 |
Послевкусие свадебных маршей Ощущается в кухне походной, И желанья становятся старше, И в возможностях больше свободы. Мысли сходятся за горизонтом, Мир становится сух и утробен┘ Только я в нем не прав, Только я в нем не прав, Только я в нем - не правдоподобен. "Зимовье Зверей", К. Арбенин ┘С детства мне нравилось преклонение слуг. В Академии я бездельничал, как и все, пока не решил, что с меня довольно. Веселиться на чужих праздниках совершенно не хотелось, а завидовать чужому веселью - глупо вдвойне. Так я и вышел на собственный путь, приведший меня на окраину Дальней Срани. Проматывая последние деньги, я воздал должное пиву в каждом из окрестных кабаков, пока не очнулся мордой на нечистом столе в "Скарабее". Голова немилосердно напоминала о том, что я еще жив, и мне срочно потребовалось скромная сумма денег, чтобы усовестить ее хотя бы парой кружек. Обводя мутным взглядом тонущий в серой дымке зал, я заметил детину, мрачно склонившегося над посудиной с живительным пойлом. Я подошел и уселся рядом. - Плохо, брат? - мой взгляд лучился искренним состраданием к сосуду, вынужденному вмещать немыслимую гадость, которую здесь подавали. Верзила немилосердно придавил меня глазами к дощатой скамье, но мой потрепанный вид не вызвал ни подозрения, ни желания хорошенько врезать. - Не то слово, - простонал он и отхлебнул. - Все преходяще, - философски заметил я. Мы обменялись еще парой фраз, после чего собеседник заказал мне выпивку. Разговор тек наперегонки с дешевым вином, а потом я получил несколько монет и незабываемое зрелище добродушной улыбки этого громилы. Скажу не тая: более поганого зрелища в ту пору мне видеть не доводилось. Чуть позже детина покинул гостеприимный кров "Скарабея", чуть не снеся дверной косяк, а я задумался над новым способом добывать жратву и выпивку. Месяц спустя я жил в отдельной комнате этого клоповника, что по местным меркам считалось роскошью, и не бедствовал. Я не был шулером - просто всегда знал, как нужно ходить. Я не был мошенником - просто говорил и слушал. Я не был головорезом - но со мной считались. Меня всегда спихивали под стол, когда начиналось настоящее веселье. И, что не удивительно, в один из вечеров ко мне подвалил сам Черныш. Отвалился, впрочем, гораздо скорее, даже не поняв, чем его огрели. Он-то не видел, как парни за угловыми столами решали, кому именно будет принадлежать честь отоварить его тяжелой пивной кружкой. Конец моей счастливой жизни - и воспоминаний - совпал с концом берилльского карнавала. Меня всего лишь отозвал в подворотню человек в маскарадном костюме┘ Мои пальцы судорожно сжимали рукоять боевого ножа. Его брат-близнец умостился в маленькой твердой руке. Холодная сталь под подбородком отрезвляла. Я осторожно опустил глаза на своего противника и нарвался на улыбку. Многозначную улыбку: снисходительную, приглашающую, понимающую. Он убрал свой нож. - Голодный? Я оглянулся. Перепуганные лица вооруженных людей удивили меня не меньше, чем схватка, после которой я осознал себя. Парни не были бандитами, и уж подавно - шпаной. Они называли себя призраками, и я от скуки перевел это слово на два известных мне языка. * * * Потом был вечер в "Топтаной Курице", как они называли странствующий за армией кабак. Арлекин задавал вопросы. И я постепенно понимал, зачем. Я побывал в городе-кошмаре, городе-мифе, городе-храме. И, судя по грамоте, найденной за пазухой, имел знакомство со жрецом-дознавателем. - Ты не мог уйти оттуда живым, - задумчиво произнес Арлекин. - Что ты делал тогда? Я постарался вспомнить, но словно уперся в стену. ┘Вспышка огня перед глазами осветила каменный мешок. Моя рука сжимала небольшой прямоугольный предмет: плитку мрамора, мокрую деревяшку, шкатулку, книгу. Книгу?.. - Ее трудно было заметить во тьме, и Стервятники не нашли ее при обыске. Труднее было сохранить ее в камере, - пробормотал я онемевшими губами. Арлекин опустил подсвечник на стол. - Вспоминай дальше. Как ты вышел? - С почетным эскортом. Меня шатало, но они подлаживались под мой шаг. И боялись прикоснуться, даже когда я падал. Стены К'он Делора показались мне ниже, чем сначала. И не было учителя. Насколько я понял, он был уже мертв. - Как его звали? - Не