видно.

 

-          Может, ты опять грибов объелся? - подозрительно спросил Майк и потрогал плоский татуированный лоб.

-          Нет, нет! - возмущенно закричал человечек. - Колобка, колобка смотли!

-          Я здесь! - писком новорожденной мыши раздалось в коробке из-под мармелада. - Майк, выпусти меня!!!

 

Осторожно, опасаясь возможных гадостей, Майк приподнял картонку и узрел под ней крошечного, с мизинец, чертенка.

 

-          Ну и мелочь! - скептически протянул Майк. - Чего тебе?

-          Я тебе второй год ищу! - застенал черт. - Мы все с ног сбились, ищем, ищем, а ты, будто сдох, сволочь!!!

-          Ну-ну, - Майк погрозил ему пальцем. - Кошке отдам.

-          Ты что нам насоветовал, гад?!

-          Победу! - пока он еще сдерживался.

-          Да!!! Сначала все шло отлично, мы оттеснили Олигархов, ночная жизнь стала цветной и интересной, но потом мы поняли, что внешний мир ТОЖЕ изменился! Там все пошло наперекосяк.

-          И хрен бы с ним! - легкомысленно отмахнулся Майк.

-          Да, - заканючил бес, - Только вот люди стали на нас давить! Но и это полбеды! Появились фальшивые бесы! Не деньги, нет. Нет никакой особой разницы, фальшивая ты купюра, настоящая - оборот все переварит! Откуда-то появились настоящие подделки, насквозь неестественные! Хвастающиеся своей фальшивостью...

-          Ну.

-          Ты рассказал какому-то типу про Ылдызтан?!

-          Да, - в голове Майка забрезжил огонек интереса.

-          Он сделал фиктивную страну. НА БУМАГЕ! Появился фальшивый Олигарх. Ненастоящий. Подделка. ОН УМЕЕТ ДУМАТЬ!!! И он не жрет бесов, а РОЖАЕТ ИХ!!! У НАС ГРАЖДАНСКАЯ ВОЙНА!!! И мы проигрываем ее поддельным финансам!

 

Последний взгляд

 

Майк упал в кучу одеял, сшитых из скверных медвежьих шкурок, и зарыдал от восторга.

 

-          Представляю... - вставлял он между всхлипами, - как бесится сейчас мой папаша! Финансовый крах в мире теней! Восстание акций и коммунальных платежей! Война кредитов!

-          А ты, сволочь, низкий подонок, - опять завелся черт, - ухитрился залезть в самую задницу Дьявола, где никто не может тебя достать, потому что здесь понятия не имеют, что такое деньги!

 

ПОБЕД ГРЯДУЩИХ МОЩНЫЙ МОЛОТ

 

Над лесом курились чуть заметные, еле живые дымки.

 

-          Т-а-а-к! - куратор ВыДоБоМ генерал Самохвалов прочистил Иерихонскую трубу своей глотки. - Ну, что, чучики, посмотрим, чего вы там за зиму наваяли?

 

Дымки, едва пришедшие в себя от пробных залпов сверхзвуковой артиллерии, засуетились и рассыпались меж молекул воздуха. Затаились, выжидая.

 

-          Это-что-за-на-хрен-чудо-оружие?!! - Самохвалов застыл у игрушечной рептилии червленого металла, скалящейся гребнями пулеметов и прочих грозных орудий, и возмущенно пнул ее ногой под брюхо. Подброшенная ударом, та хлопнулась на спину и засучила сотней членистых лапок, безуспешно пытаясь нащупать под собой твердую поверхность. Метровое туловище месило холодную грязь и гнусаво пело надрывающимся мотором. Изобретатель (классический неудачник в очках с укоризненным блеском еврейских глазенок) кинулся к своей малышке и стал переворачивать ее на ноги.

-          Уникальная модель... - угодливо зашептал генералу на ухо научный консультант Семечкин. - Выдерживает нагрузки до пяти атмосфер... двадцать боевых орудий... глушит все радиопередачи в радиусе трехсот метров... управляется со спутника... идеальный шпион... антитеррорист...

-          Коня бронзового из-под Жукова вытащите и попробуйте отыметь! - посоветовал Самохвалов и, не обращая больше внимания на несчастную машину, двинулся дальше.

-          Но эксперименты! Исследования!

-          В детском саду видал я такие исследования! Когда в горшке своем ковырялся.

 

Полигона, выделенного Министерством Обороны России под ежегодную Выставку Достижений Боевой Мощи XXI века, было явно недостаточно. Ничтожные сто квадратных километров. А где крупную артиллерию испытывать?! Танки? Бомбардировщики? Даже водоема приличного нет. Тьфу!

 

На все аргументы, де, оружие будущего - маленькое, незаметное и хитрое, генерал только плевался, будто азбуку, затвердив для себя главную военную мудрость: настоящим может считаться лишь то оружие, что большое и убивает сразу.

 

Ядерная бомба была его идеалом.

 

Выставка будила в Самохвалове жгучее, похожее на похмелье от дрянной сивухи, раздражение.

 

Один только палаточный городок со всеми учеными, женами, любовницами, любопытствующими, проститутками, въедливыми репортерами, шарлатанами и селянами из окрестных деревень занимал больше трети огороженного, а, стало быть, пригодного для серьезных испытаний, пространства. Удалить всех этих беспокойных зрителей можно было, пожалуй, лишь, использовав все представленное оружие на полную катушку.

 

"И как только они тут все очутились?!" - в сотый раз вопрошал Господа неверующий Самохвалов, воздевая очи горе, и шел дальше - срывать злобу на изысках современной конструкторской мысли.

 

-          Все живородящие машины; танки, откладывающие яйца, стреляющие личинками боевых роботов; боеголовки, совокупляющиеся, чтобы наплодить потомства и уничтожить большее количество целей; подводные лодки с жабрами и плавательными пузырями, а также режимом торпедирования космической и наземной техники и орудия, поражающие противника во времени - это к Микрюкову! Третья секция. ВСЯ НЕСТАНДАРТНАЯ ТЕХНИКА - К МИ-КРЮ-КОВУ! Секция три!!! - звериный рык Самохвалов, размноженный сотней громкоговорителей, пронесся над морем чужих голосов.

 

Половину непризнанных гениев с их революционными проектами тут же, будто хамелеон языком смахнул. "Заторопились, Эйнштейны!" - ухмыльнулся генерал. Сейчас он, как никогда, жалел об утопленном президентском спиннинге и той каре, что обрушилась на его плешивую голову в связи с прошлогодней неловкостью.

 

"Засунул, сука, в самый анус!" - кусал локти Самохвалов, но выправка и несгибаемая воля военного, выдрессированные ежедневной чисткой сапог, приказали ему заткнуться в понятной, казарменной форме.

 

-          Секс-бомб - убрать! - горечь тугим жгутом перехватила дыхание у Самохвалова: девки были единственным, на что здесь стоило посмотреть. Но приказ, есть приказ. - Сегодня - никаких баб! - он был противен самому себе. Глядя, как фигуристые "бомбочки" разочарованно расползаются по полигону в поисках мужского утешения, генерал мстительно запустил им вслед. - Знаю я ваши ручные феромоны, вживленные капканы и передатчики! Силикон по Выставке не разбрасывать!

 

Консультант Семечкин горным козленком скакал поодаль. Видимо, бредовая экспозиция искренне восхищала консультанта.

 

-          Генерал! - от кокарды до каблуков Самохвалова пронзила детская искренность его вопля. В хрустальном гробу из прозрачного пластика на яркой кумачовой подстилке лежали какие-то разноцветные предметы. Самохвалов навел на них свой орлиный взор.

-          Что за мать твою?!!

-          Ручное оружие, - скороговоркой откликнулся узкоглазый продавец-консультант, - автоматическое, полуавтоматическое. Пистолеты, винтовки, автоматы с росписью! Под Хохлому, Гжель, Палиху. Разрабатываем фирменный стиль, переносим на оружие логотипы.

-          Мне - Че Гевару на "Стечкин", - стеснительно, стараясь не глядеть в сторону генерала, заторопился Семечкин. - Можно?

-          Конечно! Сию минуту сделаем, - от улыбки узкие глаза продавца спрятались в орудийных щелях век.

 

Проделав в затылке Семечкина несколько воображаемых пулевых отверстий - чтоб дымились! - Самохвалов оставил его у раскрашенных поделок и дальше двинулся один.

 

В скептическом молчании он миновал стаю передвижных пулеметных гнезд с искусственным интеллектом, кокон паутины из моноатомной нити, магнитные ракеты с функцией "бумеранг" ("Чтоб случайно себя в живых не оставить!") и прочие смертельные приятности и вышел, наконец, к стендам с наиболее противными ему экспонатами.

 

Наномашины, механические микробы-убийцы, управляемые сны и прочая чушь.

 

Министр мягко намекнул ему, что страна спит и видит себя защищенной НА ВСЕХ ФРОНТАХ! Стало быть, мерзкий микро-мир никак нельзя было послать к дьяволу, и продолжать защищать Родину проверенными и удобными установками шквального, лучше лавинообразного и торнадоподобного огня.

 

Сургучную рожу Самохвалова тут же признали - как-никак самый лакомый покупатель! - но предлагать свои услуги не торопились. Репутации генерала мог позавидовать лишь прокаженный.

 

-          Может быть, - рискнул молоденький парнишка в пиджаке на пару размеров больше нужного, - вас "Слизь" интересует?

-          Слизь?! - на лице генерала явственно читалось, ЧТО его интересует. Самохвалов хотел выпить.

-          13Гд150-штамм боевых нано-машин. Покрывает любую поверхность микронным слоем прозрачной слизи, которая, ммм, скажем так, переваривает исходную материю, например, вооружение противника...

-          Совсем? - оживился Самохвалов, воочию увидев поле боя, усеянное полупереваренной техникой злого капиталистического врага. Ах, сейчас же все капиталисты! Генерал скрипнул зубами.

-          Более того! - от волнения парнишка слегка заикался и глотал слова. - Отдав приказ своим нанитам, вы можете трансформировать абсорбированную технику противника в свои боевые машины.

-          А? - поразился генерал. Ему никогда не нравились умники, метящие в него сложными терминами.

-          Машины врага превратятся в оружие, которым вы сможете управлять!

-          Деньги? - прищурился Самохвалов.

-          Предварительная стоимость... - замялся парнишка. - Разработка опытных моделей...

-          Ну?

-          Двести миллионов долларов.

 

Генерал мгновенно утратил к нему интерес.

 

"Мне еще подводные лодки покупать! - возмущенно пыхтел он, краем глаза перепрыгивая с одной странной штуки на другую. - Так и скажу министру - денег хочет твоя микробная армия".

 

-          Хотите сверчка? - из-за очередной палатки показалась маленькая девочка. Лет семь-восемь на вид, белое платьице, царапина на носу. "Похожа на Анечку!" - умилился Самохвалов, вспомнив внучку. В ладонях у девочки сидел огромный - генерал сроду таких не видал - сверчок, сочного лиственного цвета.

-          Зачем он мне, милая? - пропыхтел он, стыдясь своего прокуренного голоса и красных, коньячных глаз.

