Акт 1.

Дракон (выступая вперед): Дорогие защитники отечества. Сердечно рад приветствовать Вас в форте, который имею честь возглавлять. Ни минуты не сомневаясь в том, что Вы все добровольно, в едином порыве, явились сюда дабы выполнить свой гражданский долг, хочу поздравить Вас с прибытием на место службы. Во вверенном мне синдиком полку имеются две когорты - одна, старослужащие, возглавляется лейтенантом Огнивом (слышится вопль НАПРА-ВО и на плацу появляется лейтенант Огниво (НАПРА-ВО) и Мелок с Рассветом. Все трое вышагивают прямо по направлению к телу Умника, Мелок и Рассвет поднимают его и уносят куда то за плац. Все это время их сопровождает гробовая тишина), а вторая, в которой я сердечно рад увидеть сегодня Вас, возглавляется лейтенантом Гвоздем. Вот он рядом со мной, Ваш новый командир. А теперь я хочу огласить некие правила, так сказать, внутреннего распорядка форта. Вам, рекрутированным солдатам моего полка, запрещены любые игры на деньги, участие в любых денежных пари, неповиновение любому старшему по званию полка, какого бы рода приказ ни поступил, самовольное оставление места службы, рукоприкладство по отношению к кому-либо, кроме монстров. С более мелкими деталями Вас ознакомит Ваш лейтенант. Все свои вопросы, просьбы и жалобы обращайте прямо к нему, а уж он, в случае надобности, доведет до моего сведения. Еще раз выражаю радость по поводу Вашего прибытия к нам. (поворачивается, собираясь уходить).
Кто-то из строя новобранцев: Господин полковник!
(Невесть как очутившийся у него за спиной рядовой Резкий ударом ладони отправляет дерзкого наземь. Полковник удаляется.)

Лейтенант Гвоздик (неторопливо приближаясь к упавшему): Объясняю, рядовой. Все просьбы, жалобы и вопросы (пинает) обращать непосредственно ко мне. Понятно? (Оглядывает стой)
ВСЕ (вразнобой): Понятно, чего там...
Кто-то: Лейтенант, можно спросить?
Гвоздик: Можно девку в Берилле трахнуть, а я могу разрешить спросить. Ну?
Этот кто-то: Господин полковник сказал, что солдатам его полка рукоприкладство запрещено:
Гвоздик: Рядовой, я дам Вам добрый совет. Когда говорит начальство, слушайте его внимательно и Вы дольше проживете. Господин полковник сказал, что рекрутированным солдатам запрещено рукоприкладство. А первая когорта и мы, офицеры, служим здесь по договору. Ясно?
Новобранец: Да.
Гвоздик: Так точно, урод.
Резкий: Ура, вот и Урод среди молодых появился:
Гвоздик: Точно, а у меня как-то само вырвалось. А что, Резкий, Урода из прошлого набора уже убило?
Резкий: Так точно, лейтенант, хтон затоптал в позавчерашней карусели.
Гвоздик: Надо же... Жаль. Вообще, (похлопывая Урода по плечу) тебе, парень, повезло. Уроды, замеченный факт, гибнут куда как реже, чем Умники. Ну ладно. Сегодня Вы, олухи, понятное дело, ни в какое патрулирование не идете. Поэтому идите жрать и в казарму.

Все новобранцы быстро и толпой движутся в сторону казармы. Гвоздик хочет, видимо, что-то рявкнуть им вслед, но машет рукой. (остаются на плацу с Резким одни)

Резкий: Да ладно тебе, Гвоздик, дергаться. Не привык еще? Они стадом будут еще недельку бродить, вот увидишь. Для тебя это всего лишь третий набор, а я их за три года навидался, зеленых-то. Ну да ничего, глядишь, добрая треть в живых останется и еще хвастаться будут.
Гвоздик: А что, Резкий, бывало так, что выживала целая треть?
Резкий: Когда я только перешел на договор, был у нас набор, когда все, не поверишь, лейтенант, все до единого выжили. Но это, конечно, редкость. Чаще всего за каждого четвертого можно ручаться (уходят).

Плац пустеет, на нем остается лишь Кровь, с отстраненным видом изучающий одну из башен форта.

Акт 2.

