Более ранние архивы практически не уцелели — я их уничтожил. Должно было остаться несколько текстов, и я их наберу, если найду. Эти почти самые ранние — зима 95-го. Большинство из них относятся к «Обыкновенному богу» как дополнительные тексты, не вошедшие в эту вещь.

Январь


***

Вот он ушел, откуда не вернуться,
И только памяти за ним осталась нить.
Но что поделать — эти нити рвутся,
И невозможно их соединить.

И вот дрожит огонь в тени над свечкой,
И капля воска так прозрачна, как слеза.
Еще не ночь, а только ранний вечер.
Так отчего ж звезда так жжет глаза?

А жизнь идет, хотя все нити рвутся,
Дорога лишь вперед, не повернуть нам вспять.
Но есть страна, откуда не вернуться,
И никому ее не миновать...

А в небесах закатных кровь разлита,
И вот купается в ней солнце, как в воде.
Коль бог молчит, к кому тогда молитва?
Да вон хотя бы к этой вот звезде.
5.01.


Каменных домов четкий силуэт,
Бледный свет окон, мертвая вода...
Но из-за листвы льет свой чистый свет
В небе голубом ясная звезда.

Ветер, пролетев, тихо мне шепнет:
«Что ты здесь стоишь? Там, где я бывал,
Светится листва, радостен восход.
Что увидишь здесь? Жухлая трава,

Серые дома — вместо стен лесов...
Что же ты стоишь? Сумерки зовут.
Или про пути ты не видел снов?
Или ясный свет видишь ты и тут?»

Темнота, как зверь, дышит средь теней,
Город спит в ночи, улицы пусты.
Где-то солнце, но почему-то мне
Виден этот свет лишь из темноты.

Каменная щель темного двора,
Тишина, шурша, прячется сюда...
Все же светит мне блеском серебра
Путаясь в ветвях чистая звезда...
21.01.


Там, где прокляты камни,
И воздух, и травы,
Там захлопнуты ставни,
Вода — как отрава,

Там на крышах солома
Вздыхает под ветром,
Там колюч и изломан
Луч лунного света,

В поворотах мелькает
Пустая дорога,
И для этого края
Есть имя — тревога...

Там травы не бывает
Среди пепелища,
Там сердца замирают,
Там света не ищут,

И на нервном закате
Все красно от крови,
Там нет искры во взгляде
И смысла нет в слове,

И весь свет умирает,
И звезд не осталось,
И для этого края
Есть имя — усталость...

Там унылая серость,
Там холодно пламя,
Там не ведома смелость,
Сердца — словно камень,

Там отчаянье ранит,
И вечна разлука,
И для этого края
Название — мука...
29.01.


(А начало следующего текста мне приснилось, привожу его едва ли не только поэтому. Тоже относится к циклу о Проклятых. )

Себя считали яркою звездою,
А были вы лишь бледным огоньком,
Когда вы покидали отчий дом,
Смотрели на закат с немой тоскою...

Чего искали вы в молчащем небе?
О чем грустили, глядя на закат?
О невозможности пути назад?
О том, как ломок жизни тонкий стебель?

Расколот мир на две неравных части —
Чья вокруг вас сжимается ладонь?
Какой хранили вы в себе огонь,
Что шли, ничьей не покоряясь власти...

Легенды все стары и непонятны,
Ни правых не найти, ни виноватых...
18.02.


Страж заката скрывается в ночь,
Гасит ветер свечу на столе.
Звездный голос звенит во мгле,
От огня тень стремится прочь.

Голос ветра из сонной дали:
«Если скажут про смерть — не верь...»
Чей-то натиск сминает дверь,
Все. Вставай! За тобой пришли.
22.03., был эпиграфом к «Охотнику»

-Ой, папочка, а назгулы бывают на самом деле?
-Какие такие назгулы, сынок? Ах, это те, в черном и с мечами... Не стоит с ними знакомиться.
(Вместо прикола)


Оставайся. Постой — я тебя не виню,
Но неясная тень застилает рассвет.
И кому-то идти там навстречу огню,
А кому-то хранить этот маленький свет...
9.05.

(А это была песня, и она всем нравилась, кстати — в основном из-за музыки, потому что текст там дурацкий. И еще говорю наконец в последний раз — к Чечне это не имеет НИКАКОГО ОТНОШЕНИЯ!!! Мне тогда вся эта политика была глубоко похрену.)

Неравный бой, вскипает кровь,
Сшибается со звоном сталь,
У наших горных очагов
Меч иноземцев заблистал.

Волна в сияющей броне
Накрыла наших войск ряды,
В неравной и слепой войне
От нас останется лишь дым.

Ушла последняя стрела,
Последний воин рядом пал,
Оставив мертвые тела,
Все наши полегли средь скал.