-          Он в книжку умеет машинки засовывать.

-          Это как? - Самохвалов присел перед ней на корточки.

 

Из рюкзачка за спиной девочка вытащила книгу. Большой, яркий букварь. Раскрыла его примерно посередине. Вместо разлапистых, веселых букв на страницах белела пустота.

 

-          Смотрите, дяденька! - сверчок в ее руках встрепенулся, запел-заскрежетал лапками и подпрыгнул.

 

Блестящий вертолет, что стоял метрах в двадцати от них, с громким хлопком исчез. Голова Самохвалова удивленно завертелась из стороны в сторону, пытаясь отыскать беглый летательный аппарат, но вертолет пропал качественно, на полном серьезе.

 

-          Он теперь здесь, - нежный голосок девочки вернул генерала к действительности. Осторожно, словно опасаясь, что оттуда кто-нибудь выпрыгнет, он заглянул в букварь... Вертолет был там. Понурив винты, он стоял прямо посередине чистой страницы и всем своим видом давал понять, что теперь не более чем цветная картинка.

-          А... - подавился Самохвалов, - как?..

-          Это все сверчок, - девочка трогательного смотрела на него снизу вверх.

 

Самохвалову мгновенно стало душно, вернулись одышка и головокружение. Непослушными сардельками пальцев он попытался расстегнуть воротник у рубашки, не сумел, и закашлялся.

 

Опальному генералу было страшно. Ребенок рядом с ним держал в своих руках грозное и непостижимое оружие.

 

-          Отдай мне его! - прохрипел Самохвалов и потной ладонью накрыл тонкие лепестки ее пальцев. Девочка отшатнулась, ее глаза налились грозовой синью и страхом.

-          Дяденька, - захныкала она, но генерал уже выхватил из детских рук букварь и потянулся к сверчку.

-          АТАС, МУЖИКИ! - сверчок завизжал так, что заложило уши. - ТРЕВОГА!!!

 

Девочкина голова раскололась на две половины, как сырое яйцо, и изнутри зелеными пулями полетели десятки сверчков.

 

Самохвалов схватился за сердце и рухнул на колени. Каленые спицы боли пронзили его в самых неожиданных местах. Ноги отказались держать немалый вес его тела, и генерал, взорванным храмом, осыпался наземь.

 

-          Мы дали вам шанс, проклятые людишки! - сверчки со всего маху прыгали на боевые машины вокруг и расплескивались об их броню безумными травяными кляксами. Перед носом генерала, раскачиваясь, скрипел один из них. - Теперь вы поплатитесь!

 

Вокруг оживали военные игрушки.

Выключенные, недоделанные, без топлива и приказа, они запускали стремительные процессы в своих телах и начинали делать то, для чего были созданы.

 

Генерал Самохвалов видел все это, как на бумаге, в плоском, двумерном виде.

Оплывая краями, будто подожженный лист бумаги, силуэт генерала таял, занимая свое место на странице букваря.

 

Яркая полиграфическая кровь, острые линии карандаша, отмечающие короткую дорогу пуль, нарисованные высверки взрывов, застывшие танцы обезумевших боевых роботов, похожих на пауков и богомолов.

 

Бумажная боль.

Книжная смерть.

 

Последним в плен страниц попал беспечный Семечкин.

Он уединился в своей палатке, чтобы полюбоваться великолепным портретом обожаемого Гевары на рукояти своего "Стечкина". Как обычно, Че был неподражаем и молчалив.

Когда Семечкин исчез, на плоском теле Выставки они остались одни: убийственные игрушки, расписанные под Гжель и Хохлому, и распростертый на земле Че Гевара.

 

Воздух осторожно коснулся его ладонями ветра. Отпрянул. Ворота ресниц кубинского героя дрогнули и со скрипом открыли дорогу холодному взгляду.

 

Первым делом Че выбрал себе пистолет по руке, оглянулся по сторонам и пошел искать врагов революции.

 

 

ГРОША ВЫЕДЕННОГО, ЯЙЦА ЛОМАННОГО...

 

Он стряхнул задумчивость, побелкой облепившую его волосы, и решительно полез обратно.

 

Тклыыпмаан-Дыгер-Уцхрогггрн

 

Тклыыпмаан-Дыгер-Уцхрогггрн, поминутно кланяясь и вбивая свой верхний лоб в твердый бетонный пол, вполз в Уоранг к Нижнему Шаму.

 

-          О, Нижний Шам! - льстиво запричитал он, извиваясь всем телом в Священном Танце К. - Как и было велено мне, пришел я по первому твоему зову из Трубы. К когтям твоим припадаю и превозношу хвалу Нулевому К за то, что он внедрил тебе в тело моей недостойной планеты.

 

В полутемной клетушке бывшей ванной комнаты виднелась только часть крыла американского истребителя. Все остальное тело Нижнего Шама покоилось в соседних комнатах Уоранга в привычном, расчлененном беспорядке.

 

Когда русская ракета с подлинно славянской ненавистью вспорола его блестящее брюхо, он парил высоко в небе и чувствовал себя Богом.

 

Интеллектуальная начинка ракеты должна была перехватить контроль над приборами самолета, но абсолютно случайно перекусила важные артерии, питавшие его топливной жизнью, и заокеанский гордец рухнул на панельный пригород Калуги.

 

Девятиэтажный дом подставил ладони своей крыши и принял в них гибнущее тело. Встретившись, они никогда больше не расставались.

 

Уже на земле показания всех приборов истребителя скакнули на ноль.

 

Тклыыпмаан-Дыгер-Уцхрогггрн доковылял до пробоины в стене и замер в мистическом экстазе сопричастности жизни Нижнего Шама.

 

Часть его фюзеляжа покоилась на кухне, погнутым хвостом упираясь в коридор. Крылья оторвало еще в воздухе и раскидало по округе, однако, обломок одного из них последовал за прочими останками истребителя и торчал как раз у входа в ванную.

 

Замечательные электронные потроха Нижнего Шама были разбросаны по всему этажу Уоранга и соединены между собой тонкими, но крепкими органическими нитями. Посредством них Шам спорил сам с собой.

 

В разъятом на части теле истребителя копошились сотни металлических насекомых, моллюсков и простейших. Как и Тклыыпмаан-Дыгер-Уцхрогггрн, все они были Детьми Шама и готовились отринуть Пуповину, чтобы нести пламя своего родителя во внешний мир.

 

Заметив Тклыыпмаан-Дыгер-Уцхрогггрна, Шам утробно завыл в Трубу: десяток его Детей просунули маленькие, без малейших намеков на череп, головы в отверстие вентиляционной шахты на кухне и шумно разинули зубастые пасти.

 

-          Иду, о Нижний Шам, брат Шама Подземного, враг ТрыПыРыГуарля, иду!!! - высоко задирая многосуставчатые колени, Тклыыпмаан-Дыгер-Уцхрогггрн затанцевал навстречу требовательно выставленному огрызку реактивной пушки. Доверительно коснувшись нижними губами ржавого металла, Тклыыпмаан-Дыгер-Уцхрогггрн отключил животные инстинкты и спокойно подавился пулей.

-          Почему так долго/неспешно/неторопливо?!

-          О, Нижний Шам! - всполошился Тклыыпмаан-Дыгер-Уцхрогггрн, невольно пытаясь затанцевать мыслью.

-          Слушай/внимай/понимай меня.

-          Да, о Родитель! - в Утробных Беседах Детям разрешено было именовать нижнего Шама его начальным именем.

-          Подземный Шам где-то достал/нашел/приобрел круглые ноги и топчет/попирает/обкатывает теперь старые пути в подземельях. Почему вы так долго ищете/копаете/строите мне Огненный Зад?!

-          О Родитель... - вопрос был на острие деликатности. - Огненный Зад...

-          Мои нынешние Дети слишком слабы, - в мысленной речи Нижнего Шама слышались отголоски реактивной угрозы. - Если хитрые твари из костей ТрыПыРыГуарля найдут/подберут/захватят мой Уоранг, Нижний Шам может улететь/кануть/остаться в Ангар Военных Самолетов и никогда больше не вернуться/приползти/дотянуться к своим Детям!

-          Нет, Родитель, только не это!!! - от ужаса Тклыыпмаан-Дыгер-Уцхрогггрн вынырнул из транса и заскреб всеми 86 конечностями. - Ты вечен, Нулевой К подарил тебя миру, и ты населил его всеми живыми созданьями.

-          Иди/передвигайся/шествуй! - Нижний Шам говорил с ним через одного из своих, еще не рожденных Детей, похожего бабочку в костяном панцире. - И найди/вынь/придумай мне Огненный Зад!!!

 

Тклыыпмаан-Дыгер-Уцхрогггрн растекся в зеркальных движениях Обратного Священного Танца К, просочился сквозь отверстие в стене ванной комнаты, почесал брюхо в пыльных покоях на Пороге Уоранга Нижнего Шама и, не обращая внимания на бдительно шипящих Стражей, пополз вверх по изогнутой кишке обрушенной шахты лифта.═══

 

На крыше Уоранга, зияющей проломом давней встречи дома и истребителя, под дерзким прищуром осенних звезд Тклыыпмаан-Дыгер-Уцхрогггрн присел передохнуть.

 

Отчетливо пахло раздражением.

 

Какое-то пищеварительное недовольство не давало ему расслабиться. Будто мысли, столь хорошо пережеванные и проглоченные, никак не могли успокоиться в желудке его головы.

 

Он стряхнул задумчивость, птичьим пометом облепившую его алюминиевую макушку, и решительно пополз обратно.

 

Кролик Дзяго-Но-Тягу

 

Кролик Дзяго-Но-Тягу шел под землю, чтобы найти Ведро. Усталость и страх переполняли его впечатлительную душу. Усталость бояться и страх не найти Ведро.

 

В земляной Щели оказалось немало места не только для Ведра, но и для его Друзей. Они ласково приняли Кролика Дзяго-Но-Тягу, но лишь Ведро способно было утолить все его прихоти.

 

-          Отдай мне Ли-И-Мам! - потребовал Кролик Дзяго-Но-Тягу, но Ведро не умело говорить и лишь звякнуло ручкой о свой жестяной бок.

-          Отдай!!! - Кролик готов был расстаться с одной верхней и одной нижней лапой ради божественного Ли-И-Мам, но Ведро продолжало молчать.

-          Плохое Ведро, плохое! - залился слезами Дзяго-Но-Тягу и кинулся прочь. - Злое!!!

 

На зеленом лугу, куда вела Щель, Кролик Дзяго-Но-Тягу присел отдохнуть и вычерпать со дна души липкую грязь обиды. Но она никак не уходила.

 

Он стряхнул мусор земляных крошек со своих ушей, повернулся носом к Щели, и решительно полез обратно.

 

Кроха-сын

 

Кроха-сын к отцу пришел, и попросила кроха:

 

-          Папа, дай денег!

-          Сынок, - отец сидел в своем любимом кресле и упивался полуфиналом Чемпионата Мира по футболу. Спорили Россия и Бразилия. У бразильских обезьянок было весьма смешные шансы, и папу это очень радовало. - Возьми у мамы.