Резкий: Сменились?
Мелок: Вроде того. (Единорог со своим фирменным мрачным видом начинает точить нож).
Резкий: Единорог, как ты меня достал всего за два месяца! Чего ты его все время точишь?
Единорог: Три иглоноса.
Резкий: М-да!
Урод: ребята, а кто это, иглонос?
Резкий: а это ты, Урод, Единорога спроси.
Единорог поднимает взгляд от ножа, долго смотрит на Резкого, тот смущается.
Резкий: Ну ладно, иглонос - тварь известная. Сам невелик, с кошку примерно, на морде очень острая, длинная отравленная игла. Яд иглоноса собрать пока никому не удавалось - портится быстро. Маскируется иглонос плохо, зато прыгает - будь здоров. И что характерно, больше одного человека убить не может. Втыкается в него, все доспехи прошибает и впрыскивает такой яд, что превращаешься в жмурика как миленький. У меня за три года так двух напарников убило, Стрелу и Тусклого. Вот про Тусклого могу рассказать, история была интересная...
Напра-во: Трепло ты, Резкий.
Резкий: Это я лейтенант, исключительно для поддержания боевого духу и чтоб ребята сразу знали, с чем встретиться придется.
Мелок: Ладно, Резкий, начал - рассказывай, а то я вот и не помню уже этой истории.
Резкий: Ну так вот... Стоим мы с Тусклым на посту, время, что характерно, день Хануманов, часа два пополудни, возле кривых кустов. Ну да Вы это место узнаете все, поганое очень место и монстрюки по нему любят пробираться. Тут мне шорох какой-то почудился, гляжу я, а там...
Напра-во: Черный Арбалетчик и Сорок Хтонов к нему в придачу. Трепло ты, Резкий.
Резкий: Лейтенант, истинная правда. Арбалетчика, конечно, нет и хтонов никаких, а ползет Спиралезуб как живой. Это, парни, вроде человек-человеком, только рожей не вышел и зубы у него все перекручены - мама моя.
Кто-то: А чего у него с рожей-то?
Мелок: Понимаешь, дружок, такое дело. Мертвый он совсем. Уже лет сто как. Представляешь, как твое грызло будет смотреться когда ты сто лет как помер?
Этот кто-то: Да-а!
Кровь (отрываясь от пергамента, который читал все это время): Ты, Мелок, прямо Поверженного нам сейчас описываешь. Сто лет, трам тарарам... Думай, что говоришь. Только этого счастья нам здесь не хватает.
Резкий: Ну так вот... Отступил я тут тихо и Тусклого толкаю - там, мол. Сам достал свой тогдашний мечик, а то я знаю и вы ребята, знайте, Спиралезубы ходят минимум по двое-трое, это как закон. То есть, где-то тут еще одна две твари ховаются и надо быть настороже. Прикрыл мне Тусклый спину, я и прыгнул в кусты. С размаху хватил его по хребту раз, другой, слышу - Тусклый мне орет чего-то. Оглянулся - точно! Второй спиралезуб. Тусклый как раз ему пузо копьем проткнул. А как выдергивать начал, спиралезуб повалился перед ним ничком на землю, а на спине у этой твари сидел иглонос. Примостился, гаденыш. И как прыгнет на Тусклого. Мы с ним такого отродясь не видывали, это уж потом, в форте, когда я прибежал, Кислица рассказал мне, что такое бывало. Ну и пробил иглонос моего напарничка, насмерть сразу. И падло это, спиралезуб второй, поднимается, как на грех. Мало ему, гаду, копья в пузо оказалось, ишь ты! Ну, иглонос тварь для одного, зарубил я его без проблем, а там и второго спиралезуба черед пришел. Вот так напарника я и лишился.

Открывается дверь, входят Кислица и Рассвет, Кислица ранен.

Рассвет: Кровь, ты здесь?
Кровь: Аюшки, солнышко.
Рассвет: Не аюшки, а Кислица ранен.
Кровь (убирая пергамент): иду, иду...
(начинает заниматься раной Кислицы, она неопасна)
Мелок: Рассвет, на что это напоролся наш маэстро?
Рассвет: Хохотунчик кинжалом зацепил.
Резкий: Странно, Хохотунчик тварь вполне рядовая.
Рассвет: Да говорила я ему - не лезь, сержант. Их около десятка было:
Напра-Во: Эй, рядовой, сколько было хохотунов?
Рассвет: Господин лейтенант, по отступлению противника на поле боя обнаружено восемь трупов хохотунов, ушло не менее трех.
Напра-Во: А Вы знаете, рядовой, как называется такое количество монстров сразу?
Рассвет: Так точно, господин лейтенант, это называется прорыв.
Направо-Во: А что полагается делать в случае прорыва?
Рассвет: Поднимать тревогу и отступать к форту.
Мелок: Крутые вы наши... Что же делать с вами?
Направо-Во: Рядовой Рассвет, приведите капрала Отрыжку. Скажите, я приказал явиться немедленно. (Рассвет фыркает, но встает и уходит)
Резкий: Н-да, парни (обращается к молодежи) это и есть наша самая крутая парочка во всем форте, а то и во всей армии Берилла.
Напра-Во: Отставить разговорчики!

(Все замолкают, входят Рассвет и Отрыжка)

Напра-Во: Капрал Отрыжка. Отныне и на всю следующую неделю в ваше распоряжение поступает рядовой Рассвет для выполнения подсобных работ по вашему ведомству.
(Рассвет печально улыбается)
Кислица (приподнимаясь на локте, тихо): Лейтенант, старший в паре все-же я пока...
Напра-Во: Я не забыл, сержант, будьте покойны. Кровь!
Кровь: Ну, чего Вам, грозный ВЫ наш?
Напра-Во: Долго он проваляется?
Кровь: На третий день будет бегать, как горный осел.
Направо-Во: Как осел. Хорошо сказано. Так вот. На эту неделю в связи с полученным ранением сержант Кислица назначается исполняющим мои обязанности по форту и когорте. А меня, Кровь, впиши в списки дежурств вместо сержанта на всю неделю. Все! (выходит)
Резкий: Чего-то наш шеф сегодня не в духе.
Мелок: Ничего, перебьет за неделю монстриков, ему и полегчает. Кстати, Отрыжка.
Отрыжка: Ну!
Мелок: А ты помнишь, кто у нас официальный напарник лейтенанта.
Отрыжка: Ну, я!
Резкий: Ура! Наш кухарь всех убьет! Берегись, Черный Арбалетчик.
(Единорог заканчивает точить нож и бросает его в ножны. Достает трубку, начинает медленно ее забивать. На лице Отрыжки читается злорадное удовольствие)
Отрыжка: Какое счастье. Пусть меня убьют, только бы не видеть ваших рож. Сегодня эти (кивает в сторону новобранцев) всю душу вымотали - копья им тяжелые, плащи неудобные, ты, Резкий, постоянно к еде моей придираешься, вот сам с разлюбезной своей Рассвет и готовьте.
Рассвет: Парни, пожрать чего нет?
Отсвист: Сало будешь, Ра?
Рассвет: Давай хоть сало.
(Отсвист кидает ей сверток, та ловит и начинает есть)

Резкий: (новобранцам) А вот, ребята, наше молодое пополнение. Рядовой Отсвист, прошу уважать. Год назад прибыл в форт сей, как и Вы, рекрутированным ублюдком, и уже месяц, как истек срок его службы. Уже месяц Отсвист работает на Берилл и получает звонкую монету Синдика.
Кто-то из молодых: Слушай, Отсвист, или как тебя там. Ты одно скажи - ты дурак? Отсюда люди, я слышал, без печати сбегают, всю жизнь от Чаши прятаться, а ты...
Отсвист: Тут ребята, все зависит от того, как про себя думаешь. Вот ты кто?
Этот кто-то: Сын торговца мясом.
Отсвист: А я - никто. Понимаешь? И в форт я пришел сам, голодный и бездомный. На полгода себе возраст прибавил, честно сказать. Паспорт мне уже полковник только здесь выхлопотал, неделю назад пришел. Так ты хочешь узнать, почему я остался? Во-первых, идти мне некуда, а во-вторых. Дело было так...

