[ назад ] [оглавление ] [ далее ]
[ иллюстрации ] [ Форум игры ]
ИСТОРИЧЕСКАЯ СПРАВКА
русские княжества XII век
Тевтонский орден или Орден дома святой Марии Тевтонской был образован на базе больницы святой Марии Тевтонской . Эта больница, основанная немецкими паломниками и рыцарями в 20-е годы XII века, была разрушена. Но во время III крестового похода (1190- 1193) капеллан Конрад и каноник Бурхард возродили еe. Новое учреждение со статусом духовного ордена было утверждено герцогом Фридрихом Швабским 19 ноября 1190 г. По другой версии, во время III крестового похода, когда рыцарями осаждалась Акра, купцы из Любека и Бремена основали полевой госпиталь, а герцог Швабский преобразовал госпиталь в духовный орден, во главе которого встал капеллан Конрад. Орден подчинялся местному епископу и на первых порах был отделением ордена Иоаннитов. Буллой 6 февраля 1191 г. Папа римский Клемент III утвердил орден как "Fratrum Theutonicorum ecclesiae S.Mariae Hiersolymitana". 5 марта 1196 г. орден был преобразован в военно - монашеский и Папа римский Иннокентий III подтвердил это своей буллой от 19 февраля 1199 г. Папа определил задачи ордена, куда входили защита немецких рыцарей, лечение больных, борьба с врагами католической церкви. Орден был подвластен Папе римскому и императору Священной Римской империи. При основании в орден вступило около 40 рыцарей. В основном, в орден вступали немецкие рыцари, хотя бывали и исключения. Отличием ордена стала белая котта и плащ с черными крестами.

Первые уставы ордена были составлены Генрихом фон Вальпотом в 1199г., и в том же году они были утверждены папой Иннокентием III. Они разделили членов ордена на два класса: рыцарей и священников, которые были обязаны принять три монашеских обета - бедности, безбрачия и повиновения, а также обещать помогать больным и бороться с неверующими. Позже к этим двум рангам был добавлен третий класс - обслуживающий персонал (Сержанты, или Graumantler), отличием которых служила серая котта с трехлучевым крестом в форме буквы "Т". Рыцари жили вместе в спальнях на простых ложах, ели в общей столовой, жизнь их проходила в постоянных воинских тренировках.

Магистр (титул гроссмейстера появился позже) был избираем, как и в других Орденах, его права были ограничены. Представитель магистра, (главный) командор, которому были подчинены священники, управлял Орденом в его отсутствие. Маршал, также подчиненный магистру, командовал войсками и был ответственен за их обеспечение и экипировку. Госпитальер отвечал за больных и раненых, драпиер был ответственен за строительство и одежду, казначей управлял имуществом и финансами. Каждый из этих руководителей избирался на короткий срок, сменяясь ежегодно.

Когда Тевтонский орден раскинул свои владения по всей Европе, начали назначать и провинциальных магистров для Германии, Пруссии и, позже, Ливонии с соответствующими главными руководителями. Магистры пользовались местом в Имперском Совете в княжеском ранге. Княжеский ранг впоследствии присуждали магистру Германии и, после потери Пруссии, магистру Ливонии.

Приведенное выше название ордена по латыни могло также обозначаться и как "Ordo domus Sanctae Mariae Teutonicorum in Jerusalem". Девизом ордена стало: "Helfen - Wehren - Heilen" (Помогать - Защищать - Лечить). По видимому, на Руси эти названия были не слишком известны, тогда как немецкие варианты названия вероятно были на слуху. По немецки орден именуется так: Bruder und Schwestern vom Deutschen Haus Sankt Mariens in Jerusalem. В ходу были и значительно сокращенные варианты - Der Teutschen Orden и Der Deutsche Orden.

Интересны некоторые положения из орденских уставов, в целом, являвшихся калькой с устава ордена Храма. Так, например, при разбивке лагеря прежде всего полагалось огородить веревками место для часовни, только после этого определялось место и ставились палатки магистра, для общих трапез, для комтура провинции и для провиантмейстера. Все прочие орденские браться имели право выбирать место для себя только после того, как раздавался клич: "Располагайтесь, братья, во имя Господне!". Без разрешения всякий рыцарь имел право удалиться от лагеря не далее, чем слышен звук голоса или сигнального колокола.

Всякий рыцарь имел НЕ МЕНЕЕ ДВУХ оруженосцев, из которых даже в лагере один всегда должен был держаться рядом с хозяином, в то время как другой отправлялся за дровами или фуражом. В походе оруженосцы с оружием должны были ехать впереди рыцаря, а те, что вели его лошадей (рыцарь был обязан иметь в походе не менее трех коней) - сзади. Без особого приказа при выступлении в поход рыцари не имели права садиться на коней. Запрещалось даже переводить коня на быстрый шаг, покидать строй никто не имел права под страхом снятия мантии и принятия трапезы на полу, а не за столом, как остальные братья рыцари.