-          Она ушла к тете Рите.

-          Тебе Вуцей или свинцом? - у российских ворот сгущалось напряжение, размытые силуэты игроков мелькали с невероятной скоростью. Ног футболистов почти невозможно было разглядеть.

-          Какие Вуцы, папа, о чем ты?

-          Эх, - папа ненадолго отвлекся от экрана и зашарил в кармане пальто. - Совсем вы, молодые, охренели! Мне, что ли, с Вуцами таскаться?!

-          Ну, пап!

 

Вожделенные свинцовые шарики перекочевали из отцовской волосатой лапищи в узкую ладонь сына, и они тут же забыли друг о друге: отец уперся в телевизор, а сын, напялив тяжелый прорезиненный плащ, выскочил в общий коридор.

 

Вверх и вниз, докуда хватало взгляда, тянулись бесконечные ярусы Города. Огромная стопка серых бубликов, подсвеченных изнутри булавочными проколами фонарей. Прямо у ног крохи лежала Главная шахта, в которой трудились родители, и где после школы предстояло провести остаток жизни ему самому.

 

Кроха-сын поплотнее обвязал плащ вокруг туловища, проверил в ранце кислородную маску и, вцепившись всеми шестью лапами в липкий от сотен прикосновений путевой канат, полез наверх к общей паутине.

 

В Шлюзе пришлось отдать все свинцовые монеты (он копил их целые полгода), чтобы его выпустили наружу. По Уставу это было строжайшим образом запрещено, но крохе повезло (его глаза уже налились близким раскаянием слез) - молодые солдатики, совсем еще салаги, должны быть, второй-третий раз на посту, посмотрели на солидную горку тяжелых монет и махнули на Устав рукой.

 

Кроха миновал четыре пары толстых, армированных специальными сплавами ворот (усиленные стены Города возле Шлюза были 40 метров толщиной), и оказался под фиолетовым небом.

 

Сегодня было холодно, около - 80 C.

 

Мир застыл в смертельной, ледяной неподвижности. Ветры сминали атмосферу, проносясь гигантскими товарными составами и взламывая уцелевшие постройки. Сухой, едва ли не кристаллический, воздух изредка пронзали короткие злые вспышки - показывало норов атмосферное электричество.

 

В начале XXI века все наиболее впечатляющие планетарные напасти (самумы, торнадо, землетрясения, цунами, извержения вулканов, насморк, СПИД, голод) неожиданно обрели подобие развитого интеллекта и обрушились на человечество, воплотив, таким образом, самые страшные его кошмары. Люди пытались бежать - спрятались под землю, выстроив там новые города, и изо всех сил старались тянуть лямку жизни дальше.

 

Но буйство природы снаружи не утихало. Видимо, разум подсказывал Катаклизму, что людей надо уничтожить, как тараканов - всех и без остатка! -и он продолжал выкуривать их всеми мыслимыми напастями сразу.

 

Кроха-сын застыл буквально в паре метров от выпуклого горба Шлюза, присел у остатков стены разрушенного дома. Плащ моментально примерз к телу и встопорщился острыми, неуютными складками. Любопытство таяло в крохином организме со скоростью химической реакции, отвечающей за страх.

 

Он уже не верил россказням своих школьных приятелей. Во все стороны расползались мертвые, торопливые каракули бывшего города. Безумно хотелось вниз, домой. Верхний мир не был сказкой, хотя страшных чудес здесь хватало.

 

Он поправил на дыхальце прилипшую кислородную маску, и медленно перебирая обмороженными лапами, пополз обратно к Шлюзу.

 

Бирюзовая бородавчатая Жаба

 

БбЖаба торопилась на встречу с подругой и вельможной властительницей - Королевской красной Лягушкой. Опоздание каралось непониманием и возможной немилостью.

 

Внутричерепные часы покачивали стрелками в такт поспешным, неряшливым прыжкам БбЖабы. Подземные полости провожали ее своим нутряным эхом. Она спускалась все ниже и ниже. Грязь от неуклюжей походки БбЖабы разлеталась медными брызгами и оседала вульгарной патиной напарадной бирюзе ее кожи.

 

-          Ты опоздала! - неприятным фальцетом проквакала КкЛягушка, свесив лапы с Рогатого Трона в глубине Подземелья. За ее спиной, вокруг, у входа и даже на гардинах выпуклых окон на БбЖабу осуждающе пялились придворные. "Позволить себе такое!" - читалось в их верноподданных взглядах, и БбЖаба тут же расселась в извинениях.

-          Но ветры, Боги, суета, монеты, трогательность, воры, заборы, песни и миноры, тоски, песок, висок Носка...

-          Та-а-ак, - Ее Светлость явно пребывала в расстроенных чувствах. - Оправдываемся. А что у нас нынче за оправдания положено? Тлыцли-пок или Жацли-выпук?!

-          О, примадонна Западного окна, могучий Лосось вечных Голубых Озер, Нибелунг Восточного экспресса и Имам Скотланд-Ярда! Мать Отца Дочери Брата! Бесподобная среди подобных! Грандиозная из одиозных! Лучшая из чших! Мудрая из дрых!

-          Довольно! - КкЛягушка в гневе поднялась над Рогатым Троном и раскрыла широкую, о тридцати семи роскошных опалесцирующих клыках, пасть. - Поди вон! И зайди к нам, как положено!!!

 

Понурая и униженная, выдворенная вон, несправедливо оболганная и несчастная, плелась Бирюзовая бородавчатая Жаба скользкими, холодными переходами. Ее тонкие, аристократически украшенные лапы покрылись блестящей коростой грязи. Дорога карабкалась все время вверх.══

 

У зеркальной лужи она присела передохнуть, но успокоение чуралось неудачницы, издалека тыкая в ее сторону пальцем и мерзко хихикая. Вздохнув, БбЖаба нырнула и поплыла наружу, в прекрасный водный мир.

 

Приятная свежесть метановых вод вернула ей прежнюю благость и умиротворение. Пожалуй, стоило рискнуть вновь.

 

БбЖаба наскоро ополоснулась, привела в порядок выходную кожу и вновь полезла в нору - попытать счастья еще раз.

 

Аа-915-кЕ

 

Аа-915-кЕ ворвался во внутренние покои Подземного Шама, вытряхивая из себя липких спросонья Вагончиков. Те дрыгали аморфными колесами, тыкались ему в брюхо тупыми, скользкими носами и плаксиво требовали ласки.

 

В снежном, ярко освещенном воздухе бывшей подземки висели избалованные углеводородные нити. Аа-915-кЕ отмахнулся от их вечно голодных пастей и зашарил по стене в поисках Кнопки.

 

Она нашлась не сразу, сонная и размякшая, как и все прочие обитателя покоев Подземного Шама. Наконец, ему удалось растолкать ее и грубым нажатием разбудить своего Властелина.

 

-          Послушай, - в который уже раз начал седовласый керамический уборщик, в чьем теле вынужден был покоиться мозг Аа-915-кЕ. - Это же бессмыслица, в конце концов! Ты же разумное существо! Прекрати эту ужасную бойню, этот геноцид, Холокост!

-          Закончил?! - приятный женский голос был записан на пленку и достался Шаму много лет назад, когда одна его часть еще была поездом метро.

-          Нет!!! - завизжал Аа-915-кЕ. - Хватит!!! Если ты не одумаешься, пошлая, грубая тварь, я отключу тебя от сна и перестану приносить свежих Вагончиков с поверхности!

-          Но-но, - зашепелявил Шам, тихонько проверяя, не пристыли ли во сне колеса к холодным рельсам. - Ты жив до сих пор только моими стараниями! Не угрожай мне, Упадочник, тебя сюда сослали, а я-то здесь по собственной воле.

 

Во времена, столь далеко отстоящие от нынешнего момента, звездная система ╧;;╧%%╧;%:; избавлялась от болезнетворных элементов с повышенным содержанием морали в белковом дне нижнего мозга. Аа-915-кЕ едва ли подпадал под статью ссылки, но был излишне Тэ-р-эТ. Нигде не любят самовлюбленных наглецов.

 

Под покровом любовного соития интеллектуальных матриц Аа-915-кЕ был внедрен в пролетавшую мимо ╧;;╧%%╧;%:; комету на молекулярном уровне и выброшен за пределы изученного пространства.

 

Яхта "Парагон" цвета чистых сибирских снегов и думать не помышляла о единоличной разумности. Ее хозяйка, леди Би, дама отменного вкуса и изящных манер, решила отправить "Парагон" своему юному любовнику - в Россию. Дикая страна равно, как и страсть, вспыхнувшая в шестидесяти семилетней матроне, волновала ее сердце и заставляла совершать необдуманные, чудесные своей сиюминутностью поступки.══

 

Атмосфера Земли мало что оставила от вместилища Аа-915-кЕ. Таможенная пошлина едва не скушала весь груз. Осколок космического мусора размером с мужской кулак угодил прямо под хвост трейлера, на котором "Парагон" должны были транспортировать по улицам Петербурга. Куда везли прекрасную яхту-лебядь, и почему нельзя было оставить ее качаться на волнах Финского залива, по-видимому, так и останется для нас тайной.

 

Сила удара Аа-915-кЕ о твердь была столь велика - трейлер скончался в замечательной, исконно голливудской вспышке своего бензобака - что подбросила "Парагон" на пять этажей вверх и вбила злосчастную яхту прямиком в жерло станции метро.

 

-          Слушай, Шам, - судя по примирительному тону, Аа-915-кЕ шел на попятный. - Ну, зачем тебе этот безумный урод?! Какого хрена ты вяжешься не в свои дела?

-          Верхний Шам брат мне! - тело Подземного Шама, перекрученное жеванными леерами "Парагона" и жестяными останками поезда, заскрипело собственным, механическим голосом. - Я не могу бросить его. Он борется против подлинного злодея - костяного ТрыПыРыГуарля!

-          И что с того?!! - Аа-915-кЕ опять сорвался на крик.

-          Мой долг... - Подземный Шам - яхта на колесиках - смущенно прокатился из угла в угол тесной, осевшей взорванными стенами станции метро.

-          Твой долг, напомню тебе, - керамическая кукла Аа-915-кЕ назидательно подняла вверх указательный палец, - выбраться на поверхность - за этим я приношу тебе Вагончиков! - и унести меня отсюда! ДА-ЛЕ-КО!!!

-          Да-да, - Шам съежился, очевидно, страдая муками голода, и готов был согласиться, с чем угодно.

-          Сейчас я тебя покормлю, а после мы обсудим, что будем делать дальше...

-          Конечно!!! - возликовал великий и могучий Подземный Шам.

 

Аа-915-кЕ отошел к бывшим эскалаторам, замершим в ступенчатой неподвижности, и стал собирать уснувших Вагончиков. Крошечные живые созданья, похожие на миниатюрные автомобили, поезда, тракторы и автобусы, еле заметно вращали колесамив своей густой игрушечной дреме.

 

Подземный Шам возбужденно застучал ходовыми частями, предвкушая обильную трапезу. Когда Аа-915-кЕ понял, что Шам может самостоятельно вырастить себе мышечные колеса - нужно лишь кормить его дикими Вагончиками - дело уверенно пошло на лад.

