Это тоже не самый ранний архив. Самый ранний относился к 1992 году, а пожалуй что и к 91-му, не помню, и они были сожжены до последней страницы. Очередность, естественно, не помечена — да и какая, к черту, очередность! В то время я не признавал системы как таковой в принципе, когда дело касалось чего-то творческого.
Обычная глупость неофита... А может, это и правильно.



Гром расколол над миром облака,
И ликом непокорности, отваги,
Он пал с небес на землю; свысока —
И вниз, прекрасный темный ангел.

Он, гордый дух, послушно жить не смог,
Держал он под плащом чужого света
Тень дум своих, свой рок, и светлый бог
Вниз с неба сбросил падшего за это.

Он пал, ломая крылья, в бездну, вниз,
И жгла звезда сияющей вершины
Глаза ему; и темных крыльев свист
Терзал усильями немеющую спину...

Он был еще прекрасен и крылат,
Хранила еще память рая звуки,
Но темные глаза смотрели в ад,
И — бог не видел — взор был полон муки...

И ноги опалял огонь земли,
С него личина света облетала,
Крутился вихрь в сияющей пыли,
Взорвался свет, и... Ангела не стало.

...Безмолвно небо в тяжких облаках,
И Темный, нижних бездн в аду властитель,
Другой теперь, и лишь его глаза
Все те же... Ночь — теперь его обитель,

Но он хранит ту память о краях,
Где полны света лики его братьев...
Надежда, боль, печаль и темный страх —
Его судьбы главнейшее проклятье.

Теперь он страшен, темен лик его,
Терзает душу робкая надежда...
Он втайне ждет лишь только одного —
Что в небо воспарит и станет прежним.

Что свет, что тьма, как мне о том судить?
Кто прав, кто виноват, кто третий видит?
Бог силится предательство забыть,
И Падший тоже помнит об обиде...

Спокойны и неспешны облака,
Листва после дождя роняет влагу,
И Бог глядит на землю свысока,
И снизу смотрит вверх ужасный Дьявол.

Сто лет так пробегут за годом год,
И сто столетий утекут, быть может,
Не внемлет смертным синий небосвод
И Бездна их мольбы не слышит тоже.


Этот текст достаточно сильно опередил мой тогдашний уровень. Правда, из середины еще выброшен кусок о споре Бога с Дьяволом о праве на свободу для людей, три строфы. Но это уже несущественно...


Я видел вещие сны,
Но все же не верил им,
После захода луны
Растаяли сны как дым.

Но вспомнить старался я —
Ну что же за гранью, там?
И что за судьба моя —
Не верил я вещим снам.

Ставил свечу у окна
И долго в огнь смотрел,
Но, вспомнив видение сна,
Поверить ему не хотел...

Крылья росли за спиной
И тучи в небе росли,
Но кто-то сказал: «Постой,
Ведь ты же рожден в пыли,

И небо не дом людей...»
И я опустил глаза,
Крылья свернул, не посмел
В ответ ничего сказать.

Долго стоял у окна
И молча я в ночь глядел,
И, вспомнив видение сна,
Поверить ему не хотел...

??? — кажется, осень.
Предысторию текста не помню.