   В тот день пост, на котором стояли новобранцы Отсвист и Умник (вообще-то, парень всего три недели был Умником, а в Берилле его знали как Лукавого) был от форта далеко. Назывался тот пост "Тропа", невдалеке действительно проходило некое подобие дороги, по которой с юга приходили караваны рабов. Дорога, доходя почти до Ущелья, резко отворачивала от гор и где-то в километре от форта сливалась с трактом, соединяющим Подкову с Бериллом. Пост "Тропа" был самым южным и считался почти безопасным. Спускалась ночь. Как всегда, сумерки наступили почти мгновенно. И почти тут же со стороны дороги послышался лязг кандалов и цепей и крик "Привал, падаль!".
    - О! - поднял палец вверх Умник, - караван. Никогда не видел рабских караванов в пути. Пойдем, Отсвист, глянем.
    - Нет, - Отсвист упрямо тряхнул длинными волосами, - нельзя покидать пост.
    - Да пошли они, эти твари старослужащие, - зашептал Умник, - со своими правилами. У меня немного денег есть. Может, у караванщика найдется вино на продажу. Ну?
    - Иди, Лукавый, - Отсвист никогда не называл напарника Умником, знал, что тому очень не нравилось. - Только возвращайся быстрее.
    Фигура Умника с тихим шорохом удалялась в наступающей мгле. Через некоторое время Отсвист осознал, что шорох раздается слишком уж долго и какой-то он стал не такой. Оглянувшись по сторонам, ничего не обнаружил. Шорох продолжал усиливаться, пока Отсвист не распознал в нем шум крыльев летучей мыши. Он поднял глаза. Огромной летучей мыши. Просто чудовищной.
    Гигантская тварь падала на лагерь работорговца. У только что разгоревшегося костра заметались фигуры, раздался чей-то крик. Звякнула тетива арбалета.
    Отсвист самым позорным образом перетрусил. Он залег в кусты и ждал, чем все кончится. Крики в лагере стали громче, раздались вопли "Бей Ее!". Затем вспышка, удар, звук лопнувшего гигантского горшка... Тишина.
    Хлопанье крыльев прямо над головой. Лицом в землю. Штаны намокают помимо воли. Пролетела. Дальше, тише: Все. Улетела совсем.
    Оствист поднял голову от земли. Хотелось бежать в форт и вопить благим матом. Но... В форте обязательно спросят - где Умник. Возвращаться без напарника плохо, но еще хуже не знать, что с ним. И Отсвист с обреченным видом поплелся к лагерю. Пару раз он останавливался и хотел вернуться. Но, в конце концов, одна мысль погнала его вперед - если твари Зоны могут летать, тогда ущелье им не нужно и форт "Подкова" тоже не нужен. И Отсвист должен все разведать, пока не поздно.
    Когда он увидел то, что осталось после посещения летучей твари, его вывернуло наизнанку. Рвало его долго, лились слезы, сопли. Затем удалось успокоиться.
    Неизвестный Отсвисту караванщик допустил одну ошибку. Всего лишь... В десятке шагов от дороги стоял столб, на котором был герб Берилла и предупреждение о том, что дальше заходить не стоит. Лагерь был разбит прямо у этого столба.
    Трупы, трупы, трупы. Обугленные, перекореженные, так и оставшиеся в цепях и кандалах. Человек без головы, но в богатой южной одежде, залитой кровью - караванщик. Трое телохранителей - обугленные тела с саблями и горелыми кожаными щитами. Умник...
    Умник ничком лежал в стороне, раскинув руки. Копье валялось рядом. В спине Умника торчала стрела. Стрела, точная копия которой висела над камином в большом зале. Стрела Хозяина Зоны, Черного Арбалетчика...

Отсвист: Так вот, парень. Там, в ночи, я понял, что могу принести пользу. Не прокоптить небо свои сорок или шестьдесят лет, а помочь. Если я останусь здесь и убью падаль, которая так вот может расправиться с людьми, то я прожил жизнь не зря. А если не удастся - убью монстрюков, сколько смогу. Все - польза. Но ЭТО нельзя выпускать. Это - чудовище:

Кровь (себе под нос): Жаль, что нельзя тебе, мальчик, почитать некоторые занимательные истории про Властителя и похождения его десятки Слуг...

(Все смотрят на черную короткую стрелу, закрепленную над камином. Тягостное молчание прерывается тихим вздохом одного из новобранцев. Встает Урод.)
Урод: Мы тут только и слышим - Черный Арбалетчик, Хозяин Зоны. А кто это? Откуда он? Как его убивать, если что?
Резкий: Надо подобраться к нему сзади, пнуть под жопу, а когда он заорет и выпустит арбалет, хватать его и бежать. Без арбалета ему точно хана (все улыбаются). А если серьезно, попроси Кислицу рассказать, как он видел Черного Арбалетчика ближе, чем я Вас сейчас.
Все новобранцы косятся на Кислицу. Он присаживается на лавочке, трогает наложенный Кровью бинт и задумавшись на мгновенье, начинает:

