***
      Е╦ трясли, потом кто-то бил, снова тряс, и снова бил. Вокруг метались тени и только одно различимо было в темноте: зарево от пожара. Пожара, пожравшего е╦ дом, е╦ отца и е╦ жизнь. Хотелось свернуться калачиком и заснуть, но е╦ снова тормошили, били и трясли:
      - Вставай, стерва рыжая, не ври, ты ещ╦ не сдохла, вставай. Эй, окатите е╦ водой, что ли, кто-нибудь!
      - Мало е╦ били, эта жаба снова взялась за сво╦!..
      - Эй, бабы, расступись, хочу плюнуть ей в харю, чтобы знала в следующий раз...
      - Да говорю вам, рыжая эта там шныряла, это е╦ рук дело, точно говорю!..
      Удар холодной воды вернул Руту в сознание. Открывать глаза не хотелось. Казалось, откроешь и ослепнешь разом от ненавистных рож, склонившихся над скорченным телом.
      - Очнулась. Не притворяйся. Всем и так понятно. Слушай меня, девка. На смертоубийство мы не пойд╦м, а вот и жизни с нами тебе здесь не будет. Катись ты колесом отсюда на все четыре стороны, чтобы не видел я тебя. Убирайся, здесь ты и воды напиться не получишь. Так я сказал.
      Голос шамана она узнала сразу, но вот разобрать слова оказалось труднее. Уйти... отсюда... Куда? Чего они хотят?.. Сердце куда-то уносится, по лицу теч╦т что-то т╦плое, теч╦т, теч╦т, утекает по капле... Словно кто-то обнимает не в меру рьяно. Темнота наступает, заволакивает. Это хорошо. В темноте тепло и тихо...

      Отец.

      Мутная пл╦нка наступающего обморока рв╦тся на части. Мысли бьются из тесной головы наружу, грозя разнести вдребезги вс╦.

      Отец. Погиб.

      И тут же исчезает вс╦. Все эмоции и слова. Паники нет, страха тоже, даже горечь куда-то отступила.

      Был пожар. И отец погиб.

      Сухая констатация факта устраивает разум больше всего. Останови все чувства, сердце, главное сейчас разум.

      Мой отец сгорел в пожаре. Я спаслась. Что теперь?

      В голове, только что бывшей такой пустой и бездонной, начинает биться мотыл╦к страха. Мечется, бь╦тся о стены: как же жить-то теперь?.. Как? Как? Как???


      Народ потихоньку отходил от маленького тельца, лежавшего метрах в ста от того места, где раньше стоял добротный сруб охотника Стефана, отца Руты, сгоревшего нынче ночью в страшном пожаре, погубившем ещ╦ три дома. Дома стояли на отшибе и можно было не опасаться того, что огонь перекинется дальше, а продолжать лупить бесноватую девчонку было опасливо - слово шамана было сказано: до смерти не бить. А кто же попр╦т против него?..

     ***
      Лицо Катарины заслоняло собою, казалось, весь свет. Когда зрение снова сфокусировалось, Рута поняла, что кроме Катарины над нею склонились ещ╦ двое незнакомых мужчин.
      - Сударыня, вам уже лучше? - Голос доносился, казалось, из под огромного пухового одеяла: дал╦кий и глухой.
      Рута приподнялась на локтях и оглядела кофейню, залитую тусклым утренним светом. В голову лезли дурацкие и неуместные мысли: пора перестилать пол, вон пятно крови от той смешной драки, так и не замыли как следует, а вон и проваленные доски, наспех прикрытые ковриком, да и стол этот тоже надо бы сменить.
      - Рута, вставай, господа хотят задать нам несколько вопросов, - Катарина отошла от сестры и теперь стояла у скамьи, уже сменившая халат на платье, сосредоточенная и собранная.
      У плиты жалась Мал╦к, тихонько подвывая и всхлипывая. Катарина бросила на не╦ чуть брезгливый взгляд, заставивший девушку заглушить рыдания.
      - Дамы, как я уже сказал, сегодня рано утром в лаборатории господина Берга произош╦л взрыв. Я веду расследование этого случая, - Говоривший это невысокий худощавый мужчина присел на стул, услужливо поданный одним из стражников. - Мне очень неприятно вам это сообщать, но есть повод полагать, что имел место поджог.

