Бертран Молчаливый
Гильом
Жан

(Альтернативная реальность — Гвиневера родила от Артура двух сыновей-близнецов и младшего — от Ланселота. Это тайна. Мордред не поднимал мятежа, но так же оставил потомство — сына и дочь-колдунью. Ланселот погиб в войне с Атруром, который был также убит. Предсказание — магия будет жива в этом мире, пока живо потомство Артура. Последний - король - в роду Пендрагонов будет упокоен на острове до поры, пока не суждено ему будет проснуться вновь.)


Над рекой плыл туман. Если бы Бертран был способен сейчас оценить красоту, он бы, пожалуй, остановился полюбоваться на это зрелище; но кроме еды и сна ему мало о чем думалось. Оруженосец временами глухо ворчал, но держался подальше, боясь схлопотать по шее. Когда-то черт дернул мальчишку за язык сказать отцу, что он не прочь бы побыть оруженосцем настоящего рыцаря, и вот теперь...
Дело в том, что сэр Бертран не умел отказывать. Причем речь не о том, чтобы не отказать даме, нет — это ведь долг каждого рыцаря, угодить даме — а просто он не умел сказать «нет» любому, кто его просил о чем-нибудь. Исключение составляли споры. Этот славный рыцарь никогда не спорил, ссылаясь на то, что некогда дал обещание своему старому отцу.
Обеты и обещания играли в его судьбе роковую роль...
Они ехали вдоль реки, по дороге, уже едва различимой в сумерках. За лес по ту сторону воды садилось солнце, подсвечивая туман розово-багряным светом, а облака — пурпурным, как королевская мантия.
Лошадь вздохнула совершенно по-человечески, и Бертран похлопал ее по шее.
-Все устали, что ж тут...
-Солнце садится, господин, - подал голос оруженосец. - И что бы нам было остаться в замке? Жареная дичь... Вино... Перина...
В животе заурчало.
-Захлопни пасть, Жан. Я бы никогда не взял тебя с собой, если б знал, что ты будешь все время ныть.
-Ну так отправили бы меня обратно!
-Не могу. Я обещал твоему отцу, что сделаю из тебя рыцаря. И я сделаю, даже если у меня на это уйдет весь остаток моей жизни! Я, между прочим, тоже голоден и не спал прошлую ночь, а не вою и не жалуюсь на весь лес!
Жан счел, что благоразумнее будет заткнуться, потому как от нытья и в самом деле не появится ни перина, ни ароматная жареная утка, капающая жиром и такая изумительная на вкус... Фаршированная яблоками и с петрушкой в клюве... С хрустящей золотистой корочкой, обильно посыпанная разными приправами, румяная, сочная...
-Ты слышал этот звук, Жан? Что это? - вдруг спросил Бертран.
-Это у меня в животе урчит, господин, - нехотя откликнулся юноша.
-В таком случае у тебя, вероятно, железный желудок... - пробормотал рыцарь и пришпорил лошадь.
Что-что, а звук, с каким железо в бою встречается с железом, он хорошо знал... В этих глухих местах немного было охотников до честных рыцарских поединков, поэтому латы были аккуратно увязаны и покоились на лошадиной спине позади Бертрана, а его защищала лишь легкая кольчуга, привезенная им когда-то из далекой восточной страны, где леса больше, чем людей.
Меч и щит, однако, он всегда держал так, чтобы без труда дотянуться в случае опасности, и на поляну, откуда раздавались звуки, он влетел, уже готовый встретить любого врага.
Как оказалось, спешил он не зря: одного незнакомца окружили шестеро, и хотя он ловко отбивался от них странным узким клинком, сил его надолго не стало бы. Бертран направил коня прямо на нападавших: обученная рыцарская лошадь сама по себе была неплохим оружием.
Шестеро нападавших явно были из низшего сословия, однако, вопреки ожиданиям, не бросились наутек, заметив его. Хотя не видя на новом противнике доспехов и не разглядев в сумерках щита, они вряд ли приняли его за рыцаря.