Кислица: Дело было 10 лет назад, никакой Войны еще не было и в помине и Синдиков с тех пор уже три сменилось. Я пришел в форт уже два года как и был капралом. Как раз Кота получил, в то время было в моде из Подковы к Барсу засылать за счет города. Ну да я отвлекся...
    Кто был напарником моим в тот день - не помню. Помню, служил он в форте дней десять всего, на патрулирование шел второй раз. Вот мне его и дали.
    Стоим, глядим по сторонам, я - направо, он налево. И тут слева, куда должен был он смотреть выскакивает иглоносом человек из кустов. В руках - арбалет. Шмальнул прямо в напарника моего. Гляжу - стрела в горле, кровища... Ну, думаю, все, из-за гребаного ползуна, а так, чтоб вы знали, мы тут, в Подкове, зовем тех недоносков, что в Зону пытаются проползти мимо нас, парень погиб. А ползун-то, из характерных. Выхватил меч, арбалет разряженный за спину перекинул и на меня. Подрались мы, почуял он, что не совладать ему со мной и бежать. Но не обратно, а в сторону Ущелья. Я со всего маху приложился ему мечом вдоль спины - попал по арбалету, только скорости ему прибавил. - Ну, - думаю, - нет, собака, ты от меня не уйдешь, - и бегом за ним. А бегает, тварь, быстро, не враз и догонишь. Так вылетели мы с ним прямо в ущелье, куда и нам, и кому другому соваться не след. И на нас - как на картине, прет Хтон. А за ним - еще два. Я с тех пор никогда трех Хтонов за раз не видал. Хтон - штука с многими ногами, многими руками и огромным, гибким, острым хвостом. Тело хтона - люди, которых он надел на хвост. Ужасная тварь. Это дурак, ползун-то, обогнул первого хтона и увидал остальных. Я-то сразу остановился. Он тоже и стоит столбом. Тут-то задняя рука первого хтона ему мечом по ноге и заехала. Конец, короче, парню. И тут из за какого-то камня выходит... На лице - маска, весь черен - в руках арбалет, тоже черный. Ноги у меня сами собой подогнулись. Падаю это я и вижу, как стрела вылетает из того арбалета и не простая, а огненная. Пролетела надо мной, волосы опалила. Тут я головой о камень так приложился, что аж искры из глаз посыпались. И так жить захотелось, сил нет. А Арбалетчик замешкался со своей адской машинкой чуток. Подскочил я и бежать. Оглядываюсь, а ползуна-то этого уже хтон на хвост насадил и скоро дальше пойдет.
    Короче, убежал я от Хозяина Зоны. Стрелять вдругорядь он по мне не стал. Добежал до форта, тревогу поднял. Насилу наши все ближние сбежаться успели, на колокол-то, как САМ у ворот появился. Хтоны-то сразу на Берилл пошли, с ними потом Синее Пламя разбиралось, много их ребят там полегло. А мы от Арбалетчика одного отбивались. Сначала он нам стрелами пытался ворота выжечь, да не вышло. Колдун тогда у нас был, Песок прозваньем, он что-то с воротами сделал, не дал пожечь. Потом этот Песок уволился да ушел, где сейчас - мне неведомо. А когда понял, что с Песком-то ему не сладить, запустил стрелу через стену. Тут, во дворе, новобранцы стояли, я-то с контрактниками на стене был, потому и выжил. А во дворе полыхнуло зеленым и оранжевым, без жара и без звуков. Так, считай, новобранцев двадцать и полегло. Никого не смогли выходить, все в муках да корчах померли на другой день. А САМ ушел обратно в зону. Мне старики потом рассказывали, что поверье есть о том, что нельзя Арбалетчику далеко от Зоны уходить, что, как нарушит он границу эту, так ему и смерть придет. А стрела... Стрелу, что над камином висит, мы во дворе среди трупов нашли. Лежит себе, стрела как стрела. Песок ее посмотрел, ничего, сказал, страшного. Вот и повесили. Вам в напоминание, мне на память. Сейчас-то в форте никто, почитай, с тех времен и не служит больше. Вот так...

Кислица замолк. Молчали и все остальные. Как будто призрак эпохи Власти коснулся вдруг этих людей, людей, родившихся и выросших в мире спокойной магии. Мысль о том, что можно заклинанием убить многих людей, пугала и возбуждала одновременно. Пугала, когда представляли они себя на месте погибших и возбуждала, когда в голову неотвязно возвращалась мысль о том, что где-то, может, даже и в Зоне, сокрыт ключ к могуществу, который может получить каждый.
          

Обратно к списку