      ***
      - Руточка, что же нам делать?.. - После ухода стражников Катарина мигом потеряла весь свой бравый вид и была на пороге истерики. - Они же опять начнут меня подозревать, меня уже один раз обвиняли в убийстве, теперь ещ╦ и это! Это кара, я уверена, это за Эрика.
      - Ката, остановись, давай без всей этой жертвенной мишуры, - Упоминания одного имени почившего мужа Катарины привело Руту в ярость. - Если бы ты его не┘ ну, того, ты бы сейчас тоже, знаешь, не со мной разговаривала, а в гробу лежала бы. Этот ублюдок заслуживал десятка смертей. По-моему, ты и так обошлась с ним очень мягко, он заслуживал куда как более мучительного яда. Да и с чего ты решила, что ты у них на подозрении? Ты с родителями-то последний раз виделась под Новый год. Делить вам было абсолютно нечего, и, кроме того, зачем, уж если ты родителей грохнула, тебе было ещ╦ и поджигать дом родной?
      - Ну, следы, там, скрыть или ещ╦ чего... Не знаю я, их это дело поводы искать и улики. Нет, ты видела, как этот хмырь худосочный на меня пялился? Видела? У него вместо глаз, будто, буравчики посажены, так и сверлил меня, стервоза...
      - Подозревать - это его дело. Вот и оставь это дело сыскарям, в любом случае мы узнаем ровно столько сколько нам положено. Тогда и будем дальше думать.
      Рута озадаченно посмотрела на дверь кофейни.
      - Ты лучше подумай о том, как нам теперь с кофейней быть, двое нас теперь осталось...
      Пальцы Руты устремились во внутренний карман платья, где всегда таился замшевый мешочек с картами. Нащупав карту, девушка чеканным жестом выложила е╦ на стол и тяжело выдохнула.
      Умеренность.
      Эту карту она не любила чуть ли ни больше других в колоде. Следовать е╦ указаниям всегда было сущей пыткой для импульсивной и жадной до новых впечатлений Руты.
      - Вот что, строгая экономия нам светит, сестричка. Сидим и не высовываемся. Хотела интерьер подновить? Видать, не сейчас. Нет нам в этом пользы и не будет, пока ситуация не исправится. Вот ведь незадача-то... Хотя... Постой, я две вытащила карты-то, - Рута обрадовано засмеялась, - смотри-ка, надо же! Никогда не видела более странного сочетания!
      На второй карте было изображено водяное колесо, к которому были подвешены уродливые демоны.
      - Это Судьба, Ката, Фортуна! - Рута зажмурилась. -Это значит, лови удачу за хвост. Отсидимся, Катка, и.....!

      ***
      Краска пахла отвратительно. Обмакнув в не╦ щ╦точку, Рута принялась остервенело наносить воняющую нечистотами кашицу на свои волосы. Эту процедуру требовалось повторять, по крайней мере, раз в месяц вот уже шесть лет, богатая шевелюра Руты отрастала, казалось, быстрее заморского бамбука. Рута уже начала думать, что по прошествии такого долгого срока, она излечилась, и прежний ужас перед огн╦м отступил, но утреннее известие снова всколыхнуло все страхи. В голову полезли непрошеные воспоминания о Белке и том, что произошло в лето Рутиного семнадцатилетия.

      ***
      Горластая т╦тка на рынке во весь свой трубный голос утверждала, что эта краска сможет напрочь убрать всю рыжину из е╦ волос. Руте казалось, что, измени она цвет волос и тотчас перестанет слышать этот голос во сне.
      Только голос как ни странно, но девушка уже не могла припомнить лица Белки, хотя, по-прежнему, среди тысячи голосов, слышимых ею каждый день повсюду: в гомоне рынка, в размеренных беседах домашних и смехе слуг она улавливала его модуляции и нотки, его раскатистую и нежные, словно скругл╦нные переливы гласных.