Перед боем выделялась особая знаменная группа из 5 - 10 человек с рыцарем - знаменосцем. Им в задачу ставилась исключительно охрана знамени. Покинуть знамя никто не имел права. Остальные рыцари "искали славы" то есть непосредственно атаковали противника. Таким образом, часть рыцарского отряда в бою не участвовала, занятая исключительно охраной знамени. На некотором расстоянии находилась вторая знаменная группа во главе с комтуром. Он должен был носить обернутое вокруг копья запасное знамя, которое развертывают, если первое, основное знамя, подсекут. Поэтому комтуру запрещалось пускать копьe в ход. Рыцарь, даже тяжелораненый, не имеет право оставить знамя. И в случае поражения рыцарям под страхом изгнания из ордена не позволялось покидать поле боя, пока развевается знамя. Если знамя утрачено, рыцарь должен примкнуть к знамени госпитальеров или любому другому христианскому знамени. И только когда потеряны все знамена, а войско разгромлено и обращено в бегство, рыцарь имел право оставить поле боя. В то же время сержанты имели полное право покинуть поле боя, если ситуация складывалась слишком критической.

Предоставленный императором священной Римской империи магистрам ордена ранг королевских особ в Золотой Булле давал рыцарям суверенитет над любыми землями, которые они захватывали и фиксировали как непосредственные феодальные владения империи. В 1231 - 1242 гг. было построено 40 каменных замков. Около замков (Эльбинга, Кeнигсберга, Кульма, Торна) образовались немецкие города - члены Ганзы. До 1283 г. Орден при помощи немецких и польских феодалов захватил земли пруссов, йотвингов, западных литовцев и занял территории до Немана. Война за то, чтобы вытеснить языческие племена только из Пруссии, продолжалась пятьдесят лет. Крестоносцы летом старались разорить захватываемую область, разбить пруссов в открытом поле, занять и разгромить их замки. А в стратегически важных местах построить свои. Когда приближалась зима, рыцари возвращались домой, а в построенных замках оставляли свои гарнизоны.

Важнейшей базой крестоносцев в Прибалтике стала Рига. Именно здесь усилиями целого ряда немецких церковных деятелей был создан важнейший плацдарм для продвижения на Восток. При первых двух епископах дело шло вяло и безуспешно. Мейнард, епископ в 1197 - 1198 гг. успел построить два каменных замка и скоропостижно скончался, когда уже вознамерился возвратиться в Германию и просить военной помощи (ливы его просто не отпускали, справедливо опасаясь, что епископ вернeтся с войсками). Второй епископ, Бертольд, первым привлек в Ливонию военную силу, но почти сразу погиб в бою с ливами. Наиболее плодотворной оказалась деятельность третьего епископа, Альберта фон Бруксховдена (1199 - 1208 гг.). Уже Бертольд пришел к убеждению, что одних проповедей для успеха колонизации недостаточно. Альберт сразу же добивается того, что папа приравнивает поход в Ливонию к крестовому походу в Палестину: крестоносцам обеспечивается охрана имущества и дается прощение грехов за год службы в епископских войсках в Прибалтике. Тотчас же Альберт и начинает набор военной силы для "обращения" Ливонии.

Сразу же после высадки на Двине Альберт встретил вооруженное сопротивление, но ему удалось закрепиться в землях ливов. Раз в два года Альберт отправляется в Германию за пополнениями. В 1201 г. Альберт основал крепость Ригу. Через два года был основан орден Меченосцев - организация, объединившая немецких, большей частью вестфальских и саксонских, рыцарей. Война в Ливонии и Эстонии длилась около 20 лет и закончилась разделением власти между Меченосцами и Данией. Управляемая своими правителями - язычниками, Литва удержалась, и позже, когда литовцы разбили Орден, его остатки присоединились к Тевтонскому ордену, вернувшемуся со святой земли. У тевтонцев были более амбициозные планы - и в 1215 году на Латеранском соборе папа Римский Иннокентий III объявил Ливонию и Прибалтику (наравне с Палестиной) "землей Марии", целью миссионерской деятельности. Имя Ливонии закрепилось за этой территорией на долгое время, названия Латвия и Эстония появились гораздо позже.

Одной из причин столь жесткого конфликта между немецкими завоевателями Ливонии и Русью было то, что Русь, прежде всего, Новгород и Псков, также стремилась усилить свое влияние на Прибалтику. Русские княжества давно уже собирали дань с балтийских племeн и финнов, но защитить своих вассалов от католической агрессии не смогли. Полоцкое княжество, о котором известно крайне мало (Полоцкая летопись утрачена), в этот период ослабело и вскоре утратило свои земли по Западной Двине, назовем только Герицке и Кукенойс. Некоторые эстонские племена решили воевать вместе с русскими против немцев, другие - ливонцы и латыши - решили связать свою судьбу с немцами.

Помимо раздачи феодов своим рыцарям, епископ Альберт предпринимает меры и для создания в Ливонии военно-монашеского ордена по образцу орденов палестинских. В 1202 г. он (точнее - его заместитель в то время) учредил Орден меченосцев. Официальное название Ордена- "Frares miliiae Chrisi" ("братья Христова рыцарства"). Орден, как и все прочие, руководствовался уставами Ордена Тамплиеров. Члены Ордена разделялись на рыцарей, священников и служащих. Рыцари чаще всего происходили из семей мелких феодалов, чаще всего из Саксонии или Вестфалии. Их отличием стал белый плащ с изображением красного меча и небольшого красного германского креста над ним. После разгрома при Шауляе в 1237 г. остатки меченосцев влились в Тевтонский Орден, тем самым сменив свою символику на черный крест Тевтонского ордена. По специальному распоряжению папы, бывшие рыцари меченосцы под страхом изгнания из ордена должны были носить тевтонскую символику. Рыцари ордена делились на две категории: орденские братья, принимавшие обеты бедности, безбрачия и послушания, а также рыцари-собратья или союзные рыцари. В число последних мог войти любой посвященный рыцарь, принимавший от ордена пожалования, чаще всего земельные, а за это обязанный ему службой. Они не принимали монашеского звания и не давали обета безбрачия.

Служащие (оруженосцы, ремесленники, слуги, посыльные) были родом из свободных людей и горожан. Главой ордена был магистр, важнейшие дела ордена решал капитул.

- Первым магистром ордена был Винно фон Рорбах (1202-1208 гг.), вторым и последним - Фолквин фон Винтерштаттен (1208-1236 гг.).

Подчинение ордена епископу, с самого начала бывшее очень условным, со временем превратилось в совершеннейшую фикцию, и вскоре орден стал соперником епископа Альберта.

К 1208 г. земли ливов по нижнему течению Двины и южные лэттские области были "просвещены словом проповеди и таинством крещения" или, проще говоря, покорены. Вслед за этим предстояло решить вопрос давним подчинением восточных ливов русским князьям Кукенойса, Герцикэ, и их сюзерену, полоцкому князю. Первоначально епископ держится политики уступок, дружественных договоров, признания старых прав, но вскоре эта выжидательная тактика сменилась активной военной экспансией. Заключается невыгодное, но, по-видимому, неизбежное для русских соглашение с Вячко, князем Кукенойса, сыну полоцкого князя Бориса Давыдовича, по которому половина земель Кукенойса перешла к немцам. Однако аппетит приходит во время еды - вскоре немцы изменнически захватывают весь замок Кукенойс, как вражеский. Епископ, впрочем, вскоре замок князю вернул и якобы пытался компенсировать причиненный ущерб, но князь Вячко, не ожидая, вероятно, от соседства с немецкими крестоносцами ничего хорошего, бросил свое достояние и бежал на Русь непримиримым врагом немцев.

Точно также крестоносцы поступили и с княжеством Герцикэ - еще одним вассалом Полоцка. Немцы обманом захватывают город, а его князю Всеволоду предлагают мир и возвращение пленных (в том числе княгини), если тот согласится стать вассалом Риги. Не имея иного выхода, Всеволод соглашается и получает Герцикэ в лен от епископа. Однако это не спасает русские земли от новых грабительских походов - всего через пять лет Герцикэ снова разграблен и сожжен.

Князь полоцкий Владимир, чьими данниками были ливы, тоже вынужден отступить: "по внушению божьему" он отказывается от ливонской дани, которую ранее епископ Альберт не только признавал за ним, но даже сам готов был ему платить и платил за ливов.

Русские владетели, чьи интересы непосредственно затрагивались действиями рыцарей, по большому счету, отступились от своих интересов в Ливонии, в то время как немцы нашли союзников в лице некоторых русских князей. Отметим, что и для Полоцка, и для Новгорода это были далеко не лучшие времена.

Ситуация, на первый взгляд достаточно устойчивая, была чревата неожиданными последствиями. Хотя полоцкий князь остается врагом немцев, а Новгород и Псков в любой момент были готовы вступить в вооруженную борьбу за влияние в Прибалтике, но южная Ливония прочно (и надолго) оказалось под властью немцев, а боевые действия переместились в Эстонию. Однако внутри самой немецкой колонии обнаруживаются серьезные разногласия.

