Учебник для вузов и тому подобные


Я боюсь младенцев, я боюсь мертвецов,
Я ощупываю пальцами свое лицо,
И внутри у меня холодеет от жути —
Неужели я такой же, как все эти люди?


-Итак, Алиса... э-э... Владимировна, - он сверился с ведомостью и сделал паузу, достойную театральной постановки, а не зачета по зарубежной литературе.
Лиса нервно потерла шрам на запястье.
-Боитесь, - констатировал Лысиченко.
-Ну что вы, Вадим... э-э... Андреевич.
Следовало бы добавить — «ты ведь все равно не поставишь мне зачет, козел хренов», но из тактических соображений этого делать не стоило. Лысиченко в следующем семестре должен был принимать экзамен.
-Тогда будьте любезны снять очки, с вами будет гораздо проще разговаривать.
Лиса сняла темные очки. Препод пристально посмотрел в светлые пронзительные глаза, странно выделяющиеся на смуглой коже. «Не боится», — слегка удивился он и почувствовал азарт.
За несколько лет работы в царстве студенток он понял, что не сойти с ума здесь можно лишь благодаря постоянной иронии (а точнее — тонкой издевке над студентами, как это обычно понимали все, пытаясь сдать ему зачет), да еще благодаря некоторым развлечениям, граничащим более с психологией, нежели с зарубежной литературой.
В.А. Лысиченко был еще совсем молод, можно сказать — тридцать пять лет, и имел внешность достаточно незаурядную, чтобы вызывать у студенток и немногочисленных студентов страх и почтение, а у совсем слабых морально личностей — даже порой нешуточную влюбленность. Он был хотя и небольшого роста, зато неплохо сложен, черноволос и имел яркие холодного оттенка глаза.
Кроме того, досконально знал свой предмет и страшно мучил этим студентов, хотя вроде бы последнему ежу ясно, что современному человеку, даже потенциальному филологу, какой-нибудь Байрон до лампочки.
Иногда Вадим Андреевич любил иногда втайне проводить некую параллель между собой и лермонтовским Печориным, склоняясь все же в свою пользу. Поскольку жизнь, как известно, игра, то следовало оторваться на полную катушку — пусть даже и устраивая неприятные развлечения окружающим. Все-таки развлечения, а удовольствие, как иногда кажется, можно получать от всего.
Ну, почти...


-Лиска! Что — сдала?
Она помотала головой.
-На чем?
Она усмехнулась.
-Спросил, как звали Вольтера.
-Ну и..?
-А потом спросил, что если я этого не знаю, то что я вообще делаю на этом факультете.
-Сволочь. Пойдем, покурим тогда — мне только через двоих заходить... Ой, смотри, Машка бежит — в слезах вся... Довел...
Несчастную мгновенно окружили, а Лиса лишь пожала плечами. Перспектива остаться с пустой зачеткой вставала в полный рост. Пофиг. Надоело.
Она включила висевший на поясе плеер, запоздало посокрушавшись, что не сняла его на время зачета. Кто его знает, что влияет на мнение преподавателя... Лиса уже давно поняла, что заполнение графы в зачетке зависит не от знаний или присутствия на лекциях, а всецело от желания препода поставить зачет. А на это самое желание препода может повлиять все что угодно... В том числе и болтающаяся на поясе техника.
Многие приходили во время сессии в «боевой раскраске» и характерно укороченной одежде, надеясь, что это улучшит их показатели хотя бы в глазах мужской части преподавателей, но с Лысиченко на это рассчитывать было нечего. Голова у него была достаточно холодная, а все остальное на оценки не влияло. «Если еще есть, чему влиять», - со злостью усмехнулась Лиса.

People are strange when you're stranger,
Faces look ugly when you're alone.
Women seem wicked when you're unwanted...

Она заметила стоящий на остановке автобус, однако догонять его было уже поздно.

...Streets are uneven when you're down.


Справедливости ради следует сказать, что принимать зачеты/экзамены/подобную фигню Лысиченко не любил. Это не настолько забавно, чтобы терпеть двадцать пять путаных объяснений, чем же отличается «Утопия» Томаса Мора от «Города Солнца» Кампанеллы, кто это вообще такие и как их воспринимали современники.
Последних троих он уже и не слушал — поставил зачет. Девушки с нескрываемым облегчением вылетели за дверь. Вообще говоря, мог и не поставить — это всегда зависело от настроения.