      - Я сгораю в огне твоих волос... Ты знаешь, что у тебя на голове кто-то вырастил саламандру?
      Белка перегнулся через перильца и утопил свои пальцы в е╦ шевелюре. Тут же отд╦рнув их, и картинно дуя на кисть, он с деланным возмущением завопил:
      - Тебе табличку надо вешать на груди: "Берегись! Огненные волосы!"
      Счастливо захохотав своей шутке, молодой человек перемахнул через ограждение и оказался нос к носу с Рутой.
      - Нет, решено, я напишу балладу о Руте Огненной, о Руте-лисице, которая...
      - Белка! Бел!! Давай скорее, тебя только жд╦м.
      В ворота трактира просунулся Фест, один из комедиантов.
      - Здравствуй, Рута, отпусти уже Белку, мы и так подзадержались с выездом, пора нам, - Фест нетерпеливо д╦рнул плечом и поманил Бела. Бел легонько сжал лицо Руты в ладонях и зарылся в копну волос на е╦ макушке.
      - Рутка, милая, я вернусь месяца через полтора, распевая от самых ворот Рассвета балладу о моей любимой рыжей огненной лисе. Не переживай, зато мы заработаем много денег... На ярмарках мы всегда огребаем кучу монет.
      - Я вытянула сегодня Башню из колоды, это... плохой знак... - меж бровями девушки залегли морщинки. - Бел, я боюсь.
      - Дурочка моя, прекрати панику. Это же ты вытащила карту, а не я. Ну, хочешь, я сам достану из твоей колоды карту? Ид╦т?
      - Нет, тебе не стоит до них дотрагиваться, просто держись за меня, - Рута вытащила колоду из внутреннего кармана, переложив е╦ на левую руку, а правую протянула молодому человеку. Белка подхватил е╦ за локоть и приобнял. Рута вытянула из колоды карту и почти расслабленно улыбнулась:
     - Наверное, ты прав. Вот, гляди: это я, а это ты. Вместе. Влюбл╦нные.

      ...Только через три месяца после отъезда комедиантов и барда Белки, у дома Руты объявился Слива, самый младший из труппы. Единственный живой. Его полудетское лицо пересекали шрамы, а голова была покрыта проплешинами. Он рассказал Руте о ночном нападении нечисти у Форта, заставшей всех врасплох, и о сожж╦нной почти мгновенно дотла повозке, в которой находились Белка, Фест и ещ╦ четверо комедиантов.

      ***
      Удруч╦нно разглядывая себя в зеркале, Рута поморщилась: все мучения: скверный запах, жжение, отвратительный привкус мочи, впитавшийся, казалось, во всю одежду, вс╦ было впустую. Даже новая краска не смогла полностью погасить красный пигмент е╦ волос, рыжина вс╦ равно угадывалась. В дверь ванной постучали.
      - Да?
      - Здесь пришли...
      - Кто? Неужели, снова стражники?
      - Да нет, Рута, господин Молест приш╦л.
      Катарина приоткрыла дверь и скорчила брезгливую рожицу.
      - Эх... уже спускаюсь, Ката.
      Господин Молест сидел, как всегда, в самом углу кофейни, его лицо скрывал клобук, низко надвинутый на глаза. Услышав шаги девушки, он легко кивнул ей.
      - Доброй ночи, сударыня. Простите мне столь поздний визит, - Учтивость манер Молеста и метафоричная речь всегда вызывали у Руты опасения, природа которых была ей самой непонятна. Казалось, что, даже убивая человека, господин Молест будет продолжать извиняться за доставленные неудобства и причин╦нные неприятности. Тем не менее, девушка едко парировала любезность:
      - Сда╦тся мне, что вы, господин Молест, никогда не приходите к нам раньше двух по полуночи, видимо, что-то вас вс╦ время задерживает, - Рута усмехнулась, - поэтому, оставьте ваши любезности.
      - Ещ╦ раз простите великодушно, но, вы же понимаете, нам всем не нужно, чтобы факт моего появления здесь обсуждался кем бы то ни было, не так ли, сударыня? Ну, если вы согласны, то не будем, пожалуй, разводить демагогию. В ближайшие дни у вас появится некий господин Лейергем, здесь информация о том, от каких сделок вам следует его отговорить и на что ссылаться. Там же описание его внешности. Вот задаток, остальное я передам вам через неделю, когда будет понятно, насколько удачно вы поработали. А! Вот и госпожа Катарина...
      Молест поднялся с лавки и выложил из-за пазухи конверт, присовокупив к нему два кошелька. Подошедшая Катарина передала ему маленькую плотно закупоренную баночку и угрюмо прошелестела:
      - Перемешать с пудрой. Смерть через восемнадцать часов.
      Губы Молеста сложились в л╦гкую улыбку, он присел в шутовском полупоклоне:
      - Благодарю вас, дамы, за оказанную мне услугу. Позвольте откланяться.
      Убрав под плащ баночку, он двинулся к выходу. У самой двери Молест остановился и резко обернулся.
      - И ещ╦... Примите мои искренние соболезнования, дамы... Мне понятно ваше горе.
      Если бы Рута не испытывала к этому человеку отвращения вперемешку со страхом, она, может быть, даже, приняла соболезнования за чистую монету.