Чтобы понять их причину, необходимо знать, что за люди шли участвовать в такого рода походах. В основном это были, мягко говоря, нежелательные элементы, по разным причинам находившиеся в конфликте с обществом, либо рассчитывавшие на легкую наживу в завоеванных землях. Их отличало крайнее себялюбие и индивидуализм. Всякое объединение было прежде всего средством к достижению корыстных целей. Идеалистические побуждения были крайней редкостью. Отсюда и хищнический характер германской экспансии.

Уже к 1207 г. обнаруживается серьезное недовольство ордена своим положением в Ливонии. Люди, которых один из современников характеризует, как banniti de Saxonia pro sceleribus, авантюристы и искатели быстрого обогащения, меченосцы желали завоеваний, приобретений, добычи и видели крупнейшее препятствие своим успехам в автократической позиции епископа. Меченосцы начинают предъявлять епископу требования передать им треть всего уже завоеванного и в дальнейшем отдавать ордену третью часть новых завоеваний. Альберт был вынужден согласиться выделить ордену треть уже завоеванных земель, но, конечно же, меченосцы на этом не остановились, а обратились к папе с обвинениями против епископа и даже прямой клеветой. Это привело к тому, что в 1210 г. папа утвердил фактически уже состоявшийся раздел завоеванной части Ливонии, но именно меченосцам он предоставил исключительное право на новые завоевания.

Отношения Альберта с Римом до предела обострились и в дальнейшем хорошими никогда не стали. Против него был издан целый ряд немилостивых папских актов, и, фактически, позиции епископа Риги по отношению к ордену меченосцев всегда оставались крайне слабыми.

Правление немецких завоевателей в то же время вызывало глубокое недовольство местного населения. "Права христианства" (iura christianitatis), связанные с крещением "язычников", для этих "язычников" мало-помалу становились все более понятными. "Язычники" были обязаны платить десятину, содержать христианских священников, ходить с немцами на войну в качестве вспомогательных отрядов, подвергаясь за это мести соседей. Меченосцы (как, впрочем, и тевтонцы) славились своим жестоким и бесцеремонным обращением с покоренным населением, а вчерашние "язычники" были должны эти притеснения безропотно терпеть.

Епископу Альберту, очевидно, нельзя отказать ни в дальновидности, ни в гибкости политики. Он прекрасно понимал напряженность положения и, как сообщает Хроника Генриха Латышского, "с отеческой любовью" пытался облегчить "своим" ливам податное бремя: заменял тяжкую десятину более легким оброком. В то же время в орденских землях доведенные до отчаяния лэтты готовятся к восстанию. Епископ Альберт пытался вмешаться, но это не помогло и восстание началось. Лэттов поддержали ливы, причем с самого начала восстание приняло антинемецкий характер, не против отдельных обид и обидчиков, а против всей системы иноземного гнета, как в виде "благостной" церковности епископа, так и виде открытого насилия его соперников - меченосцев. Восстание, конечно, было подавлено, конкретные жалобы лэттов частью удовлетворены третейским судом епископа, но настоящая причина восстания, разумеется, не была устранена и не могла быть устранена.

Военные действия тем временем продолжаются. Активное сопротивление, которое немцам так и не удалось преодолеть, оказывает Литва. Наступление на Эстонию проходит с переменным успехом. Эсты с большими силами осаждают Ригу, пытаясь отрезать ее от моря, но успеха не имеют. Немцы предпринимают по льду первый поход на Эзель, делают нападения на Гариэн и Виронию. По мере продвижения их вглубь страны, крепнет сопротивление эстов, и усиливается противодействие русских. Главный двинский противник немцев, князь полоцкий Владимир, готовит поход на Ригу, и только неожиданная смерть в 1216 г. не дает ему довести дело до конца. По свидетельствам современников, Владимир скоропостижно скончался в ту минуту, когда уже садился в ладью. Но на смену ему появляется еще более серьезный враг - "великий король новгородский", то есть Мстислав Удалой, едва ли не самая интересная фигура среди русских князей, считающий эстов своими данниками. Впрочем, в том же 1217 г. Мстислав покидает Новгород.

В его отсутствие литовцы разоряют Шелонь, а немцы заняли Оденпе и начали там укрепляться. Это было обычной стратегией для Европы - в завоеванной земле немедленно возводилось каменное укрепление, откуда горстка захватчиков могла держать в повиновении весь край. Находившийся в этот момент в Новгороде известный нам Владимир Псковский немедленно собрал войско и выступил на Оденпе. Новгородцы осадили город, и стали вести переговоры о его сдаче. В это же время немцы атаковали новгородские обозы, но успеха не достигли. О значимости для немцев этого боя, говорит то, что в атаке на тылы новгородцев приняли участие сам магистр ордена меченосцев Фолквин фон Винтерштаттен и Дитрих, брат епископа Альберта. Им едва удалось спастись бегством и укрыться в замке. Осажденным немцем после неудачи вылазки ничего не оставалось, как сдать Оденпе и отступиться от притязаний на Северную Эстонию. Дитрих остался заложником в руках Новгородцев. В качестве добычи было взято 700 коней.