 

Мягкие, сладкие Вагончики беззвучно сыпались в трюм ненасытного Шама. Он чувствовал, как пищеварительные силы берутся за еду со всей строгостью, и гонят ее по металлическим сосудами прямо ему в днище. С влажным, почти эротическим звуком о рельсы застучали новенькие, блестящие маслом круглые ноги.

 

-          Так что мы решили с Верхним Шамом?!

-          Мы?! - в женском голосе яхты-метро слышалось искреннее недоумение. - Верхний Шам -мой верный брат и соратник! Я всеми силами готов помочь ему и буду способствовать нашей священной войне против мерзких сил ТрыПыРыГуарля!!!

-          А-а-а, 765874637865!!! - закипел Аа-915-кЕ и, обрывая любопытные углеводородные нити, бросился к выходу.

 

Он быстро поднялся темными ступенями мертвых эскалаторов, пролез в узкую дыру прежней вентиляционной шахты и пополз вверх, изнемогая от жгучего желания страшно отомстить вероломному Шаму.

 

На поверхности шел бурый дождь. Аа-915-кЕ попало несколько капель на вкусовые рецепторы, и он понял, что влага отдает машинным маслом. Небеса поливали землю горькими потоками своих нечистот.

 

Под темными струями Аа-915-кЕ присел вынашивать планы мести. Но мысли дружно объявили ему забастовку. О керамический череп тихонько стучали дождевые беглецы.

 

Он стряхнул задумчивость, маслянистой пленкой залившую ему оптические элементы, и, полный решимости довести дело до конца, двинулся назад.

 

Богомол

 

Богомол искал ответного чувства у цифровой матки.

Он думал найти ее на пересечение 7 и 19, где 108 Ке в степени 7 берет свое в матч реванше с 6Р, деленное на 3Р + бесконечность.

 

Жизнь не имела смысла. Гармония хвасталась им, а Бытие завистливо пряталось в них обоих. Цифровая матка умела то, что было ни под силу никому из них: из Хаоса она рождала любовь.

 

-          10011 00011 00111 11111 - убеждал сам себя, умудренный столетиями жизненного опыта, вдовец Богомол. Ни одной особи женской пола не удавалось полакомиться этим хитрецом после бурного соития. Он пережил массу любовных приключений, но всегда сам ухитрялся отгрызть голову очередной самочке, пока та, допивающая пламя страсти, лишь помышляла о коварстве.

-          00011 00011 00011 - твердил он, вгрызаясь в сложный лабиринт сочетаний и чисел. У корней математических смыслов должна горевать Мачеха Цифры - одинокая Черная Вдова, цифровая матка, пожирающая оплодотворяющие ее фракталы. Его честь требовала завоевать этот неприступный бастион плотского чувства.

-          10000 11011 10101 00101 01111 - Богомол готовил себя к долгим ухаживаниям, обольщению, столичному лоску и изысканным заморским ласкам. Цифровая матка была блестяща и капризна. Множества склоняли перед Богомолом голову, а факториал несся ему вслед, напевая "Славься...".

-          11111 00000 - они встретились, и первыми ее словами стало предложение о сексе.

-          11001 - ответил чудо-любовник.

 

Они слились. И матка оцифровала Богомола.

 

Снаружи (Богомолу впервые откусывали голову!) он рухнул, засучил беспомощными и глупыми лапками - 13-48 - дизъюнкция - 364 - и обреченно пополз назад, в логово Чисел и суровой математической логики.

 

Иов

 

Иов шел к Богу под небо и стеснялся.

 

Во-первых, при ближайшем рассмотрении облака оказались не столь белоснежными и пушистыми, как выглядели некогда с земли, во-вторых, Иова немилосердно пучило, и, в-третьих, убей его Бог, он не знал, о чем с ним разговаривать.

 

В небе были сквозные отверстия, и все они вели вниз, будто где-то, у самой земли, Бог оборудовал специальный воздушный погреб и принимает там святых и праведников для приватной, без лишних херувимов и престолов, беседы.

 

Иову было совестно еще и то, что ни святым, ни праведником он себя не ощущал.

 

-          Садись! - на вид Богу было под шестьдесят. К тому же, (Иов сглотнул от ужасного богохульства, пробравшегося в его голову) если его не подводило обоняние, сей старец весьма любил присесть на стакан. - Играешь?

-          Во что? - в горле Иова затрепетала раненая птаха.

-          В крестики-нолики.

-          Нет.

-          Плохо, - Бог почесал окладистую бороду. - Почему никто в крестики-нолики не играет?

-          В буру умею, - смущенно выдавил из себя Иов, глядя себе под ноги.

-          Ай, этого добра навалом! - скучающе отмахнулся Бог. - Ну, иди, что ли, Бог с тобой.

 

И Иов пошел.

 

Сначала медленно, не веря в счастье, что ему привалило, потом быстрее, не оглядываясь на рези в желудке и борьбу газов в кишечнике. Под конец, у самых вершин неба, он уже несся, как умелый американский истребитель, пронзая своим увертливым телом покладистые облака.

 

На самом верху, у гладкой макушки небес, Иова пронзило раскаяние. А как же грехи, обещания, боль?! Раскаяние?!

 

Он взял себя в руки и, развернувшись к выходу спиной, сам пошел искать встречи с Богом.

 

Интернет

 

Интернет, бряцая строками поиска и шаманскими ожерельями FTP, спускался к Владимиру Ильичу в гости.

 

Тот уже давно заждался дорогого гостя в своем Мавзолее. Помереть и не общаться с друзьями?! Фи! Как вы могли подумать такое о наших прекрасных, краснознаменных товарищах?!

 

Сгорая в потоках гипертекстуального буйства, поглаживая мозолистой ладонью PHP и HTML строчки чатов, ICQ и форумов, сливаясь в экстазе e-mail - переписок, Интернет продирался сквозь трущобы самого себя.

 

Ленин жил на самом дне бумажного колодца, сложенного из рулонов туалетной бумаги прожорливых террабайтов World Wide Web. Приходилось страдать, но милый друг так долго скучал один.

 

-          Вы бы, Владимир Ильич, - пыхтел Интернет, - хоть e-mail себе завели. На халявном серваке! А то, право слово, пока допингуешься до вас, можно все оптоволокно до дыр протереть.

-          Что вы, батенька, какой e-mail?! - Ленин был тверд в своих убеждениях. - Я всегда писал письма вот этими самыми руками. И что, ради какой-то современной моды, я должен изменить себе?

-          Дело ваше, - Интернет шумно сопел и постанывал, втаскивая за собой гремящий хвост из корпоративных представительств, поисковых машин, развлекательных порталов, каталогов, домашних страничек, торговых площадок и прочей, дешевой виртуальной мишуры, и садился на табуретку рядом с последним пристанищем Вождя. - Но удобство...

-          Ваше удобство, товарищ Интернет, от лукавого! Происки угрожающе настроенного империализма!

-          Опять же бей врага на его территории, - вяло попытался вывернуться Интернет.

-          Это уже софистика, - погрозил ему пальцем Ильич, чей прищур лучился укоризной. - Вы, милый мой, и порнографии рассадник, и мещанского отношения к жизни, и тяги к легкой наживе. Тезисы мои опровергаете, имя честное позорите. А я с вами, как с приятелем, в одной комнате сижу...

══

В беседу без спроса залезла грудастая пауза. Восковой Ильич плотоядно облизнулся на ее формы, но она, бесстыдно показав себя со всех выгодных сторон, тут же улизнула.

 

-          И опять наши продули немцам! - сокрушенно вспомнил Интернет.

-          Да вы что?!! - Ильич аж подпрыгнул в своей домовине. - Опять?!!

-          Вот вам крест! - побожился Интернет. - В области бытовой химии...

 

Скользкие темы ловко шмыгнули в жировые складки Интернета, и Правильная Беседа полилась неспешным, чистым ручейком.

 

Когда настало время расставаться, их обоих скрутила тоска. Ленин не хотел отпускать былого соратника, но долг (MP-3 файлы, TCP/IP, <a href = "http://www.всякая чушь.com">всякая чушь</a>) звал Интернет обратно.

 

У выходного отверстия своего распределенного тела Интернет замешкался. Надо было как-то искупить свою вину перед Великим Певцом Пролетариата, ведь он даже не знает, что такое ERROR: Not found 404! И Интернет метнулся обратно.

 

ТрыПыРыГуарль

ТрыПыРыГуарль обычной походкой одноногого человека вошел в лабиринт внешних коридоров Убежища. Опорой - костылем и замечательной дубиной - ему служила оторванная конечность членистоногого робота из слуг Верхнего Шама. Самостоятельно отрастить новую ногу ТрыПыРыГуарлю было как-то не досуг.

 

-          Первый! - завопил ТрыПыРыГуарль в гулкую глубину, погруженных во мрак коридоров. - Первый!!! Включи свет!

 

Россыпью зеленых глаз загорелись плесневые фонари. ТрыПыРыГуарль сунул костыль в петли на поясе и закинул его за спину - негоже терять полезную железку. По Убежищу значительно быстрее можно было передвигаться ползком.

 

В Яйце, самой нижней и теплой камере Убежища, опутанный проводами и устройствами, поддерживавшими в нем жизнь, его ожидал Первый.

 

-          Новости? - клюв Первого растрескался и потемнел со времени их последней встречи. Глаза покрылись желтоватым налетом, а от тела исходил едва заметный, но устойчивый запах гниения. Ему уже недолго осталось. ТрыПыРыГуарль даже в мыслях боялся сказать себе, что произойдет, если Первый умрет и оставит их без своей милости.

-          Шамы.

-          Верхний нашел себе двигатель?

-          Нет, зато Подземный обзавелся колесами.

-          Плохо.

-          Мы проигрываем.

-          Новые Искры Разума?

-          Одна за последний месяц.══

-          Пища?

-          Выскребаем мясо из детишек Шамов.

-          Лекарства?

-          Таким же образом.

-          Они питаются нами?

-          Да. Мы часть одной очень короткой пищевой и технологической цепочки. Мы едим их и используем их тела, как лекарства, оружие, приборы - они поступают аналогичным образом с нами.

-          Почему тогда мы проигрываем?

-          Мизерная рождаемость. Много мутантов. Дикие звери.

-          Нужно мигрировать.

-          Но мы не выживем без выродков Шамов.

-          Хорошо, - Первый поднял слабые рудименты рук к бугристой голове и начал медленно отсоединять от себя провода и системы жизнеобеспечения.

-          Первый! - ТрыПыРыГуарль подскочил к нему, пытаясь удержать. Первый, брызгая комкастой слюной и прозрачным желудочным соком, исторгал из своего чрева крохотные заводные механизмы. ТрыПыРыГуарли не выживут без Первого! Тот продолжал свою самоубийственную деятельность и молча отбивался - его атрофированные конечности оказались неожиданно гибкими и сильными. - Что ты делаешь?!!

-          Я должен уйти! Слушай меня! СЛУШАЙ МЕНЯ!!!