За камни гор, за эти льды,
За пепел наших очагов,
Так я пошел — совсем один —
С кинжалом на стену щитов.

Ночами снится мне тот бой,
И ветер, пламенем одет,
И манит властно за собой
Виденье убежавших лет.

Оно преследует меня,
И этот сон приходит вновь,
Иду с кинжалом я опять
На стену вражеских щитов.

Но слишком много на земле
Обманов, горя и обид,
Не стало меньше за сто лет
Неравных и нечестных битв.

Когда я вижу чью-то боль,
Безвинно льющуюся кровь,
Я вспоминаю, как я шел
С кинжалом на стену щитов.
15.05.

(А это вещь прямо-таки концептуальная, хотя как стихам я бы этому и трояк не поставил. Повешу на стену, чтоб глядеть почаще и не забываться, ей-богу. И всем советую.)

Выбирай-ка друзей повнимательней,
Не смотри, что в лице красота,
Люди очень уж любят предательство,
Это их основная черта.

За спиною твоей они шепчутся,
Все, что смогут, припомнят тебе,
Если слишком кому-то доверишься —
Помолись своей горькой судьбе.

Поищи-ка ты лучше романтиков,
Доверяющих всем и всему,
Среди этих поменьше предателей,
Только все же не верь никому.
!0.05. (И, насколько я помню, написано это было не просто так)

(Еще одно, этакое кислотно-медитативное, особенное если на занудную мелодию. Кое-кому даже нравилось.)

Ветер позвал меня на север,
Я пошел за ним и нашел холод,
Я пошел за ним и нашел холод
в сияющем солнце...
Ветер позвал меня на юг,
Я пошел за ним и нашел пламя,
Я пошел за ним и нашел пламя
в сияющем солнце...
Ветер позвал меня на запад,
Я пошел за ним и нашел море,
Я пошел за ним и нашел море
в сияющем солнце...
Ветер позвал меня к восходу,
Я пошел за ним и нашел горы,
Я пошел за ним и нашел горы
в сияющем солнце...
Ветер позвал меня в сумрак,
В сумрак влажного леса,
Где цвел прекрасный цветок.

Я нашел там смерть,
Прекрасную смерть,
прекрасную смерть...
26.05.

Ставший странной привычкой
Алый дождь с серебром.
Здесь ни зло, ни добро,
Просто все как обычно.

Просто стало все ясным,
Среди ветреной мглы,
Просто пыль от золы,
Словно страшная сказка...
26.05. (Почти символизм)

(Опять песня, в тусовке ее слышали — раньше — а ко времени написания еще непонятно про что, у меня (тогда) никто никуда никогда не уезжал. Вредно, короче, книжки читать. А писать — еще вреднее.)

Волна две щепки разбросала,
А ветер листья разделил...
Меж нами дней легло немало,
Немало верст, немало лиг...

Немало загнанных коней
Падут добычей воронья
Среди обветренных степей,
Пока увидишь ты меня.

Нас жизнь, как буря, разбросала,
Нас кто-то сильный разделил.
Меж нами звезд легло немало
И лиг обугленной земли.

Немало лиг до глаз твоих,
И море жаркого огня,
Немало войн, немало битв
Пока увидишь ты меня.

Но в нас еще тепло осталось,
И свет в серебряной дали.
Волна две щепки разбросала
А ветер листья разделил...
3.06.(Грэм по каким-то неизвестным мне причинам думал, что это было написано уже после Обсидиана. Ошибался. После зато был написан текст, который Грэм потом терпеть не мог.)


(Следующий глюк — по Толкиену.)

На фоне солнца тень
Пронзающе-страшна:
Что сила многих стен,
Коли падет одна?

Что ты принес мне, Страж?
Что так бледна звезда?
Что ты принес мне?
-Страх.
Пылают города.

Кошмары наяву —
Чернеет небосвод,
На помощь позову,
А помощь не идет.

Что ты принес мне, страж?
Что в мире так темно?
Что ты принес мне?
-Страх.
Наш флот идет на дно.

Горящая земля
Уходит из-под ног,
И словно бы моля,
Скорбит о чем-то рог...

Что ты принес мне, Страж?
Что ненадежна твердь?
Что ты принес мне?
-Страх.
Повсюду только смерть...

Бессилье... Что за тень
Пылает на воде?
Не встав, уж умер день
И мир во мглу одет...

Что ты принес мне, Страж?
Чей крик вдали звенит?
Что ты принес мне?
-Мрак.
Ничто не устоит.
28.06.

Вершина древней цитадели
Рвет в клочья утреннее небо...
Ты помнишь, как ветра нам пели
О близости седого снега?

И мы ушли к полночным звездам,
Оставив холод и метели.
Мы не искали рая. Просто
Вовсю бежали от потери...
28.06.