В 1215 г. Альберт со вновь им посвященным епископом Эстонии Теодерихом едет в Рим на Латеранский собор, где ему удалось несколько ослабить нажим со стороны меченосцев. Тем не менее, орден успел добиться от императора признания своих безусловных прав на новые завоевания, а когда епископ попытался мирно поделить с меченосцами Эстонию, то уже не им, а ему предлагается всего одна треть, и то лишь на словах.

Испытывая таким образом величайшие затруднения и извне и внутри, Альберт вводит в политическую игру новую крупную силу, еще более осложняя тем свое положение. Он обращается за помощью к датскому королю Вальдемару II, вероятно, обещая ему в минуту опасности и какую-то более или менее значительную компенсацию. Очень скоро обнаруживается, что датчане рассматривают это соглашение, как подчинение всей "немецкой" Ливонии королю датскому, а на Эстонию смотрят прямо как на владение, уступленное им Альбертом. Когда эта точка зрения встречает сопротивление в Риге среди рыцарей епископа, среди купечества и меченосцев, король, подкупив орден признанием только его прав на долю в Эстонии, принимает ряд карательных мер по отношению к епископу: не допускает в Эстонию вновь посвященного (за смертью Теодериха) епископа Германа, брата Альберта, запрещает подвластным Дании северно-германским портам отправлять корабли с крестоносцами в Ливонию, создает нечто вроде морской блокады Ливонии, так что самому Альберту лишь тайно удается переправиться в Германию. Жалобы его папе и императору (Фридриху II) оказываются бесплодны. Остается сдаться на милость Вальдемара и признать его требования, что Альберт и делает.

Примерно в то же время происходят новые военные столкновения с Новгородом: князь Всеволод Мстиславович в 1219 г. предпринимает поход на Пертуев, иначе Пернау, однако не смог его взять, но нанес немцам поражение у реки Эмбах. Первое столкновение закончилось в пользу рыцарей, которым удалось разбить передовой новгородский отряд и захватить знамя, но тут подошли основные силы русских, и ополченцы из числа ливов и лэттов бежали. Рыцари, впрочем, не растерялись, отошли за глубокий ручей и, используя его как естественный рубеж, удерживали эту позицию до самого вечера, а в темноте отошли. Всего немцев было до двухсот, русские имели значительный перевес.

В начале XIII в. военные экспедиции датчан наконец привели к некоторому успеху: они завоевали Северную Ливонию, т.е. Эстонию. В 1219 г. здесь, около деревни Ревель, датчане основали военный аванпост. Произошло это после знаменитой Линданисе-Ревельской битвы, когда войску короля Вальдемара II Победителя, совсем было разбитому эстонцами, явился в небе огромный крест. Ободрeнная чудесным знамением, армия датчан контратаковала и разгромила эстонцев. По другой версии, прямо в руки датчан с неба упало красное знамя с белым крестом. Позднее этот крест был добавлен во флаг Дании - Даннеборг. Место было названо Таллин, что по-эстонски означает "датский форт". Финны его называли Таллинна, хотя и употреблялось название Реевели. В Ливонских хрониках город назывался Линданисе.

В ходе своих завоеваний меченосцы получили огромные земельные владения. С этого времени в Прибалтике активно вводится европейское земельное право. Кроме рыцарских земель в Ливонии и Эстонии были земли, принадлежавшие диоцезам и городам. Все церковные структуры и города возглавляли жители немецкого происхождения, которых постоянно пополняли новые выходцы. В 1207 г. Ливония была признана провинцией Германской империи, в 1225 г. - маркграфством, а епископу Рижскому был пожалован титул князя Германской империи. Вначале Ливонию и Эстонию с Данией и Германией связывали прямые морские пути, позже ограничились связями с городами, обладавшими духовной, торговой и военной властью, - Временем, Любеком и Мариенбуртом. Сухопутным связям мешала Литва, а затем Польско-Литовский союз.

Швеция тоже проводила политику восточной экспансии. Это подтверждается не только присоединением Юго-Западной Финляндии около 1220 г., но и многочисленными походами шведов в новгородские владения.

Между "миссионерами" часто возникали распри, что приводило не редко к открытой вражде. Хроники сообщают, что датчане повесили одного из чудских старейшин, за то, что тот принял крещение от немцев.

Впрочем, дальнейшие события показали, что и датчане одни не в силах справиться с сопротивлением эстов. Ища помощи рижан, архиепископ лундский обещает им отказ короля от претензий на Ливонию.

