 |
Паук
Как-то я сидел в "Отчаянных" и за кружкой пива обдумывал заказ на главаря достаточно крупной шайки. Тут мое внимание привлек человек за соседним столом. Парень успел уже основательно налакаться; но когда заметил, что я наблюдаю за ним, обжег таким пронзительным взглядом, что меня шатнуло. Я подсел к его столу. - Скучаешь, приятель? - С чего ты взял? - Да вид у тебя больно мрачный. - На себя посмотри. - На себя смотреть мне резона нет. А вот такой парень, как ты, может мне здорово пригодиться. И не без пользы для себя. Собеседник заинтересованно посмотрел на меня. - В этом сезоне работа у меня уже есть. - Я не занял бы тебя надолго. Между прочим, у тебя уже пусто в кружке. Он с тоской посмотрел на трактирщика и промолчал. Я понял его молчание правильно. - Не слишком то щедрые твои работодатели. - заметил я, когда перед ним поставили новую порцию┘ Из кабака мы выходили уже друзьями. Я придерживал его за плечи и ненастойчиво направлял в сторону своего дома. Нужно было проверить. Кажется, мне попался тот, кого я давно искал. Утром меня разбудил страшный рев. Мой пленник проснулся и изъявлял недовольство оковами на руках и ногах, незнакомой обстановкой и собственным похмельем. Я появился перед ним в черном облачении. - Доброе утро, приятель, - усмехнулся я. - Добро пожаловать в мою маленькую лабораторию. В ответ раздался поток брани. - О да, я знаю, что это не совсем то, к чему ты привык. Но у тебя будет время обжиться: ты здесь надолго. - Что тебе от меня нужно? - прорычал лежащий. - Ну, это долгая история. Разреши, я начну сначала. Родился я в деревне неподалеку от К'он Делора. Отец и мать с детства пытались приучить меня к хозяйству, но мне это не пришлось по душе, да и руки, видимо, росли "не оттуда". Я не слишком уважал своих родителей, меня не интересовали их разговоры, и я часто бегал к старому полубезумному Яуху, у которого были книги - по ним я и научился грамоте. Ему очень нравилось возиться со мной и рассказывать мне обо всем: о дожде и зверях, целебных травах, о том, как выжить одному в лесу. Как-то погожим осенним днем я сидел в доме Яуха и читал. Старик грел кости на крульце. Внезапно меня отвлек стук множества копыт неподалеку от дома и голоса. "Эй, старый хрыч! Что сидишь? Не видишь, люди с дороги?! Принеси-ка нам пивка, да побыстрей шевелись, кочерыжка! - Что это вы, мальчики? Ни "здрасте", ни "пожалуйста". Дровец бы старому накололи, а там, глядишь, и пиво появится. - Дров тебе деревенские сопляки наколют, а нам бы пива, а то, гляди, и накостылять можем. - Коней своих подоите - и пейте, сколько влезет. - А ты, старый хрен!.." Один из них резко взмахнул мечом, Яух беззвучно осел на крыльцо. Я наблюдал за стычкой в окно и сжимал кулаки в бессильной ярости. Их было человек двадцать, что я один против них? Бандиты стали ломиться в дом, и я счел за лучшее незаметно ускользнуть сквозь заднюю дверь. Но я узнал бы убийцу в лицо даже в кромешной тьме. Я прятался на сеновале старосты и сквозь приоткрытую дверь видел, как эти ублюдки ставили свои условия, а староста - здоровенный мужик - трусливо соглашался. Отныне деревня должна была кормить и ублажать два десятка потных рыл, а несогласных ожидала быстрая и жестокая расправа. Я никак не мог понять, в чем дело: на каждого скота из этой шайки приходилось человек пять деревенских жителей, и тем не менее, за какие-то несколько суток все эти люди были превращены в рабов. Я скрывался, воруя еду, не желая больше попадаться на глаза этим трусливым баранам, рядом с которыми я прожил первые шестнадцать лет, - и ждал своего часа. Со мной был кухонный нож и мое отчаянье. И мне повезло. Бандит вышел из дома и направился к кустам, откуда я наблюдал. Я нашарил подходящую палку и приготовился. Громила прошел мимо меня вглубь, тут же получил удар под колени и рухнул на землю, хрипло выругавшись. Я подскочил к нему и приставит нож к горлу. - Не смей орать, придурок, не то я припомню тебе старого Яуха из дома на окраине. Детина сглотнул и визгливо, торопясь и потея от страха, зашептал: - Не делай этого, парень, ты ненадолго переживешь меня┘ Да-да, мои дружки повеселятся над тобой на славу! Послушай, у тебя молодой голос, и ты, я вижу, не трус. Бросай эту ерунду, присоединяйся к нам┘ Пива, жратвы вдоволь, любая девка твоя┘ Я молчал. До чего мерзко воняет его пот! - Что тебе этот старый пень, брось┘ Я ничего тебе не сделал плохого, а ты хочешь убить меня┘ Я еще молод, слышишь, отпусти, тебе же лучше будет┘ Я молчал, Мне стало скучно. - Отпусти, малец, у меня брат такой же, как ты, мальчишка, ничего в жизни не смыслит... девку не трогал, пива не пил... пропадет без меня┘ не убивай┘ Мой нож навсегда заткнул эту сопливую падаль. Я потерял интерес к мести. Это не враг, а тряпка, такая же, как все в деревне, как, видимо, большинство людей. Давить без жалости и забывать┘ Я был в ярости. Шел через лес, не разбирая дороги. Если бы кто-нибудь встретился мне на пути, я убил бы его, если бы тот не умер прежде от ужаса, всего лишь увидев мое лицо. В ту ночь я стал Смертью. С той ночи мне не давал покоя вопрос: почему же люди так мелки и грязны, так подвержены власти страха. Я стал экспериментировать на животных. Ловил и убивал собак, издевался над белками, расчленял мышей. Все то же самое. Страх и сопли. И вдруг я нашел! Ответ был до смешного близко. Крысы! Крысы, сопротивляющиеся до последнего, умные, решительные и жестокие. Я стал наблюдать. У крыс было чему поучиться. В их стаях царила жесткая дисциплина, и каждый делала дело, для которого лучше всего подходил. Были крысы-разведчики, крысы-воины, крысы-охранники. Звери очень быстро учились обходить все мои хитрые ловушки, выбираться из любой камеры пыток. Временами мне казалось, что они умеют предчувствовать бурю, потраву, вторжение человека на территорию стаи. Их поединки взглядом поражали воображение и вызывали зависть. Их ум и хитрость ужасали. И я понял внезапно смысл своего существования. Я стану крысой среди мышей, и помогу стать такими же тем, кто подобен мне - если они выдержат испытание Смертью. Остальные недостойны жить. Я стал искать людей. Всех, кто казались мне сильнее, хитрее, удачливей других, я ловил или выкрадывал и проводил через Смерть. Но все они ломались и оказывались в итоге не лучше того, первого. К этому времени я переселился в Берилл. Моя деятельность в какой-то момент заинтересовала местных с практической точки зрения. Стали появляться люди, с предложениями работы. Удивительно однообразные просьбы: пришить главаря конкурирующей банды, или политика, или ликвидировать предприятие вместе с хозяином. Чаще всего я, приглядевшись к намеченной жертве, соглашался: все они могли оказаться нужными мне "крысами". Но на поверку (а мне почти всегда удавались заказы, хотя была парочка неприятных моментов) - на поверку все они были одним и тем же: слабые людишки, просто немного понаглее остальных. Пленник дослушал историю в молчании. - И вот теперь тебе, парень, предстоит подтвердить верность моей теории о том, что человек от природы может гораздо больше, чем делает. Нужно только вскрыть его резервы да выбить из него страх. Сам понимаешь, приятной эта процедура не будет. - Ты просто псих. - Возможно. Но сейчас ты в моей власти. Сейчас я уйду, а ты в тишине и покое будешь избавляться от привычки к еде. Даю тебе на это три дня. - Тебя просто убьют. Командир не оставляет в беде своих людей. - Все так говорят, как видишь, я до сих пор жив, - усмехнулся я и оставил его в одиночестве. Парень проходил испытание за испытанием. Я не кормил его больше двух недель, но у него хватило воли не набрасываться на жратву после голодовки. Привык к могильному холоду каменного подвала. Медная маска заслоняла ему и без того скупой свет из отдушины - пленник ориентировался на слух, как будто был слепым с рожденья. Он слышал свист летящего ножа и уклонялся. Он отпрыгивал от раскаленного прута, как бы быстро и бесшумно я им не орудовал. Конечно, его теперь родная мама не узнала бы, столько ожогов и ран было на его теле. Он стал худ, как щепка, его шаг стал осторожным и невесомым, как у кошки. В голосе появилась хрипотца. Волосы засеребрились. - Ты просто псих, - говорил он мне почти беззлобно. Никакая эмоция не может выдержать так долго. Теперь его спокойствие нельзя было поколебать. - И мне противно не потому, что ты придумываешь все новые способы надо мной измываться, а потому, что я невольно даю тебе подтверждение твоих бредовых идей. Что ни говори, и он не был совершенством. Опыт с выбриванием головы и каплями воды подействовал-таки на него. Пленник стал вспыльчив, временами бредил, иногда часами хохотал не переставая. Но я видел, как он боролся с безумием. Оставалось последнее испытание. Он проснулся сразу же, затаился, не зная, что я еще придумал. Даже цепь не звякала в темноте. Я поставил свою ношу - два плотных мешка - в дверях, одним движением сдернул веревки с горловин и выскочил, хлопнув дверью. Напоследок крикнул: - Вот твои сородичи, парень. Живите дружно, ребята! И задвинул засов. ┘Я пытался отвлечься. Уже несколько часов из подвала слышались крики. Пускай он выживет! Если этот невероятный человек сможет выжить со скованными руками в каменном мешке, полном разъяренных голодных крыс, я сниму перед ним шляпу! Пускай он выживет! Это моя последняя надежда. Пусть продержится хотя бы