 

ТрыПыРыГуарль остолбенел, загипнотизированный Особым тоном. Все его существо превратилось в один натянутый нерв, струну, вибрирующую от звуков голоса Хозяина. Первый приказывал ТрыПыРыГуарлю, и тот ОБЯЗАН был подчиниться.

 

-          Ты займешь мое место! - Первый привстал и вытащил из отверстий в своем тазу трубки, выводившие из организма шлаки. - Не спорь!

-          Но... - долг любого ТрыПыРыГуарля - подчиняться, но участь Первого страшила его, как ничто другое на свете.

-          Я открою тебе Истину, и ты будешь Первым для всех ТрыПыРыГуарлей, что придут к тебе за советом.

-          Я...

-          ЗАЙМИ МОЕ МЕСТО!!!

 

Беспомощные провода, до той минуты валявшиеся на полу Яйца дохлыми змеями, точно ожили и накинулись на ТрыПыРыГуарля, опутав его обнаженное тело жутким, пульсирующим коконом. Бывший Первый собственноручно ввел ему все необходимые машины в мышцы и полости, щелкнул индикатором памяти. С клавиатуры вызвал командную строку и запустил программу разархивации подсознательных данных.

══

Когда-то с ним проделали то же самое.

 

Пока мозг будущего Первого обрабатывал системные данные (каталоги: Особый тон, Взгляд вперед, Подзнаменования, Ти-Транс, Бочка Змея, Лиственница и В плену железа), бывший пророк вводил его в курс дела:

 

Голоцен Когда-то Россия крупно насолила Японии (подробности значения не имеют).

 

Плейстоцен Непонятно, что между ними произошло, но ответом узкоглазых стали боеголовки с хитрой начинкой (примерной местью должна была стать бактериальная культура, порождающая особых паразитов мозга) и вежливым иероглифическим предупреждением.

 

Плиоцен Японцы что-то не рассчитали со своей крышеснимательной малышкой. Их напасть оказалась слишком самостоятельной, хитрой и изобретательной.

 

Палеоген Небольшая часть людей (феномен не изучен!) физически выпала из объективной реальности/оказалась Заперта. До сих пор они пребывают в, так называемых, "Личных Чистилищах". Этоиное, непротиворечивое пространство-время, воплотившее их стволовые кошмары.

Олигоцен - Ключевые понятия: Россия, глобальная катастрофа, смерть, книга.

Эоцен - Эти Символы постоянно циркулируют в сознании Запертых людей: полярник открывает глаза на просторах бесконечных ледовых полей, строитель - у подножия зловещей стройки, кукольник - внутри своих паяцев. Каждое Чистилище имеет ровно одну неизбежную финальную точку. Для 97%- это смерть.

 

Мел Прочие homo sapiens остались на месте, но были инфицированы. Безумие, рожденное в Японии, не пощадило ни родные острова, ни весь остальной мир. Ментальная война выросла в мировую психологическую травму.

 

Юра Бактерии вторглись в мозг человека, оккупировали его стратегические высоты и разделились на несколько враждующих фракций. Нейроны восстали на своих братьев и хвастались иным цветом кожи, нежели у соседа. Каждая обособленная колония в качестве оружия/отходов жизнедеятельности выделяла свой галлюцинаторный токсин.

 

Триас Этот вкрадчивый яд решительно брался за мысли и восприятие своих носителей. Ментальная война продолжалась уже в головах зараженных людей. Они начинали переживать одну и ту же ситуацию, например, обед, бесконечно тасуя ее под разными углами восприятия.

 

Глаза Первого беспокойно заметались под веками, замолчавший ТрыПыРыГуарль покосился на клапаны системы жизнеобеспечения. Нержавеющий паразит (истинный Бог ТрыПыРыГуарлей!), пронзивший Первого человека своей милостью, был готов к работе. Питательная жидкость с хлюпаньем потекла в вены вожака двуногой первобытной стаи.

 

ТрыПыРыГуарль вытряхнул из головы последние мысли - они показались ему чересчур острыми и безумными - и побрел наружу. Дряблые мышцы, отвыкшие от постоянных нагрузок, немилосердно болели.

 

У входа в Убежище ТрыПыРыГуарль присел, чтобы обдумать слова Первого. Значит, им надлежит мигрировать. Но куда? Зачем? Как?

 

Все эти вопросы нуждались в скорейшем разрешении, и ТрыПыРыГуарль стряхнул задумчивость, струйками пота склеившую его редкие волосы, и решительно полез обратно.

 

 

ЧУЛАНЧИК

 

Как-то, бессонной ночью Алехандро Рибейро решил исследовать потайные местечки своей души и превратился в скромный особняк в консервативном викторианском стиле.

 

Это произошло так.

Тем вечером Алехандро много пил и вовсе не отягощал желудок пищей. Не мудрено, что посреди второго или третьего сна природная нужда поделиться жидкостью с миром подняла его с постели.

 

Окунув ноги в тапки, Алехандро проследовал в ванную комнату, которая находилась на том же втором этаже, что и его спальня. Свет в ванной упорно не желал включаться. Алехандро досадливо пощелкал выключателем и опорожнил мочевой пузырь в темноте и смущении.

 

Потом он вернулся к прерванным снам. Но те, словно зазнавшиеся, капризные девицы, не спешили открывать объятия своему пупсику Рибейро. Ворочаясь с боку на бок, перекладывая под головой подушки и поправляя одеяло, он понял, что попал в липкие лапы бессонницы.

 

Подобный конфуз был ему впервой. Дородный и тучный, с волнистыми складками жира на боках и подбородке, он страдал многими напастями перезрелого возраста такими, как одышка, сутулость, ревматизм и вялость членов. Однако сон Алехандро Рибейро всегда мог считаться поистине богатырским.

 

Любопытный месяц кончиком своего рога бодал окно в доме Рибейро. Телевизора у него никогда не было, а за едой нужно было идти вниз. Дурное настроение изжогой поднялось в его желудке.

 

От нечего делать, назло мучительной и вредной бессоннице, Алехандро принялся считать ослов - животных, как известно, тупых и упрямых, - и загонял их в подпол своего фамильного особняка. Тяжелые стены, сложенные из огромных серых камней, мелкая - чешуйка к чешуйке - коричневая черепица, аккуратные белые наличники окон, прозрачные стекла, выкрашенная голубой краской входная дверь, - Алехандро представлял родовое гнездо в мельчайших, видимых лишь детской памяти, подробностях.

 

Он забыл про ослов, и те довольно разбрелись по лужайке перед домом и скоро растаяли, оставшись без его божественного внимания.

 

Изжога, столь долго точившая Алехандро изнутри, уступила место непонятному зуду. Новая напасть - чесотка расползалась по его телу со скоростью обезумевшего тараканьего племени, спасающегося бегством от мирового потопа. Алехандро даже привстал на локте и задрал на себе пижаму, дабы убедиться, что с ним все в порядке, и никто не скачет по его коже.

 

Вот тут-то Алехандро Рибейра и познакомился с Чуланчиком.

 

Прямо посреди его волосатой груди была впечатана небольшая - в две ладони высотой - дверца из темного некрашеного дерева. На миг Алехандро даже решил, будто все это ему сниться, но после одумался - дверца нестерпимо зудела и очень настойчиво намекала, что никуда не пропадет, пока кто-нибудь не попытается проникнуть в ее тайну.

 

По роду своей службы Алехандро Рибейро был страховым агентом, а, значит, привык иметь дело с нешуточной опасностью. Сейчас, когда невзгоды подстерегли его самого, разбираться во всем тоже надлежало ему одному.

 

Алехандро протянул руку к странно знакомой дверце и потянул ее от себя.

 

Спустя мгновение он был уже внутри.

 

Пыль вилась в чуланчике серыми клубами. Алехандро закашлялся от едкого, настойчивого запаха старых вещей и нафталина. Судя по разбросанным, задрапированным паутиной и тряпками силуэтам, здесь было настоящее кладбище раритетов.

 

Рибейро сделал первый шаг навстречу ископаемым древностям и тут же споткнулся о сломанный трехколесный велосипед. Спицы торчали из его раздавленных колес на манер ежовых колючек. Алехандро попытался сохранить равновесие, оперся о высокий платяной шкаф с множеством дверец и битых зеркал и на голову ему посыпались жестяные свистульки, бумажные флаги, набор пластмассовых солдатиков и сдувшийся надувной круг для плавания.

 

Все эти вещи были хорошо знакомы ему с детства, и стоило им попасть в его руки, как воспоминания, будто ждали этого часа, полезли в его голову, рыдая и наперебой жалуясь на скверную память.

 

Алехандро тискал в руках старого плюшевого медведя и прикидывал, куда же, как не на помойку, можно деть это облезлое чудовище. Пока практичные мысли копошились у Рибейро в голове, медведь неожиданно бойко зашевелился у него в руках.

 

Он ожил!

 

Алехандро открыл рот и хотел было уже возмутиться вслух столь наглому поведению игрушки, как вдруг обнаружил, что голос - прекрасный мужественный баритон с еле заметной хрипотцой - куда-то пропал. Он немо проквакал еще пару раз и в ужасе схватился руками за горло.

 

Игрушечный медведь, тем временем, спрыгнул с его рук и отправился изучать свои новые апартаменты.

 

Пошатнувшись, Алехандро схватился за треснувший зонтик и принялся размахивать им, надеясь защититься от неведомых кошмаров. Но в ту же секунду его оставило зрение. Зонтик, растопырив паучьи лапы, дернулся и мгновенно расцарапал Рибейро лицо в кровь.

 

Алехандро споткнулся, раздираемый на части когтями слепого и немого страха, и покатился по полу, собирая своим внушительным телом пушистые гирлянды пыли. С каждым новым прикосновением к истерзанным и дряхлым вещам Алехандро терял какую-нибудь часть своей телесной сущности.

 

Торшер забрал себе аппетит, картина в облезлой раме - музыкальный слух, тапочки прабабки Хулии - умение читать, а фарфоровый ночной горшок самого Алехандро мстительно позаимствовал тягу к размышлениям.

 

Чуланчик кряхтел и поеживался. Его обитатели спрыгивали с насиженных мест и развивали бурную деятельность: те, что обрели уже свободу, помогали менее расторопным сожителям, не успевшим еще самостоятельно добраться до тела Алехандро.

 

Последней от него улепетнула память.

 

Тело Алехандро Рибейро рассыпалось трухой, а напротив его старинного особняка воздвигся новый дом, ничем не отличимый от своего кузена.

 

Двухэтажный близнец был полон отличных, блестящих новорожденным глянцем вещей. Они все были тут: и трехколесный велосипед, и зонтик, и медведь, и шкаф, и торшер, и тапочки прабабушки Хулии...

 

На столе в гостиной второго этажа сего загадочного особняка родственников Алехандро ждал конверт.

 

"Я уехал.

Не стоит меня искать.

В меня вдохнули новую жизнь, и теперь я бесконечно счастлив.

Распоряжайтесь моим хозяйством, как сочтете нужным.

Всегда ваш, Алехандро".

 

Матушка Рибейро, погоревав положенный срок над беспутством нелюбимого дитяти, с заметным удовольствием переехала в небольшой, но уютный домик своего сына, а многочисленная троюродная родня заселила скромный особняк в консервативном викторианском стиле, что звался некогда Алехандро Рибейра.

 

Ночами, густыми и холодными, как сметана, матушка Рибейра мучилась бессонницей. Ей мерещились голоса, легкое, шелестящее движение предметов вокруг, таинственная ночная жизнь этого омытого годами дома.

 

Она лежала на спине, нанизывая бусины лунного света на нитку собственного взгляда. За этим ее заставало утро.

 

Перед самым рассветом матушка Рибейро прогуливалась коридорами своего внутреннего особняка. Там она все время натыкалась на запертые двери, но благоразумие и интуиция подсказывали ей, что не стоит даже пытаться проникнуть в тесные чуланчики своей души.

 

-          Второго дома, - беззвучно шептала она, почесывая деревянную створку двери на впалой груди, - я думаю, нам будет довольно.

 

На крайний случай в каменной груди Алехандро видели сны бесполезные троюродные родственники.

 

 

СТРАХУЙСЯ!

 

Прохладным октябрьским днем 2003 года Василий Ярыкалов забыл свое собственное имя. Оно растаяло в его теплой памяти, как ледышка, и капля по капле просочилось наружу. Налетевший ветерок смахнул со лба Василия соленые буквы и умчался прочь.

 

Часть вступительная, в самом верху страницы, полная страданий, решений и свершений, а также мук дырявой памяти и странных разговоров.

Вечером бедняге мучительно захотелось выпить.

 

Сил, впрочем, да и желания противиться этому порыву у безымянного Василия не было, поэтому он навалился на родимую "беленькую", страдая от своей никчемности, глупости и серости. Растаявшее имя цеплялось крепкими, когтистыми корнями за родословную и наотрез отказывалось поднимать голову.

 

"Может, я и вовсе не русский?!" - в ужасе схватился Невасилий за горло между переменами очередных водочных блюд, но спиритус вини крепко взял его под руку и уверенно поволок дальше - в глубокую яму забытья.

 

Там было тепло и покойно. Туда не залетал ветер, а грозные дяди-милиционеры обходили эту замечательную яму стороной. Там Невасилий и остался бы на все последующие годы, но подлая нить моего повествования вредно тянула его дальше.

 

Теперь же, едва придя в себе, Невасилий проклинал близкое знакомство с зеленым змием, а также всеми прочими его сородичами, и никак не мог вспомнить не только собственное поименование, но и где это он заблудился и с кем делил последние, приятные часы.

 

Судя по ребристой твердости постели, уснул он на скамейке.

 

Бедный организм Невасилия невыразимо страдал - весь его внутренний мир пилила иссушающая жажда. До колик, нервной дрожи и покраснения ладоней Невасилий мечтал накрыть грязный котел давешней алкоголизации волшебной крышкой опохмелки.

 

Не открывая глаз, он зашарил вокруг себя липкими ластами рук, но к несчастью не смог нащупать божественных форм бутылки. Невасилий распечатал конверты слипшихся век и узрел постную мину реальности.

 

Вокруг было темно, сыро и безрадостно. Видать, очнуться его угораздило ночью. Месяц болтался на небе, как полотенце, вывешенное для просушки.

 

Где-то под боком о берег плескали волны. Стало быть, уснуть его угораздило рядом с Невой-матушкой... или Финским заливом-батюшкой. В то, что он умудрился забраться куда-то дальше, Невасилий даже с пьяных глаз не верил.

 

Забытое имя брыкалось, как дикая лошадь, и наотрез отказывалось идти под седло памяти.

 

-          Ну и хрен с ним, с именем, - сердито решил он и попробовал принять вертикальное положение, но тут, к ужасу своему и изумлению, понял, что разговаривает правой рукой! Прямо поверх линий ума, сердца и личного достоинства на внутренней стороне его ладони улегся полумесяц шкодливой улыбки, сверкающий рядами крохотных зубов. Беззвучно разевая рот на голове, Невасилий увидел, как нижний орган речи пластилиново шевелится и вполне внятно произносит: - Мама, мне хана!

-          Нет, нет, что вы! - о скамейку рядом квадратным горохом застучал чей-то голосок. - Ни в коем случае не говорите так!

-          Че?! - мутные окуляры Невасилия проткнули ночь двумя похмельными лучами. Алкоголь милостиво защищал рассудок от безумного зрелища зубастой ладони. - А ты кто такой?!

-          О, - скамейка рядом с Невасилием была пуста, но тот явственно различал чей-то картавый, немного детский голосок. Наконец, он догадливо опустил глаза на свою левую руку. И точно - невидимый собеседник обосновался там второй игрушечной пастью.- Я ваш верный слуга и помощник. Я тот, кто избавит вас от страданий и мук...

-          Бог, что ли? - криво ухмыльнулся Невасилий маленькими ручными губами. Рот на ладони высыхал почему-то значительно быстрее, чем на лице. Приходилось постоянно облизываться юрким, розовым язычком.

-          О, нет! Бог велик и необъятен, а я лишь скромный человек. Но я могу помочь вам...

-          Слышь, человек, - ход мыслей Невасилия свернул на знакомую, протоптанную дорожку. Подумаешь, рука! Может, она разумная. Предательская сила хмеля продолжала бунтовать внутри Невасилия и толкала на все новые безумства. - Дай денег в долг. До среды - вот те крест! - верну, мля.

-          Зачем вам деньги?! - переполошился левый голос и застучал тыльной стороной своей ладони ему по лбу. - Вы и так можете получить все, что только пожелаете!

-          А?

-          Я появился здесь волею случая, но сразу же понял, что вы нуждаетесь в моей помощи...

-          Да-а-а?

-          Я могу вас застраховать!

-          Чего?!

-          Могу сделать так, чтобы любая напасть в вашей жизни обернулась явной выгодой.

-          Ой, - Невасилия бурно тошнило, а тут еще этот наручный дебил привязался со своими глюками. Руки, наплевав на волю своего хозяина, выписывали сложные кривые в воздухе, будто пытались переспорить друг друга. - Какого хрена?!!

-          Мы не занимаемся страховкой, в привычном смысле этого слова, потому что мы - страхуем ПРОШЛОЕ, а не будущее!

-          Кто мы? КТО?! Руки?! Так я вас сам щас застрахую, на хрен!

-          Выслушайте меня! - левая рука резко дернулась вверх и потянула за собой его обмякшее тело. - Доверьтесь!

-          Лады, мужик, страхуй! Пьянку эту чертову, мать ее! Пусть мне будет клево! - и Невасилий приготовился к извержению желудочного вулкана, но вдруг понял, что трезв, как памятник Ленину.

 

Часть следующая, в которой мы видим нашего героя в крайнем недоумении и знакомимся с Извещением.

 

Он сидел на лавочке у самой воды. Наружный карман ветровки внезапно надул щеки, будто распираемый изнутри каким-то давлением, и встопорщился от пачки разлохмаченных купюр.

 

Невасилий открыл рот, вытащил на свет неожиданный подарок и убедился, что большая часть денег - тертые жизнью сторублевки. Только потом он обратил внимание на свои руки. Ладони были девственно чисты - ни зубов, ни пастей - и омыты лунным светом, точно молоком.

 

За чугунной оградой плескалась сонная Нева. Холодной змеей на левом запястье сомкнулся золотой "Ролекс". Часы были весьма не первой свежести, но исправно показывал два с небольшим пополуночи.

 

Скамейка, давшая приют Невасилию, была пуста, лишь вчерашняя "Комсомолка" раздавленной бабочкой трепыхалась на ветру.

 

-          Э-э-э-м, - к Невасилию вернулся его естественный голос, и он осторожно потрогал губами воздух. - Есть здесь кто-нибудь?

 

Но ответом ему, разумеется, была тишина.

 

Голова, непривычно трезвая и ясная, гудела, как церковный колокол. Ярко светили фонари. Невасилий на пробу пошевелил руками (не сопротивляются ли?), отклеил свое седалище от влажной скамейки и побрел домой. Вместе с хмелем из организма улетучилась жгучая страсть к чудесам и приключениям.

 

Списав все странности этого вечера, на отвратительное пойло, которым он, должно быть, нахлестался с вечера, Невасилий успокоился душой и рассудком.

 

Молодой водила (красная "шестерка", легкие уверенные движения, причитания Боба Марли в качестве музыки за кадром) в два счета добросил его до родного подъезда. Внушительная пачка дензнаков, от которой Невасилий отщипнул сколько-то, не глядя, произвела на паренька неизгладимое впечатление. Он проводил случайного богатея пронзительным и жадным взглядом, а после укатил к подруге - скрашивать трудовые будни плотской тропической любовью.

 

Негнущимися трубами ног Невасилий пересчитал ступеньки до третьего этажа, вонзил жало ключа в замочную скважину, протопал прямо в обуви в спальню, скинул куртку и ботинки у кровати и завалился спать.

 

Наутро безумная карусель закрутились по новой.

 

Солнце плавало в голубой тарелке неба, как круглый кусочек масла поверх рассольных вод.

 

Невасилий подскочил в 9 утра, удивительно выспавшийся и бодрый. Все, произошедшее вчера, вызывало в нем улыбку и казалось чудесной похмельной сказкой. Даже пропавшее имя было не такой уж бедою. Надо же так напиться - говорящие ладони!

 

Приступы безумного счастья вызывал и тот факт, что похмелье сегодня явно забыло к нему дорогу.

 

Ночные приключения, безусловно, были ярким подарком Судьбы. Видимо, ему посчастливилось надраться в компании каких-то нуворишей, и те настолько прониклись к нему уважением и приязнью (небывалое дело!), что подарили "Ролекс" и напихали в карманы мелких купюр.

 

Ничем иным объяснить мятые пачки денег и золотые часы Невасилий не мог.

 

Громко насвистывая какую-то арию из новомодных мюзиклов, Невасилий отправился в туалет, и тут его взгляд споткнулся о белый прямоугольник бумаги на полу, очевидно, выпавший ночью из куртки.═════

 

"ИЗВЕЩЕНИЕ.

 

Бумага была на пределе серьезности. Сердце Невасилия бухнуло и пошло стучать вразнобой, точно предполагая казенный дом, человека недоброго и корыстного и козырные пиковые неприятности.

 

Уважаемый Клиент.

Вы воспользовались патентованной системой страхования Прошлого "Второй Шанс". Для заключения Акта о предоставленных услугах Вам надлежит появитьсяу нас в офисе (адрес Вы можете найти в нижней части официального бланка Извещения) и уладить все формальности".

 

Невасилий пробежался текстом Извещения еще пару раз, и лишь на третьем или четвертом заходе обратил внимания на адрес.

 

Часть где-то неподалеку от Истины, повествующая о подлых руках и секретной японской идее.

 

-          Это же мой адрес... Моя квартира... Здесь!.. Я здесь живу!

 

И тут, словно решив ему ответить, затрезвонил телефон.

 

-          Не бери! - рот на правой ладони распахнулся так неожиданно и резко, что перепугал Невасилия до икоты. - Это ловушка!!!

-          Парень, - тут же взвился его левый оппонент. - Я тебе вчера подвел?! Нет. Не слушай этого придурка!

 

Все время пока верхние конечности громогласно выясняли отношения, Невасилий пытался хоть как-нибудь самостоятельно пошевелить руками. Но они, хоть плачь, не желали его слушаться и продолжали дергаться в такт истеричным воплям.

 

-          Нет!!! - не унимался правый рот. - Не бери трубку!!!

-          Заткни ему пасть! - бесновалась вторая рука. - Ответь на звонок!

 

Сказать, что Невасилий был в шоке, значит зашить себе рот.

 

Он волчком закрутился по комнате, натыкаясь на мебель и падая на пол, раздавал тумаки и оплеухи всему, что подворачивалось ему под руки, но окаянные рты не унимались, продолжая верещать еще громче. Невасилий рванулся на кухню, схватил первый попавшийся нож зубами и начал неуклюже тыкать им в истошно орущие пасти. Те мгновенно захлопнулись и лишь пыхтели или взвизгивали от боли, когда тупое острие кромсало грубую, мозолистую кожу. Наконец, ему стало невыносимо больно самому, и он в отчаянии отбросил кухонное орудие пытки в сторону.

 

Обычный рот открывался толчками, оттуда со свистом вылетал воздух и пузыри слюны. Двумя пиявками корчились губы. Язык бесновался коброй, не в силах исторгнуть ни звука. Невасилий был беспомощен и нем. Его лицо играло потными красками бешенства и крови. Ручные рты понятливо молчали, опустив длинные шеи своих предплечий вниз.

 

Тем временем, телефон в гостиной отзвенел свое и утих.

 

Первой не выдержала левая ладонь:

 

-          Будешь слушать меня, - торопливо пискнула она, - научу, что делать.

-          Нет! Не слушай его! - межконтинентальной ракетой взвилась правая. - Он опять тебе дерьма на уши намотает!

 

Внутри черепной коробки Невасилия, как зверь, запертый в клетке, метался истошный крик, но мерзкие чужие рты никак не давали ему вырваться на свободу. Вчерашней ночью Невасилию хотя бы подчинялась правая ладонь, а теперь...

 

-          Вот-вот! - довольно закудахтал левый рот, видимо, подслушавший хозяйские мысли. - Гони этого советчика в шею!

-          Нет, - задыхаясь, начал правый. - Не надо! Без меня ты пропа...

 

Но Невасилий уже вспомнил, как вернуть утраченное право голоса (правый рот засучил пальцами, моля о пощаде) и мощным усилием воли выбросил наглого вторженца вон.

 

-          Это что за хренота здесь творится?!! - заорал он, выделывая десницей замысловатые пируэты.

-          Я тут ни причем, - заторопился левый подлец. - Я вообще только вчера появился!

-          Откуда?! Откуда ты появился, гнус? Кто ты такой? Что за дерьмо со мной происходит?

-          Хм, - задумчиво скривился игрушечный рот. - Ты ничего не помнишь?

-          А что, мать твою, я должен помнить?!

-          Ну, хотя бы, как воровал идею...

-          Час от часу не легче! - Невасилий упал в кресло и встряхнул правой ладонью. Левая рука беспокойно торчала вверх, точно мертвая конечность гипсовой статуи или тушканчик, застывший столбиком. - Какую еще идею?

-          Понятно. Как тебя зовут?

-          Не помню!

-          Отлично, - левая рука упала вдоль тела со стоном разочарования. - Просто блеск!

-          Ты можешь все толком мне объяснить?!! - Невасилий коротко ткнул кончиками пальцев болтуну прямо в зубы.

-          Ау! - тот обиженно захлопнул рот. - Хватит драться!

-          Говори! - Невасилий растопырил пальцы и угрожающе замахнулся на мерзавца еще раз.

-          Точно! Это ж и не ты вовсе!!! То есть... ну ты, конечно, но не тот!

-          Если ты, падаль, - закипел Невасилий, - сейчас же не перестанешь нести околесицу и не расскажешь мне все, как есть, я найду молоток и, поверь, выбью все твои поганые зубы. Все! До единого. Пускай даже мне от этого будет хуже!

-          Хорошо, - рот слева явно был трусоват. - Хорошо. Сейчас все тебе расскажу. Все. Прямо сейчас. Уже. Рассказываю. Ты, вернее, тот ты, который не ты, то есть, другой, украл одну коммерческую разработку. Секретную, разумеется...

 

Часть новая, чреватая сумасшествием, бойкими секретаршами и телевикториной.

 

Вокруг Невасилия тремя полными оборотами развернулась стена из плотного, ворсистого бархата цвета морской волны. Пол воссиял теплым янтарным светом, а потолок налился ляпис-лазурью. Тут и там, прямо из воздуха вылупились изящные пурпурные бабочки и с отчетливым комариным писком начали наматывать круги по комнате.

 

"Жуткая безвкусица!" - брезгливо промычал про себя Невасилий, но тут же отвлекся на секретарш, в великом количестве работавших вокруг. Они носились туда-сюда по внутреннему ободу этого бархатного колеса, и вместо голов у них торчали прелестные ручки с длинными, ухоженными пальчиками и очаровательными губками на внутренней стороне ладони. Они мило перебрасывались бойкими фразами друг с другом и своей второй руко-головой, не прекращая ни на миг своей бессмысленной - с первого взгляда - беготни.

 

"Что они тут делают?" - в голову Невасилия юркнула серебристая рыбка мысли и тут же затерялась среди ракушечных гротов иных размышлений. Присмотревшись повнимательней, он понял, что каждая секретарша просто перекладывает картонные папки с замысловатыми, чернильными иероглифами на обложках, с места на место, бежит за следующей партией, потом еще за одной и еще.

 

Временами они жеманно ворковали по телефону, задумчиво наматывая провод себе на палец:

-          ... да, генерал, конечно! Страхуете Россию от всех прежних исторических неудач?! Ах, вы имеете в виду военные поражения и природные катаклизмы... Конечно-конечно, просто великолепно!

-          Нет, вы можете застраховаться сам... Что? Очень интересно... Значит вы страхуетесь от собственной бесталанности? Кто вы? Фотограф?

-          Слушаю вас. Деньги? Нет, наша организация носит некоммерческий характер... Страхуете деньги?! Все финансовые операции в мире?!!

 

Невасилий сунул нос в одну из папок с делами и обнаружил, что бумаги, одетые в строгие фирменные цвета и печати, заполнены ЕГО почерком.

 

"... ужасно глупая затея. Прошлое никому не нужно, пусть и обладает колоссальной ценностью. Однако мы пытаемся...

... наша страховка похожа на ледоруб: тюкнешь им разок по ледяному зеркалу чьей-нибудь прожитой жизни - оно и треснет, побегут по нему трещины; замахнешься посильней - и вот уже из дыры прошлого хлещет фонтан. Раз, другой - куда ни глянь, сплошные полыньи да плавающие льдины... А прошлое все ближе к настоящему подбирается, когти точит, да облизывается. Помяни мое слово - будем вчерашний день скупать - и тут же продавать за бесценок. Только вот кто его купит?!

... портрет таинственного покупателя до сих пор остается для меня загадкой..."

 

Какая-то секретарша - одна из великого множества, снующих, говорящих по телефону, полирующих ногти, перекладывающих дела с места на место, - подскочила к Невасилию и выдернула из его рук рабочую папку. Бумаги протестующе зашелестели в воздухе, но девица уже унеслась прочь.

 

"Они бесконечно тасуют одни и те же дела", - серебристыми пузырьками воздуха полетели вверх мысли Невасилия, и он вынырнул на поверхность вслед за ними.

 

-          Ей! - левая рука бесцеремонно хлопнула его по щеке. - Ты еще тут?!

-          Что я украл? - немедленно встрепенулся Невасилий, перед глазами которого, медленно растворяясь, все еще мелькали быстроногие девицы.

-          Ты украл технологию. В сущности, всего лишь идею...

-          ИДЕЮ ЧЕГО?!

-          Страхования Прошлого.

-          Бред какой-то... Что такое страхование Прошлого? Откуда украл? Почему я?

-          Из Японии... украл не ты, а другой ты до тебя... страхование Прошлого - это такое хитрое надувательство...

-          Я никогда не был в Японии! И уж тем более ничего там не крал!!!

-          Но тот - другой был!

 

Телефон виновато завопил вновь. На его плоской морде явственно читалось: "Боюсь вам помешать, но какому-то придурку приспичило позвонить вампрямо сейчас".

 

Невасилий, по многолетней привычке, подхватил трубку правой рукой и тут же пожалел об этом, представив, как левая скотина начинает общаться с симпатичной, немного усталой женщиной в годах, Водолеем, разведенной и бездетной, своим мерзким развязным тоном.

 

Стены вокруг него всколыхнулись вновь... и смущенно попятились прочь перепончатыми крылами, которые буквально на глазах превращались в роскошные интерьеры телевизионной студии. Сверкающие никелем и дорогими отделочными материалами, аляповато-пестрые декорации представляли собой замысловатую спираль амфитеатра. Она уходила вниз, собирая на сидячих местах огромные толпы волнующегося народа.

 

Пахло пряностями, едким мужским потом и ожиданием небывалого.

 

С многоярусной площадки свешивались довольные участники шоу, похожие на грозди сочного, только что вызревшего винограда. Невасилию охочие до пикантных зрелищ человечки напомнили двухголовых жирафов, чьи шеи увенчивались ладонями... или его предыдущее видение, в котором хозяйничали щебечущие секретарши.

 

На самом дне, в месте пересечения всех прожекторов и взглядов, стоял он сам, вздымая свою левую ладонь - виновницу и ведущую этого жуткого представления - к порхающим в вышине камерам.

 

Левый рот (с театральным надрывом, дождавшись подходящего момента). Уважаемые телезрители и гости в студии. Я рад приветствовать вас на первой и единственной передаче в России, способной моментально изменить вашу жизнь. Только сегодня, только сейчас, только здесь, вы можете застраховать себя от любых ошибок прошлого! "Второй шанс" - это уникальная возможность получить все и даром. Звоните нам! Мы ждем! А пока у нас первый звонок. Встречаем, Анастасия Готлиб!

Женский голос (сквозь телефонные помехи). Алло! Алло, это викторина "Второй шанс"?

Левый рот (с гордостью в голосе). Именно так! Вы позвонили нам, чтобы застраховаться?

Женский голос (громким шепотом, со звенящей, еле уловимой дрожью). Я хотела бы узнать о ваших услугах поподробнее.

Левый голос (уверенно, словно вбивает гвозди в крышку гроба). Разумное желание. Только сегодня и исключительно для вас мы страхуем прошлое, любой неприятный или болезненный эпизод вашей жизни. Все происходит в прямом эфире, на глазах у миллионов зрителей. Наши услуги абсолютно бесплатны и надежны!

Женский голос. Я никогда раньше не сталкивалась с подобными вещами. Что такое страхование прошлого? Как это происходит? Что я должна сделать?

Левый голос. От вас требуется только согласие, добровольное и искреннее. Оно считается устным договором между нами и вами, после которого "Второй шанс" берется за дело. Вы называете точку в прошлом, эпизод, кусочки события и говорите, что именно их вы хотите застраховать.