      Рута Анатолина Прайм, 22 года, сирота (мать утонула, отец погиб в пожаре, оба несчастных случая выглядят достаточно нелепо, хотя и имеют вполне резонные объяснения). Родилась и выросла в Лесной Заимке, но с четырнадцати лет (после смерти отца) воспитывалась в доме двоюродной т╦тки и е╦ мужа (Господин Ульрих Берг, аптекарь, и госпожа Мадлена Берг), в Берилле, где и получила стандартное для девицы образование. Чуть больше года назад стала совладелицей кофейни, принадлежащей е╦ двоюродной сестре Катарине Берг, где сейчас и находится почти постоянно, попеременно выполняя роль кофе-мастера и "гвоздя" антуража.
      Имеет серь╦зную нелюбовь к жителям Лесной Заимки, из которой была изгнана после трагической смерти отца. Истово жаждет мести за отбитые почки и клевету о поджоге. Тем не менее, до сих пор не предпринимала для этого никаких действий, опасается властного и сильного шамана, который всегда пытался выжить е╦ из деревни. Ещ╦ реб╦нком он обвинил е╦ в смерти матери, чем, естественно, сумел настроить вс╦ население Заимки против маленькой девочки.
      Панически боится пожаров: отец, при╦мные родители и Бел, первый возлюбленный, погибли в огне. Опасность возгорания приводит е╦ в состояние, близкое к помешательству. Самые страшные угрозы и пытки для не╦ связаны с пламенем. Ещ╦ в детском возрасте нашла на чердаке дома старые карты Таро. Гадалка из бродячей цирковой труппы, проезжавшая через Заимку, обучила Руту обращаться с ними, выявив у не╦ некоторые способности. С картами в жизни Руты связано очень многое. Хотя большая часть е╦ предсказаний основана на подхалимаже и знании основ психологии, однако, иногда на не╦ находит что-то, что позволяет ей делать очень точные прогнозы. Для себя, Рута называет такое состояние "нахлобучем". В такие моменты она не может солгать о том, что "увидела", и рассказывает клиенту вс╦. Это не раз уже приводило к угрозам от гулящих ж╦н, чьи мужья, благодаря сведениям, полученным от Руты, поколачивали неверных и другим подобным неприятностям, однако Рута ничего не может с собой поделать. Мистическими свои взаимоотношения с картами не считает. По е╦ мнению, Таро - ещ╦ одно средство познания мира, схожее по принципу действия с астролябией или телескопом, т.е. имеют инструментальный принцип действия.
      Карты - это один из очень существенных источников дохода Руты. Она пользуется известностью среди торговых домов, купцов и других любителей гешефтов как предсказатель удачности сделок. Основа успешных предсказаний Руты - информация, которую ей переда╦т некий г-н, называющий себя Молестом. Таким образом, по мнению Руты, этот хитрый, своего рода, предприниматель подталкивает купцов и торговцев к нужным ему действиям. Кто знает, может быть именно он негласно "рулит" экономическими потоками Берилла? Руте это неизвестно. Кто он такой ВООБЩЕ? Рута тоже не знает, хотя ей очень хочется выяснить. Свою внешность Молест скрывает под длинным глухим плащом, появляясь в кофейне только поздно ночью, после закрытия. К собственному сожалению, от оказания услуг Молесту девушка отказаться не может: по его словам, он обладает достаточными доказательствами вины Катарины Берг в отравлении е╦ мужа, Эрика; более того, у него есть (опять же, по его заявлениям, которые почему-то не хочется проверять на себе) доказательство того, что Рута весь этот криминал покрыла и не сдала, кому следует. И ещ╦ одно немаловажное обстоятельство: эти услуги неплохо оплачиваются.
      Единственной непреложной ценностью для Руты была и оста╦тся семья - потеряв всех родственников, кроме сестры (Катарины Берг), она готова пойти, если понадобится, на убийство ради сохранения последнего члена семьи.
      На данный момент втянута своей сестрой в участие в попытке шантажа некоторой дамы письмом к е╦ любовнику, в котором она (эта дама) высказывает пожелания отправить на тот свет мужа (об этом подробно в легенде Катарины Берг). Любовник, богемная личность, кофеман, один из частых посетителей "Серебряной джезвы".
      В целом, Руту можно охарактеризовать как донельзя практичную особу, в которой временами просыпается авантюристская жилка. Она жаждет путешествий и пополнения знаний о мире, поэтому не гнушается разнообразных экспериментов, в надежде обрести новый опыт.
      Магических способностей доселе никогда не проявляла.

          

Обратно к списку