помню. - Истинное имя!! - неожиданно заорал Арлекин. - Игниус Даймон! Да, точно! Звали его по-разному, но чаще - Огнем Пустыни. А еще чаще он приходил, когда не звали - и делал, что хотел. Перед глазами явственно проступали очертания плоских крыш, обугленная пальма и обагренная бронза криса┘ - А, Самум. - Арлекин нахмурился. - Тебе повезло и не повезло разом. Ты можешь быть очень хорошим магом, если он тебя не испортил. Если он тебя защищал - ты мог не научиться ничему, и потерял два-три года жизни. Сейчас отдыхай, утром устроим проверку. Парни тебя не обидят, я прикажу. * * * Огонь поднимался вовне - и во мне. Был путь по струне, и привычка к войне ложилась на плечи пурпурным плащом. Руины созвездий обвились плющом, я был подсудимым, я был палачом, а жизнь начиналась еще и еще. Возвращаться - плохая примета. * * * Мне дали выспаться. Полковник взял меня в оборот сразу после завтрака, который для прочих был обедом. - Доставай книгу, - буднично распорядился он. Я подчинился. - Начни с самого простого. Пустая бутылка отлетела шагов на пять. Забава для учеников - удар "бесцветной" Силой... Он помедлил и протянул мне один из своих ножей: - Сунь за пояс и читай. "Неудержимый Смех" рассеялся минут через десять. Полковник, похоже, остался доволен. - Теперь вот это. "Детектор лжи". Но мне хватило двух проб, чтобы истратить остатки силы. Арлекин понимающе кивнул: - Выложился ты вчера. - Что я сделал? - равнодушно поинтересовался я. - Опробовал на моих людях довольно пакостную штучку из арсенала магов-мистиков. Может быть, она была у тебя с собой еще с К'он Делора. Странно. Твой наставник был разрушителем┘ Как тебя зовут? - Одноухий. Арлекин невольно глянул на мои уши. - Ты что, считать не умеешь? - Ты спрашивал не о том, умею ли я считать, а о том, как меня зовут, - машинально парировал я. - Умница. Так все-таки, как тебя зовут? Я откуда-то твердо знал, что называть то имя, которого я не помнил, ни в коем случае нельзя. - Одноухий. - Ладно, Одноухий. У тебя будет время подумать. Я предлагаю тебе работу. Я мог бы сказать, что ты не выйдешь отсюда живым, если не согласишься. Но ты свободный человек. Будем говорить как равные. Маг в отряде - почти офицер. А я очень не люблю пытать пленных, даже чужими руками. У тебя получится чище. - Пытать? - Зачем? Расспрашивать. Если согласишься - я готов делиться с тобой знаниями. И силой на первое время. Для этого и нужно твое имя. Я помедлил. Волк внутри меня недоверчиво обнюхал протянутую руку, еще топорща шерсть на загривке. - Я подумаю, пока не кончится время. - Времени меньше, чем ты думаешь. Подумай с клинком в руке, - Арлекин указал на израненную соломенную куклу на столбе. - В любом случае тебе пригодится. Меня хватило на час "размышлений". Я просидел под деревом до заката - от усталости даже ужинать не тянуло. Я перебирал отрывочные картины собственных злоключений, ворвавшиеся в мою жизнь ветром пустыни. Мерно раскачивающиеся полосатые тюки на горбах верблюда, озабоченное лицо проводника, атаки кочевников и пылающая трава под копытами их лошадей, а порой - сладкий дым сожженной заживо плоти. Гнилая вода из заброшенного колодца - и поющий колодец в К'он Делоре. Голошеяя птица на плече угрюмого прохожего - и мы, затаившиеся в узком проулке. Жертвенный нож, медленно вырубающий ступени в отвердевшей глине; тот же нож, ищущий путь к сердцу жертвы. Мы стояли у каменной плиты, где постепенно терял сходство с человеком источник моей силы. Источник, из которого я не смог пить. Ужас подобрал ко мне ключи. А моя ненависть может убивать, хотя я никогда не умел драться. Огонь Пустыни стал серым, как песок, - и побежал, едва не потеряв свою Книгу. Во мне боролись ярость и стыд. Я понимал, что проще оставить магию, чем делать так. Но и наставник, вернувшись на рассвете, ни словом не обмолвился о произошедшем накануне. И никогда больше не совершал жертвоприношений при мне. Вторая проба произошла перед гостиницей в каком-то захудалом городишке. Я честно ходил на руках и травил бородатые анекдоты. Для тех мест и такое зрелище выходило из ряда вон. Собралась толпа зевак - от сопливых детишек до не менее сопливых маразматиков. Долго еще мы слушали увлеченное