Женский голос (шипение помех на миг становится громче, будто сама телефонная сеть с интересом навострила уши). А что вы даете взамен? Ну... если я решусь застраховаться у вас... Что я получу?

Левый рот (торжествующе). Все, что угодно! Это будет приятным - ОБЕЩАЮ ВАМ! - сюрпризом! Просите! Нам подвластны любые материи и силы. Отвергнутое вами прошлое не исчезнет, не пропадет и не выветриться из памяти. "Второй шанс" лишь гарантирует достойную компенсацию.

Женский голос (робко). Именно в том виде, который меня больше всего устраивает?

Левый рот. Конечно!

Женский голос. Тот кусочек прошлого, который я укажу... Что станет с ним?

Левый рот (перебивает). Время нашей передачи ограничено, и его остается все меньше! Наши телефонные линии едва ли не надрываются, столь велик поток желающих застраховаться. Вы с нами или?..

Женский голос (торопится и проглатывает буквы). Да, да, я согласна!

Левый голос (пафосно). Назовите вслух ту часть вашего прошлого, которую решили застраховать!

Женский голос (смущенно откашливается). Первый класс... самые первые дни... рваные учебники... букварь... солнце в глаза... задняя парта... нахальные одноклассники...

Левый рот (оглушительно). Ваше прошлое застраховано!

 

Боевая часть с безусловным выяснением отношений.

 

В трубке заныли гудки отбоя, и Невасилий моментально пришел в себя. Казалось, только что он был в самой сердцевине этого безумного шоу (головорукие зрители, спотыкающийся женский голос в трубке, ослепительные юпитеры и равнодушный прищур камер) - стальная ось, краеугольный камень повествования, главный герой, мотор, незаменимая деталь. На него, безымянного, сумасшедшего человека, как на вертел, нанизывались куски представления и принимали осмысленную, пригодную в пищу форму. Без Невасилия это было бы невозможно.

 

Он еще раз приложил к уху сиротливо ноющую трубку и сильно, без размаха ударил ею по своей левой ладони. В запястье что-то хрустнуло, и по всей руке хлынули расплавленные потоки боли.

 

-          А-а-а! - левая пасть отхаркивалась осколками зубов. - Что ты делаешь?!

 

Но Невасилий, до крови закусив щеку, тут же ударил снова. Мелкие обломки трубки прыснули во все стороны.

 

-          Я все расскажу! Все! Все!!! - левый рот был в панике, он понимал, что его убивают. Такое с ним случалось впервые.

 

Невасилий остановил огрызок трубки в воздухе. Потом аккуратно положил его на стол.

 

-          Говори!

-          На самом деле мы продаем чужое Прошлое. Говорим, что страхуем его, отдаем людишкам жалкие крохи его реальной стоимости, а сами толкаем втридорога. Все эти бредни про бесплатный сыр... ну... сам понимаешь... Мы говорим, что страховка ничего не стоит - ложь! Наши услуги оплачиваются страхуемыми кусочками прошлого. Оно же безумно дорого стоит! Аренда одной минуты... А-а! Тебе не понять... Нет-нет, не хватайся за трубку! Просто ты - человек, а я... - левый рот замялся и слабо закивал раненой ладонью. - А я просто инструкция по эксплуатации!

-          Час от часу не легче! - Невасилий уже приноровился к общению руками, но сейчас, опускаясь в кресло, он невольно придавил правую руку ладонью вниз. - Какая еще инструкция?

-          К любому устройству полагается описание, руководство пользователя, инструкция!

-          Ни хрена себе! Если ты - инструкция, то я тогда кто?

-          Ты? Наш новый передвижной офис.

 

У Невасилия перехватило дыхание, и несколько секунд он боролся с собой, с трудом сдерживая маниакальный порыв разорвать чертову руку в клочья. Боль колючими толчками пульсировала в изувеченном запястье. Надо было хотя бы перетянуть руку бинтом. Он косолапо выбрался из кожаного плена кресла и поплелся на кухню - искать в аптечном ящике бинты и йод. Будущее передвижного офиса свихнувшегося страхового агентства его слабо привлекало.

 

-          А имя? - неожиданно вспомнил он. - Имя мое тоже из-за вас пропало?!

-          Я тут ни при чем! - визгливо отдался панике левый. - Ты сам где-то заразился!

-          Я тебя сейчас отрежу, - холодно, насколько мог, процедил Невасилий сквозь зубы. - Сука пятипалая!

-          Тот парень, что выкрал нас из Японии, запихал механизм страхования в себя! Так его проще было перекинуть через таможню. К тому же, внутри черепушки эту дрянь никто не догадался бы искать... Парнишке пришлось пожертвовать здоровой психикой... и собственным именем. Коль пользуешься патентованной идей, будь добр - плати! Потом ушлого мерзавца знали, как Уэду, правда, недолго...

-          В жопу Уэду! Я-то тут причем?!!

-          Хватит орать! - плаксиво вскинулся левый, стряхивая с пальцев тягучие алые капли, и тут же опасливо шмыгнул за спину. - Если человек, в котором мы живем, - ну, передвижной офис, хозяин, главный страховой агент - не помнит своего имени, значит его нами ЗАРАЗИЛИ, и стал он таким не по собственной воле! Обычно передвижной офис быстро понимает, насколько выгодно то, чем мы занимаемся, берет себе новое прозвание... Японское...

-          Твою мать! - выругался Невасилий: все до единого бинты в аптечке были вывалены в муке, а йод улизнул через неплотную крышку пузырька. - Плевал я на ваши традиции! На имена японские, хозяев и ваше сучье страхование! Говори, тварь, как мне от вас избавиться!!!

-          Не знаю!!!

-          А ты думай, думай, паскуда!

-          Ты можешь застраховаться! - левая рука все время норовила отстраниться от него подальше, что, впрочем, плохо ей удавалось. - Ты ведь уже делал это!

-          Подвох? - Невасилий жаждал уверенности, что не натворит бед похуже. - В чем здесь подвох?!

-          Да нет тут никакого подвоха! - левая рука, покрытая сеточкой мелких порезов и запекшейся крови, затряслась в неподдельной истерике. - Голая коммерция! Ты страхуешься - я продаю застрахованное время. Плачу тебе СЛУЧАЙНОЙ - я не знаю, какой именно!!! - но ЦЕННОЙ выгодой. Говори, что страхуем?!

-          Хорошо. Я страхую, - Невасилий припомнил тихий, срывающийся голос женщины в трубке, - всю свою прошлую жизнь: от первых мгновений в материнской утробе до нынешнего момента.

 

Часть, в которой даются ответы, но совсем на иные вопросы, нежели вы ожидали.

 

Внутри было удивительно приятно.

Теплые соленые воды по-матерински заботливо омывали детское тельце. Внутренний океан колыхался в такт дыханию мамочки.

 

Малыш спал и видел сны.

 

В них встречались маленькие, с копеечную монету, рты, которые во множестве разевались на детском тельце.

 

Меньше всего ртов было на голове. Два. Последние были наиболее капризными, потому что давали самое замечательное и редкое потомство.

 

Прошлое плескалось в глубине их беззубых пастей, недели и тысячелетия. Могучие реки талантов и торосы скучной жизни, хребты исчезнувших государств, смерчи пропавших материков, тяготы рабской жизни...

 

Недаром, рты тратили столько времени, внимательно отбирая самые пикантные моменты из людского Прошлого. Они были очень придирчивыми покупателям. Внутри каждого из них был припрятан свой чуланчик, со своим отборным, любовно припасенным и накопленным историческим мусором.

 

Теперь настала пора плотской любви, и плод ее должен был унаследовать уникальную комбинацию исторического семени своих родителей.

 

В алом полумраке сморщенной головенки надрывался хор голосов.

 

-          Я никак не могу выбрать! - страдал рот за левым ушком малыша. - Если я пересплю не с тем, у ребенка будет скверное будущее.

-          Да брось ты эту чушь! - беззубая похотливая тварь на пятке сгорала от желания. - Давай! Я отменный любовник!

-          Э-э-э! - в планы ртов, расположенных ближе к голове, никак не входил подобный мезальянс. - Ищи себе какую-нибудь потаскуху... внизу живота!

 

Верхние рты гаденько захихикали. Считалось, что все отверстия, расположенные ниже пуповины - просто плебеи и ничтожества, с которыми не то, что спать, разговаривать неприятно.

 

-          Ладно, паскуды зазнавшиеся, - нижний рот явно затевал какую-то гадость. - Попомните у меня половую милость! Вот только зубы отращу...

-          Но что же мне все-таки делать?!! - вновь завопил рот из-за левого уха. - Ведь я же чувствую! Мне уже пора! Но с кем? Как?

-          Кинь жребий, - немногословный рот на груди мало на что рассчитывал, но даже случайная связь его вполне устраивала.

-          Выбери меня, меня, меня!!! - рот на шее никак не унимался, ему было ближе всех до лакомой красотки, но слава мелкого вруна и похабника сводила его шансы к нулю.

-          Пойми, чудесное дитя, - вещал со спины престарелый и уважаемый рот. - Твой выбор очень важен для всех нас, ведь именно он станет началом новой жизни...

-          Я понимаю, - заушный рот чуть не плакал. - Но я так боюсь ошибиться...

-          Вы заткнетесь когда-нибудь со своим сексом?! - рту у пуповины всегда было чем заняться - он воровал у новорожденного кислород и жизненные соки, торгуя ими на заднем рынке по баснословным ценам. - Трахните ее уже кто-нибудь!!!

-          Я тебя щас сам трахну! - донеслось откуда-то со стороны ягодиц, брюшной рот торговал именно в том районе, поэтому счел за благо промолчать.

-          Я выбираю... я выбираю, - колебался ротик за ухом. - Я выбираю тебя!

 

Все отверстия, включая розовых шалунов в носу и ушах, в ужасе замерли. Слепой выбор заушного рта пал... на второй рот на голове! Это был крах. Все рты на голове имели одинаковый пол, а значит, их Прошлое тоже было похожим! - даже мысль о подобном инцесте казалась омерзительной и страшной.

 

-          Недоброе чую, ох недоброе... - запричитал вполголоса рот с правой ладони. - Грех это и непотребство!

-          Молчал бы уж, - моментально откликнулся его близнец с левой руки. - Давай, девка, делай, что должна!

 

И она, соскользнув с привычного места за левым ухом, обреченно накрыла свою сестру поцелуем.

 

Матка удивленно сократилась. По всей ее поверхности прокатились тугие мышечные волны. Малыш распахнул свои мутные глазенки и понял, что его просят наружу.

 

Деликатно дождавшись первого крика, в его лысую влажную головку проник чей-то голос:

 

"Господин Уэда, Ваше будущее предопределено. В условленный срок Вы вступите во владение лицензированной программой Вашего существования. Спасибо, что воспользовались системой страхованияПрошлого "Второй шанс". С Вами было приятно иметь дело".

 

 

 

 

══

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

 

Last access time: 21-Sep-2018 20:09:54

Архивариус - Димыч (Dimych)| © 1998 - 2018 | Администратор - К.Ананич