Г Двусмысленная, а временами явно изменническая роль меченосцев, союзников датчан, вызывает возникновение в Риге летом 1221 г. заговора с участием купечества, горожан, ливов и лэттов. Заговорщики объединяются "против короля датского и всех своих противников", но в сущности именно против ордена. Заговор открыт и подавлен меченосцами, но это "несогласие в стране" обессиливает и орден, так как в поход, даже под предводительством магистра, идут теперь с меченосцами лишь немногие.

Новое соглашение с датчанами остается все таким же неудовлетворительным для епископа:

Ему отдают только духовные права, а сеньоральные, владельческие остаются за датчанами и меченосцами.
Тем не менее, немецкое миссионерство в Эстонии не прекращается, и уже к 1220 г. страна, по словам Хроники Генриха Латвийского, вся окрещена.

В 1221 г. происходит серьезный набег новгородцев, во главе со Святославом, братом Великого князя Юрия Всеволодовича на Ливонию: они опустошили земли по обоим берегам реки Аа, где жгли поля и разрушали католические церкви. Затем они, совместно с дружиной Ярослава Владимировича, сына Владимира Псковского, осадили Венден, однако отступили после неудачного штурма и известия о том, что ночью в город пришло подкрепление во главе с самим магистром ордена меченосцев. Этот год был богат на взаимные набеги - псковитяне осенью еще раз ходили в Ливонию, лэтты разоряли окрестности Пскова, а немцы с ливами обойдя Псков, прошли к самому Новгороду и спалили несколью деревень. Зимой чудины несколько раз совершали набеги в земли Ижоры.

Эти походы не имеют серьезных последствий, как и нападе ния литовцев, так что положение немцев пока сравнительно спокойно.

Все резко меняется во второй половине 1222 г. Начинается великое эстонское восстание. Эсп берут штурмом и полностью уничтожают датскую крепость на Эзеле, восстают жители Юрьева, Оденпе, Феллина. Эсты отрекаются от христианства и отправили послание рижскому епископу, что возвращаются к вере отцов. В то же время, ожидая карательной экспедиции, они отправляют посольство к русским, ища у них помощи. Большая опасность и прямой ультиматум рижан заставляют орден меченосцев отказаться наконец от долголетнего сепаратизма и поневоле уступить епископу. По договору, заключенному в начале 1223 г., а окончательно оформленному в 1224 г., Эстония делится на три части, из которых одна достается епископу рижскому Альберту, другая - епископу эстонскому Герману и третья - ордену.

Соединив все силы, немцы подавляют отчаянное сопротивление защитников свободной Эстонии. Эсты разбиты при Имере, после долгой осады с применением стенобитных машин взята крепость на реке Пале.

Ярослав Всеволодович, вновь ставший в конце 1221 г. князем Новгородским (удивительно, но новгородцы простили ему былые деяния), с сильным войском откликнулся на призыв эстов. Русских встречают как освободителей, выдают им немецких пленников. Собираясь первоначально идти на Ригу, Ярослав поворачивает к Ревелю. Неожиданно он узнает, что немцы вновь овладели Феллином и перевешали захваченый в плен небольшой русский гарнизон. В ярости Ярослав разорил Феллин и окрестности, причем в основном пострадали мирные жители. Затем он двинулся к Ревелю, осадил крепость, однако взять ее не смог. После четырех недель осады Ярослав отвел свои войска обратно в новгородские пределы.

В 1224 г. идет жестокая борьба вокруг Юрьева или Дерпта, опорного пункта русских в Эстонии, где князем был поставлен уже знакомый нам Вячко. Получив в Полоцке отряд в две сотни конных лучников и имея своих воинов, Вячко удерживал в повиновении весь край. Более того, он постоянно беспокоил немцев и успешно отражал их попытки отобрать Юрьев. Потерявший свои исконные владения по милости меченосцев и епископа Альберта, Вячко люто ненавидел немцев. Епископ Альберт в течение длительного времени накапливал силы, и экспедиция 1224 г. на Юрьев стала одним из его крупнейших военных предприятий. Ожидая помощи новгородцев, Вячко отверг все предложения о мире. Но помощь не пришла, новгородское войско, шедшее на помощь Юрьеву, застряло близ Пскова, тогда как немцы повели осаду по всем правилам военной науки. Есть сведения, что ими использовалась даже осадная башня. На совете немцы решили повесить Вячко, которого считали своим злейшим врагом. Однако живым Вячко им в руки не попал, погибнув среди других защитников крепости во время немецкого штурма. Особой жестокостью отличились ливы, которые не щадили ни своих соплеменников, ни женщин, ни детей. Из всех защитников Юрьева в живых остался только некий суздальский боярин, которого немцы отпустили в Новгород с вестью о падении Юрьева.