обсуждение нашего дебюта. Скоты, спать мешали. Хуже гнуса. В К'он Делоре я опробовал путь Повешенного. Если бы не любовь горожан к торжественным процессиям и молебнам, мне бы не досталось ни капли силы. В самый неподходящий момент на нас налетели Стервятники. Уж не знаю, чем мы навлекли на себя подозрение. Дальнейшее оставалось для меня тайной. Арлекин прислал за мной Глефу. - Пошли знакомиться с ребятами, хватит тебе тут торчать, - протараторила она. - Они что, в восторге от меня? - буркнул я в ответ и воткнул нож в землю. - Было бы чем восхищаться: ты на выжатую тряпку похож, - посочувствовала Глефа. Я старательно подумал, сколько на ней трупов; не преуспел. Девчонка мне нравилась. - А что, ребятам после вчерашнего уже полегчало? - ехидно спросил я. - Не такие пугали. Я почти удивился: - А что, напугал? Храбрые, нечего сказать. Впрочем, я не был настроен на ссору. Она, видимо, тоже. - Напугал, ну и что? Против магии, да еще внезапной┘ - Ну, не добежал до нужника. Бывает. - Сам засранец. - А я про себя и говорил. Пришел и нагадил, даже не сняв штанов. - Помочь в другой раз? Припомнив уроки риторики, я взвесил "за" и "против". Девчонка мне нравилась. К тому же, откуда ей знать, когда я "обгажусь" в следующий раз? - А не заревнуют? - Здесь выбирают женщины. Меня понесло. - Трудно любить мертвых. Она стала серьезной. - Не накаркай, маг. Я пьянел от могущества - на самом деле, такого маленького. - Пошли. Сделаю их невидимками. Нож мгновенно оказался у меня за поясом. Ребятам я приглянулся. Правда, невидимками я их не сделал. Ни тогда, ни пару месяцев спустя, перед вылазкой в Рубины. Неясыть, Рыжий, Кошка и Бирюк получили свое. Им еще повезло уйти в огонь, а не достаться воронью. Стоя у погребального костра, я понял, что уже принадлежу отряду. Глефа не плакала, чему я даже не удивился. Арлекин вырезал четыре зарубки на своем жезле. - Полковник, можно вас на минуту? - негромко спросил я сквозь огонь. Мы отошли. - Почему не я? - произнес он в пространство. - Вы нужнее здесь. Мои слова вызвали взрыв. Арлекин вцепился мне в горло. После недолгой борьбы я отключился. Первое, что я увидел, придя в себя, - свет факела. Костер уже догорел. Арлекин сидел чуть поодаль - мертвец мертвецом. Полковой лекарь собрал сумку и ушел, обойдясь без слов. Я встал, пошатываясь. - Извини, что зацепил. Он промолчал. - Не привык иметь дело с магами. - Проехали. - Мне уйти? - Как хочешь. Но отряду ты нужен. - Ты забыл сказать, что не все офицеры в отряде нужны ребятам так же, как я. Хотя я для тебя просто дознаватель. Проклятье, я незаметно беру власть! И даже понимаю теперь, для чего мне это. Арлекин медленно кивнул. - Ты понял. Да, ты - Император. На сей раз промолчал я. - Даже хорошо. Если что, займешь мое место. - По крайней мере, у меня будет резон сберечь ребят. - Только ради власти? - покачал он головой. - Я слишком молод, чтобы чувствовать себя их отцом. - А братом? - Отряд взял меня. - БЕРЕТ Властелин. Тебя приняли. - Меня приняли люди, начиная с тебя. А отряд - взял. - Жаль. - По крайней мере, теперь у меня есть смысл за них умирать. - А жить? - А чем я занимаюсь сейчас? Только не говори, что набираю здесь силу. - С меня много не возьмешь. - А с Флейтиста? С Летуна? С Глефы? - Вот их не трогай. - Я не вполне могу контролировать себя. Мне придется стать немым, слепым и глухим, чтобы ни на кого не влиять. - Ну, пока ты не слеп, - полковник отцепил футляр со "звездочками" и бросил мне. - Пошли, разомнешься. Мы прошли по спящему лагерю, назвали пароль патрулю и углубились в лес. - Действуй, - Арлекин прислонился к дереву. Я не сразу понял, что он затеял. - Выполняйте, это приказ. Повертев "звездочку" в руке, я детально представил себе ее полет. И мертвого Арлекина. - Не надо. - Мне завтра нужно быть в форме, - пояснил Арлекин. Спокойно так, будто речь шла не о нем. - Не надо, полковник. Обменяемся именами. Волк-подранок во мне одобрительно прищурил желтые глаза. Спустя неделю Арлекин вызвал меня к себе. Глефа уходила в К'он Делор по особому распоряжению Плясуна. Мы с полковником потрудились на славу. Работать в паре оказалось непривычной, но удачной идеей. Теперь мы понимали друг друга с полуслова.
|