сутки. После этого я отпущу его, честное слово! К полудню крики почти затихли. Еще через час не выдержал я. В три прыжка преодолев лестницу, я распахнул дверь подвала. В середине копошилась серая куча. Я схватил ведро с отваром чернокорня, стоящее у двери, и широким взмахом плеснул вокруг. Серая масса расступилась - крысы терпеть не могут запаха этой травы. Кстати, вот уязвимое место и у крыс┘ Так я пробил себе дорогу к тому, что осталось от пленника. Хануман великий! Крысы изодрали его кое-где до самых костей, но когда я плеснул на него из ведра, он тихо застонал. Этого я не смог выдержать. Схватив в охапку бесчувственное тело, я отнес парня к себе в комнату и страшно поклялся, что сделаю все, чтоб спасти эту отважную жизнь. В меру своего опыта - считай, что никакого - наложив повязки, я отправился за лекарем. На ходу пытался сочинить правдоподобное объяснение┘ не сочинялось. Денег стоила не столько помощь, сколько молчание - мне об этом недвусмысленно намекнули. А у меня не оказалось нужной суммы. Пришлось вернуться и вспомнить уроки Яуха. Я часто думаю, что было бы со мной, не попадись мне этот человек┘ Я продолжал убивать за деньги. К моим приемам добавился антураж, нагоняющий на жертву смертельный ужас и беспредельную тоску. Иначе просто не хватало сил. Я вывернул наизнанку свою душу в поисках болезненных и грязных фантазий, но лишь немногие из них были ДОСТАТОЧНО жестоки и отвратительны. По сравнению с этим испытанием, внутренним, ритуалы моих новых наставников казались детской забавой. Я успел пройти все то, что прошел мой гость - кроме крыс - и теперь он был для меня чем-то вроде брата. Не хватало знаний - и я отправился на поклон в лекарскую гильдию, чуть ли ни на коленях вымолил право учиться в их колледже. Скажи кто-нибудь полгода назад, что я буду ПРОСИТЬ┘ Я учился усердно в обоих местах - днем лечить, ночами - мучить. Но тайная школа, в которую я попал, мои Наставники впечатляли меньше, чем человек, упорно цепляющийся за проблески сознания. Не каждый маг обладает такой волей. Однажды меня вызвал декан. Предложил сесть. На его лице была такая серьезность, что я чуть не расхохотался - а потом испугался чуть ли не до обморока. - Вам не место в гильдии, молодой человек. Я еле выдавил: - За что? - Вам, Целителю, нечего делать среди коновалов и мясников. Идите и займитесь магией. Я попробую отрекомендовать вас Алой Мантии. Если повезет - лучшего учителя и желать нельзя. - Если повезет. - Если нет - найдете кого-нибудь менее знаменитого. Все равно. Грех растрачивать талант, если он есть. Пришлось выбирать между тайной и явной учебой. И я оставил путь запрещенного культа. Назовем вещи своими именами: весьма темный путь. Возможно, это спасло мне жизнь: гнев Ханумана разит не сразу, но сурово. Да и о Доме у Моста забывать не стоило. Прошло полтора месяца. Однажды вечером я сидел и читал, когда вдруг услышал шум позади себя. Обернувшись, я был поражен. Мой пациент пришел в себя - и успел схватить со стола нож. Я рванулся в сторону, от летящего на меня тела. Слишком поздно! Нож полоснул от шеи вниз, прошел по ребрам и вонзился в ногу чуть ниже паха. Дикая боль, непонимание┘ Кровь лилась широкой струей мне на грудь, на опрокинутый стол, на затылок моего сверхчеловека, безжизненно лежащего у самых моих глаз. О Хануман, он же еще так слаб! Моя единственная надежда снова умирала, а я был не лучше, тоже валялся в кровавой луже, и ничем не мог помочь ему. Проклятье! Внезапное бешенство застелило глаза багровой мутью, слова заклинаний отдавались в ушах громом. Парень поднял голову, застонал, огляделся. "Слава тебе, Хану!.."- подумал я и отключился. Пришел в себя я на собственной постели: раны перевязаны, но не двинуть ни ногой, ни рукой. Так ослабел?.. Оказалось - прибинтован к кровати. Вошел мой бывший пленник. - А, оклемался! Ну, как тебе? Вот так и я проснулся после нашей первой встречи. Я вспомнил, что именно сделал с ним тогда. Видимо, это отразилось у меня на лице. засмеялся. - Не бойся, я не такой теоретик, как ты. Да и я уже пытался тебя убить, а ты, псих, последние силы потратил, чтобы опять меня вытащить. Будем считать, что мы в расчете. А сильный, видать, закл ты в меня кинул. Прямо вздернуло, как глоток пивца с похмелья. Пять месяцев спустя мы оба уже настолько поправились и урегулировали свои отношения, что когда он сказал, что собирается вернуться на службу, мне стало изрядно тоскливо. Но я не мог его больше удерживать. - Послушай, а почему бы тебе не пойти со мной, глядишь, может, и работенка нарисуется. У нас таких психов, как ты, хоть ложкой ешь. Надо сказать, обрадовался я больше, чем удивился. Так я попал к Призракам.
|