Он почувствовал короткий толчок: в седло вонзилась стрела. Видно, где-то позади, скорее всего на невысокой ветке одного из дубов, прятался лучник. Бертран испугался больше не за себя, а за коня — он сам был в кольчуге и опасался бы арбалета, но не лука, разве что стрела попала бы в шею. Ему не было нужды удостоверяться, что в него летела стрела, а не арбалетный болт — иначе кованое железо, прошив седло, вонзилось бы в спину коню.
Рыцарь счел за лучшее спешиться, чтобы не подвергать животное опасности, а заодно и не делать одолжение разбойнику, будучи достаточно легкой мишенью на конской спине. На него тут же бросились трое, размахивая клинками.
Бертран мгновенно отпрыгнул вправо и поймал на щит удар бежавшего первым, и тут же рубанул сам, не глядя. Разбойник оказался достаточно ловок, чтобы все же успеть увернуться. Пришлось, правда, тут же снова отскочить вбок, чтобы не дать другим обойти первого и напасть с трех сторон. Неким шестым чувством рыцарь догадался, что сейчас его ударят по ногам, и тут же опустил щит, одновременно поворачиваясь и нанося удар на уровне разбойничьих шей.
По мокрой траве покатилась голова.
Один из оставшихся разбойников, постарше, грязно выругался и отскочил, когда лезвие Флантирна, возвращаясь, едва не задело его бороду. Другой в это время метнулся за спину, метя в бок, а бородач атаковал одновременно с ним. И тут же получил колющий удар в живот. Понятно, у него хорошей брони не было — только кожаная куртка с нашитыми по ней железными полосками разной длины. Не глядя на выпученные глаза грязнобородого охотника до чужого добра, Бертран развернулся, ловя удар последнего из троих краем щита. На такой риск — пустить за спину вооруженного бандита — он решился, надеясь на свою кольчугу и плохого железа мечи нападавших. Но последний из оставшихся двигался достаточно быстро, чтобы все же зацепить рыцаря — не будь на Бертране кольчуги, он был бы довольно серьезно ранен.
Молодой грабитель всерьез испугался, почувствовав вместо податливого тела металл, и отпрянув, упустил хороший шанс остаться без руки, отделавшись только легкой раной. Выронив меч, он с воплем бросился наутек.
Поворачиваясь к отбивавшемуся от бандитов незнакомцу, он заметил Жана, как раз въезжающего на поляну, и крикнул:
-Осторожно, там лучник!
Незнакомый воин даром времени не терял — да и бертранов конь помог ему, сбив одного из разбойников на землю и от души пройдясь копытами по ребрам. Двое остальных уже удирали — один хромал на правую ногу, а другой зажимал рану на плече. На земле валялся брошенный кем-то из них длинный обожженный кол. Лучник, вероятно, тоже успел удрать — в сумерках не больно-то разглядишь; но не в обычае разбойников драться до смерти.
Незнакомец опустил меч, тяжело дыша, и с опаской посматривал на своего спасителя. Прятать оружие он явно не спешил, и Бертран получил возможность рассмотреть его странный меч. Это был длинный и узкий клинок, которым было сподручнее колоть, чем рубить, а рукоять вместо обычной крестовины была снабжена гладкой полусферой, прикрывавшей кисть. На левой руке вместо щита был намотан плащ, из которого торчала стрела. Одежда у него была хорошая, на шее красовалась золотая цепь, а кожаный плащ был покрашен в модный синий цвет. В общем, понятно, что ни одна разбойничья шайка не могла бы спокойно пройти мимо такого подарка судьбы...
Незнакомец, в свою очередь, разглядывал его щит.
-Благодарю за спасение, сэр рыцарь, - промолвил наконец он, в очередной раз переводя дыхание. — Я готовился уже предстать перед Господом... Как ваше имя, благородный сэр?
-Я назван при рождении Бертраном, а позже прозван был Молчаливым.
-Жаль, но прежде я не слышал о вас! Сам я прозываюсь Гийомом Странным, а еще меня прозывают Рыцарем-без-доспехов.