Однако, получив сведения о продвижении новгородского войска, рыцари сожгли город и отошли.

Как следствие падения Юрьева, в том же году между епископом Альбертом и послами новгородскими был заключен мир, причем Альберт выделил русским часть дани с лэттов. Примерно тогда же эсты покоряются, и новые владетели Эстонии - два епископа и орден - вступают в свои права, причем датская оппозиция оказывается очень ослабленной двухлетним сидением Вальдемара II в плену в Германии. Новгородцы в этот момент оказались вынуждены отражать набеги стремительно усиливавшейся Литвы.

Последовавший затем период относительного мира в Ливонии отмечен приездом папского легата, епископа моденского Вильгельма, который должен был, с одной стороны, информировать курию об общем положении дел во "вновь обращенной" и очень мало известной стране, а с другой-уладить остающиеся территориальные разногласия между датчанами и немцами. Легат объезжает земли лэттов, ливов и эстов, решает ряд споров в Риге, налаживает канонические порядки и отправляется в обратный путь.

В конце 1224 г. князем в Новгороде становится Михаил Черниговский, за время своего короткого княжения снискавший всеобщую любовь, который, однако, в конце 1225 г. уехал обратно в Чернигов, а на княжение был вновь призван Ярослав Всеволодович. Следует сказать, что Ярослав никогда не был популярен, часто совершая поступки прямо несправедливые или, принимая по самому ничтожному поводу неадекватные меры, достаточно вспомнить события 1216 г., которые привели к битве при Липице. Его военные предприятия были в лучшем случае безрезультатными. В 1226 г. он, впрочем, довольно успешно отразил вместе с Владимиром Псковским и Давидом Мстиславовичем Торопецким набег литовцев, а в 1227 г. ходил на финнов. Отметим, что новгородцы его в этих действиях не слишком поддерживали. Так, в 1228 г. в виду очередного мятежа в Новгороде Ярослав не смог прийти на помощь Ладоге, отражавшей набег финнов.

В том же 1228 г. Псков предпринял попытку отложиться от Новгорода. Сепаратизм Пскова был заметен и раньше, теперь же псковитяне просто отказались пустить Ярослава в город, где ходили слухи, что Ярослав готовит псковитянам рабские цепи, и вступили против него в союз с Ригой. В ответ оскорбленный

Ярослав призвал полки из Переяславля Залесского, ввел их в Новгород, чем смутил и новгородцев. Он обратился к псковитянам с увещеваниями, требуя выдать клеветников, отречься от союза с рижским епископом и совместно с ним, Ярославом, идти на немцев. Никто Ярославу не верил. Псковитяне прислали послом в Новгород некого грека с такими словами: "Князь Ярослав! Кланяемся тебе и друзьям новгородцам; а братьев своих не выдадим и в поход нейдем, ибо немцы нам союзники. Вы осаждали Колывань, Кесь и Медвежью Голову (Оденпе), но брали везде не города, но деньги, раздражив неприятелей, сами ушли домой, а мы за вас терпели: наши сограждане положили головы на берегах Чудского озера, другие были отведены в плен. Теперь восстаньте против нас, но мы готовы ополчиться со Святою Богородицею. Идите, лейте кровь нашу, берите в плен жен и детей: вы не лучше поганых." Действительно, военный успех в общем-то Ярославу не сопутствовал, тогда как из каждого похода он привозил немало золота. Новгородцы приняли сторону псковитян, отказались воевать и с Псковом, и с немцами, и Ярослав, опасаясь общего возмущения, уступил требованиям горожан и отвел свои войска обратно в Переяславль, и сам удалился с ними. Псковитяне тотчас изгнали из города всех сторонников Ярослава.

Только во время страшного голода 1230-31 гг. и после многих бунтов и набегов литовцев Новгород вновь призвал Ярослава Всеволодовича на княжение. Интересно, что голод был остановлен только благодаря усилиям ганзейских купцов: Новгород был членом этого союза. Враги Ярослава стекались в Псков, где, при активной поддержке Михаила Черниговского, готовилось новое выступление против Новгорода. Однако Ярослав, узнав о задержании своего представителя, предпринял блокаду Пскова, и псковитяне перешли на его сторону, изгнав ярославовых врагов. Те бежали в Оденпе, где находился сын Владимира Псковского Ярослав. Ярослав Владимирович с новгородскими изгнанниками и немецкими рыцарями в начале 1233 г. взял Изборск, однако псковитяне отбили город, а самого Ярослава Владимировича вместе с переметнувшимися к немцам новгородцами привели в цепях к Ярославу Всеволодовичу.

