Завязка

Патриарх умер. С тех пор прошло не больше двух недель. Он выбрал не самое благоприятное время для того, чтобы вознестись на небеса.

Во-первых - лето, самый разгар военной компании, не прекращающейся уже двадцать с лишним лет, в которой шведы и германцы продолжают с остервенением вытаптывать просторы центральной Европы. И друг друга. В ход идут как запасы благодати, так и новейшие еретические достижения в плане насилия над природой (порох, металлургия). Нельзя придумать удара страшнее, чем междуцарствие в самом сердце дряхлой империи, которая борется за выживание с еретиками, повстанцами и экономическим коллапсом.

Во-вторых - Вселенский Собор. Покойный был интронизован в самом начале войны и считался ставленником империи, непримиримым сторонником войны и агрессивной контрреформации. Но за прошедшие годы он сумел выжить из курии Менга людей, которым был обязан своим избранием, и наводнить ее людьми, которые были обязаны лично ему. Патриарх, вдруг, из ярого сторонника тотального истребления ереси и восстановления господства Габсбургов в Германии сделался приверженцем идеи Договора и объявил о реформе Храма (потому что в случае примирения с сектантами и завершения войны в результате переговоров влияние Храма и лично Патриарха умножалось многократно). В Бержерак (небольшой городок, который виден со стен Менга) были созваны светлейшие умы Храма - экзархи, ученые-теурги и представители монастырей, кроме них были приглашены представители крупнейших еретических сект, при активном участии которых началась война; а так же представители императора, английской королевы и мятежных германских князей. Пригороды Менга наводнили люди, которых в иных обстоятельствах ждала виселица за мятеж, террор или занятие магией помимо Храма.

Два месяца как Вселенский Собор с великой помпой был объявлен открытым, и все эти люди с остервенением спорили о природе благодати, структуре Храма и судьбах мира. Но смерть Патриарха создавала исключительное положение: до этой трагедии Собор выносил свой вердикт, а Патриарх либо утверждал его большой двенадцатигранной печатью, либо отвергал и отправлял на доработку. Причем он мог как-то аргументировать свое решение, а мог исходить исключительно из собственной прихоти: ибо что могут значить слова сотни умников против воли полубога, по слову которого распускаются цветы и по повелению которого птицы вьют гнезда? А когда Патриарха не стало, по всем канонам выходило так, что высшая власть в Храме оказывалась в руках Собора. Все решения, которые выносились в соответствии с установленным протоколом, автоматически становились новыми канонами - архонт Шамаша, во власти которого оказывалась двенадцатигранная печать в момент междуцарствия, не имел полномочий не утвердить эти решения.

При должном старании эти люди своим решением могли поворачивать вспять реки и запретить птицам вить гнезда. Судьбы Ойкумены оказались в руках нескольких десятков избранных, большая часть которых была достойна виселицы. И единственное, что удерживало мироздание на грани катастрофы - это то, что среди собравшихся не было согласия и то, что многие из заседавших были лишь пешками в руках людей или сил, которые предпочли остаться в тени.

В-третьих, потоки крови, льющейся на просторах Европы, и активная манипуляция небесными телами со стороны Архонтов Храма пошатнули устои мироздания. Только молитвы на священном камне в центре Менга удерживали буйство стихий. А после смерти Патриарха множество катаклизмов, сдерживаемых его волей, вырвались наружу - пожары, наводнения, землетрясения, новые зажегшиеся звезды и планеты. Затмилась даже часть священных земель Птриархата - заповедник, храмовые охотничьи угодья, которые простирались от стен Менга на запад, до побережья Бискайского залива, накрыла тьма и священные леса наполнились злобными дайвами.

Впрочем, в первые же дни траура все Архонты Храма слетелись в Менг. Едва тело усопшего Патриарха было помещено в некрополь, был собран Конклав: архонты заперлись в центральном святилище и за рекордно короткие сроки (за одну ночь) выбрали нового Патриарха. По канонам это должен был быть священник не являющийся гражданином города Менга. Выбор князей Храма пал на архиэкзарха Майнца, что вызвало немалое удивление. Потому что этот человек лишь недавно вступил в должность и про него было неизвестно ничего, кроме того, что он является одним из восьми курфюрстов (князей-избирателей, которые могут выбирать императора Священной Римской Империи и являются имперскими министрами), а так же то, что территория архиэкзархата Майнцского занята в данный момент шведской армией Поклонников Рыбы, а сам архиэкзарх нашел убежище при дворе баварского герцога. Многие из достойнейших клириков, принимавших участие во Вселенском Соборе, прославленные своими трудами и рассчитывавшие на то, что выбор падет на кого-нибудь из них, были немало обескуражены и обижены случившимся.

Но, тем не менее, выбор был сделан и освящен. На следующее же утро делегация, которую возглавил Архонт Аримана, отправилась в Мюнхен для того, чтобы сопровождать Кандидата в Менг для интронизации.

Официальная версия смерти Патриарха - апоплексический удар (покойный был весьма тучен и такой исход никого бы не удивил, тем более, что смерть произошла за пределами священного города, по дороге в Париж, где первосвященнейший не имел магической защиты). Но слишком многие убеждены, что умер он не своей смертью. Версии разнятся в зависимости от партийной принадлежности. Одни обвиняют Архонта Ришелье, которому приписывают идею созыва Вселенского Собора, после открытия которого Патриарх стал совершенно лишним; другие винят шведских террористов; третьи - Габсбургов, которым мир за столом переговоров словно кость в горле; иные - патрициев Менга, недовольных толпами смертных, наводнивших священный город и его окрестности:

Да что говорить! Со времени созыва Собора, в Менге и его окрестностях воцарился совершеннейший хаос. Ведь кроме призванных на Собор прибыли их слуги, охрана, секретари, всяческий люд, потребный для обслуживания влиятельных персон: торговцы, ювелиры, ростовщики, женщины для катания верхом, портные, повара, бесчисленные курьеры и посольства: И только сам Шамаш сможет разобраться: кто из них честный труженик, кто агент всесильного архонта Ришелье или протестантский террорист, а кто - первосвященник Поклонников Рыб.

Со времен созыва Собора произошло столько покушений (удачных и не очень), что к ним успели привыкнуть, а количество жертв в точности известно только городской страже. И как Патриарху взбрело в голову покинуть пределы Менга в такое смутное время?

Впрочем, траур закончился с отбытием делегации на встречу Кандидату. Вселенский Собор продолжил свои заседания, а жители священного города начали подготовку к празднеству: служители Храма кропят на проспектах и площадях, жгут благовония и готовят жертвоприношения; жители Города развешивают праздничные ленты с начертанными на них пожеланиями благоденствия и изобилия; патриции Менга, пользуясь случаем, выясняют меж собой отношения, пока отсутствует верховный владыка, способный держать их в узде; инквизиторы ищут заговорщиков, а городская стража вводит комендантский час.

И вот, по городу пронесся слух, что Кандидат со свитой всего в нескольких часах езды от Менга: