Алексей Свиридов

             ПЕСНЯ ПРО МЕЖЗВЕЗДНЫЙ УЖАС
                              Юрию Петухову

     Чудо-юдище  вида  ужасного
     Истекая  слизью кошмарною
     Со своей чешуи отвратительной,
     Совершало деянья прес-тупные.
     Попирая права человеческие,
     Утвержденные актами в Хельсинки,
     Пожирало  оно гуманоидов
     Из одних лишь садистских наклонностей.
     Никого не жалело чудовище,
     Ни худых, ни больных, ни беременных,
     И ни даже сотрудников кадровых
     Из конторы глубоких бурильщиков.
     Жив остался один старший прапорщик
     Из  строительных войск героических,
     Прокричавший на ухо чудовищу
     Наизусть весь устав службы внутренней.
     И пока отходил гад от ступора,
     Прапор был уже вне зоны выстрела,
     Измышляя в душе операцию
     По изгнанию сволочи мерзостной.
     Помешать ему вздумала мафия,
     Устранить храбреца вознамерилась,
     Но отстала, не видя возможности
     Втиснуть бомбу в "роскошь" ушастую.
     Был герою звонок от Шварцнеггера,
     Разговор получился приятельский,
     Старший прапорщик пушку Арнольдову
     Взял в аренду за плату посильную.
     То не русский народный "Калашников",
     "Эм-шестнадцать-а-три" разрушительный,
     Оснащенный прицелом на лазере
     И балдой для гранатной диверсии.
     Был у прапора друг закадычнейший,
     Награжденный пожизненно орденом
     Трудового красного Ленина
     За аварию в граде Чернобыле.
     Когда он появлялся на улице,
     Разбегались прохожие в ужасе,
     Даже пиво брал он без очереди,
     И никто не ругал его матерно.
     Старший прапорщик с другом-приятелем
     Усидели ноль восемь крепленого,
     И отправились на операцию
     По изгнанию ужаса гадкого.
     Как увидел-то друга чешуйчатый,
     Уж на что был скотина всеядная,
     А мелькнула мысля: может, спрятаться
     Там в подвал или бомбоубежище.
     И пока гад глядел зачарованно,
     Как уродец рукой семипалою,
     В трех суставах сочно гноящейся
     Ему делал жесты похабные,
     Старший прапорщик бил зажигательными,
     Бронебойными и фугасными,
     Расстрелял все кассеты с гранатами,
     Но чудовищу все как-то пофигу.
     Отшвырнул тогда прапорщик дерзостный
     Бесполезный предмет мейд ин штатовский,
     И из ножен, висящих на поясе,
     Тащит лом примитивной конструкции.
     И пока, скорчив морду брезгливую,
     Доедало приятеля чудище,
     Прапор ломом, прицельно направленным,
     Положил хеппи-энд безобразию.
     Из галактик нейтральных и дружеских
     Поздравленья пришли официальные,
     Награжден был прапорщик грамотой,
     Да за подписью маршала Язова.
     Он повесил ее на стеночку,
     И уехал командовать чурками
     На постройке объекта секретного -
     Свинофермы при штабе дивизии.
     Старший прапорщик просто брал отпуск,
     Подлечить свои нервы расшатанные,
     А теперь он с новыми силами
     Возвратился к работе рискованной.