Сделаем некоторые выводы. Уже к началу XIII в. Киевская Русь как монолитная держава не существует. Есть группа удельных княжеств, которые объединяют религия, торговые отношения, родственные правящие династии. Возвышение Владимиро Суздальской и Галицко Волынских земель приводит к тому что интерес к Киеву как единому политическому центру пропадает. Хотя он все еще остается центром религиозным.

Попытки объединить княжества (Андрей Боголюбский) в единое целое были нереальны. Каждого больше интересовал свой домен и отстаивание собственных интересов. В потере Прибалтики часто винят монгольское нашествие. Однако уже из всего сказанного выше ясно, что прибалтийские владения были потеряны русскими княжествами задолго до 1237 г., и даже еще до Калки. Ни Полоцк, ни Новгород не предприняли сколько-нибудь действенных и последовательных мер для защиты своих прибалтийских вассалов, более того, полоцкие князья соглашаются на все ультиматумы немцев. Ни Полоцк, ни Новгород нисколько ни до, ни после того от монголов не пострадали. Особняком стоит фигура князя Вячко - | личности трагической и героической. Однако очевидно, что храбрый и энергичный Вячко, пострадавший от немцев, оказался фактически брошенным на растерзание немецким агрессорам, причем не один раз (иначе это можно было бы объяснить случайностью). Важно и то, что уже до монгольского вторжения в новгородских землях, прежде всего во Пскове, сложились две партии: антинемецкая, знаменем которой стал Ярослав Всеволодович, а затем и его сын Александр Ярославович, и пронемецкая, куда можно отнести часто вступавших в союзы с немцами Владимира Псковского и его сына Ярослава Владимировича, а с ними и печально знаменитого посадника Твердило. Основная же масса обитателей как Новгорода, так и Пскова постоянно колеблется между этими двумя точками зрения, всегда готовая к поиску врагов, мятежам и погромам, однако абсолютно не способная на последовательные действия, требующие постоянных усилий.

Дальнейшие события во многом определены противостоянием этих двух партий и борьбой за Псков. В 1234 г. близ Оденпе немцы захватывают некого княжьего человека, по-видимому, собиравшего дань с чуди. Ярослав Всеволодович немедленно со своим войском двинулся туда и, разорив окрестности, двинулся к Дерпту, ставшему к тому времени базой для меченосцев. Из города навстречу передовому отряду русских вышли немцы, и завязался бой. Когда подошли основные силы, рыцари были опрокинуты и часть их бросилась бежать по льду реки Эмбах. Однако лед не выдержал, тяжеловооруженные всадники провалились в воду и многие утонули. Те, кому удалось спастись, укрылись в Дерпте (среди них было много раненых), некоторые бежали в другие замки.

После этого Ярослав заключил выгодный мир, хотя не смог развить успех, тут же отправившись в карательную экспедицию против литовцев, впрочем, почти безрезультатную.

Именно в эти годы литовское государство зарождалось. Литовцы беспрестанно тревожат соседей, успешно отражая все карательные экспедиции. К концу века они присоединят к аушкайским областям Полоцкое княжество, а в течение следующего века Литва соберет едва ли не большую часть остатков Киевской Руси. Успехи литовцев в описываемый период связаны с личностью князя Миндовга, мудрого правителя и непримиримого врага немцев.

Успехи литовцев настолько обеспокоили как Ригу, так и Псков, что в 1236 г. они создали альянс для похода на Литву. В течение года в Риге накапливались силы, туда прибыли подкрепления из Германии. Однако 22 сентября 1236 г. Немецко-русско-латвийское войско потерпело сокрушительное поражение в битве при Шауляе Соуле от литовского князя Выкинта. Роковую роль сыграл переход на сторону литовцев союзников ордена меченосцев - ливов и лэттов. Катастрофа была полной. Потери для меченосцев оказались не восполнимы. Погиб весь цвет войска 48 рыцарей и сам магистр Фолквин фон Винтерштаттен, Газельдорф - предводитель германских крестоносцев и находившийся в составе крестоносного войска отряд псковских лучников 200 человек.

Остатки меченосцев в 1237 г. были присоединены к Тевтонскому Ордену, и его отделение в Ливонии было названо Ливонским Орденом. Спасать гибнущее крестоносное дело в Ливонию прибыл отряд тевтонских рыцарей во главе с Германом Балке, сделавшимся ландмейстером Ливонии. Официальным названием

нового ордена стало "Орден дома святой Марии Тевтонской в Ливонии" (Ordo domus sancae Mariae Teutonicorum in Livonia). Магистр Ливонии теперь стал провинциальным магистром Тевтонского Ордена или ландмейстером. Специальным распоряжением папы Григория IX символика ордена меченосцев была упразднена.


[ назад ] [оглавление ] [ далее ]
[ иллюстрации ] [ Форум игры ]