Камера смертных

(НА ПРАВАХ СНА)

Автор извиняется за небольшое издевательство над сомнительными идеями К.С. Льюиса и некоторых других христиан, а так же прочими идеологиями, не связанными с верой в бога.

В какой-то момент он наконец очнулся от своих тупых беспорядочных движений и стал наблюдать за собственными действиями и действиями окружающих. Умом он понимал, что существовало какое-то начало ему и его пребыванию здесь, но память и чувства говорили ему, что он был здесь всегда.
Он и так прекрасно знал, что находится вокруг, но все же огляделся вокруг. Помещение было довольно большим. В стенах были мутные окна, в каждом из которых была разная картинка: в одном были заснеженные горы, в другом — пасмурная мрачность осеннего парка, в третьем — волны, бьющие в песок и растекающиеся мутной пеной... Время от времени люди вставали и перемещались к одному из окон, чтобы поглазеть в него, тыкая пальцами. Потом они возвращались обратно и садились на свои места, что-то обсуждая с окружающими. И опять принимались за свои беспорядочные действия. Глаза большинства из них были стеклянно-бессмысленными, и казались сонными, а иногда и вовсе мертвыми.
Картинки в окнах медленно изменялись. Он обратил внимание на картинку в окне над собой: там был довольно скучный смешанный лес, выглядевший чуть натуральнее, чем картинки в других окнах — потому, что он был значительно ближе.
Сам зал был какой-то бесформенный, разглядеть и пощупать стену было почему-то невозможно. Пол тоже был неровный — он бугрился, как холмистая равнина. Люди отчего-то все время старались сесть повыше, иногда даже ссорились и дрались из-за этого, хотя наверху, если приглядеться, было то же самое, что и внизу. Когда драки приобретали особенно ожесточенный характер, с лязгом распахивалась двустворчатая железная дверь, и появлялись два здоровых амбала: один из них был мускулистым негром, а другой — голубоглазым блондином с классически правильными, «арийскими» чертами лица. Кто-нибудь из них выкрикивал имя человека, и тот выбирался из свалки и уходил с ними. Дверь захлопывалась. Иногда амбалы появлялись и без драки, и тоже забирали кого-нибудь; это происходило достаточно часто, чтобы прочие люди почти не обращали на это внимания.
Кроме двери, других выходов не было.
Основная деятельность людей заключалась в том, что успевшие забраться повыше спихивали вниз тех, кто тоже пытался к ним влезть, а те, что сидели внизу, постоянно пытались взобраться наверх. Иногда все стихало, и люди разговаривали. В процессе бесед опять возникали драки, и все повторялось. Бывало, драки, спровоцированные спорами, приводили к тому, что сидевшие внизу менялись местами с сидевшими вверху. Там, естественно, оказывалось тесно, и люди начинали пихаться и драться, чтобы столкнуть вниз как можно больше народа.
Ближе к двери пол был поровнее и драк было меньше, но в целом все выглядело так же.

Оглядевшись вокруг, он обратил внимание на себя. Он выглядел как человек, как и все вокруг. На груди, как и у всех, была белая табличка с надписями. На его табличке было написано:

«ивлев игорь сергеевич
МАЛ
РУССКИЙ
IQ 132 — 146
неверующий»

Дальше были еще какие-то слова и цифры, которые он не понимал даже приблизительно. Табличка держалась прочно, как приклеенная или привинченная, только он не ощущал ее как часть себя. Он не понимал, зачем она нужна.
Повернувшись к одному из ближайших соседей, он спросил:
-Что это?
Тот посмотрел на табличку стеклянными глазами и ответил:
-Это ты. Ивлев игорь сергеевич.
-Это? — удивился игорь. — Это не я. Это табличка.
-Эта табличка — и есть ты, - ответил стеклянноглазый. — Это твое имя. Ты МАЛ. Ты довольно умный.
-Умный — это хорошо, - сказал игорь. — А что такое МАЛ? Это имеет какое-то значение?
-Это имеет огромное значение, - удивился стеклянноглазый. — Это одна из самых главных вещей в твоей жизни. — Это значит, что ты должен вести себя, как МАЛ, и не должен вести себя как ФЕМАЛ. Для МАЛА вести себя как ФЕМАЛ очень плохо и стыдно. Это болезнь. ФЕМАЛ тоже не должен вести себя как МАЛ и претендовать на его права. ФЕМАЛЫ ниже МАЛОВ. Я горжусь тем, что я тоже МАЛ.
Он еще раз оглянулся вокруг.
-Но я не вижу никакой разницы! — воскликнул он. — Они ведут себя совершенно одинаково.
-Ты просто дебил, - сказал стеклянноглазый и отвернулся.
Присмотревшись еще раз к людям, игорь обнаружил, что МАЛЫ обычно агрессивнее и чаще оказываются сидящими наверху, но ФЕМАЛЫ обычно хитрее и им часто удается пробраться наверх, прячась за спинами. Цель у тех и других была одна и та же — влезть повыше. Однако, и те и другие охотно пользовались как грубостью, так и хитростью, и по их поведению нельзя было бы точно сказать, кто из них — кто.
Он повернулся к другому своему соседу и посмотрел на его табличку. На ней было написано ФЕМАЛ.
-Ты ФЕМАЛ? — спросил ее игорь.
Человек только кивнул на свою табличку и пожал плечами.
-Какая разница между МАЛАМИ и ФЕМАЛАМИ?
-Наши таблички отличаются, - ответил человек. Его глаза смотрели осмысленно, в отличие от соседа-МАЛА. — А в остальном — никакой. Правда, стеклянноглазые постоянно изобретают какие-то правила, которым должны подчиняться все люди. Например, есть правило, что только МАЛ и ФЕМАЛ могут пожениться. Если его не соблюдать, стеклянноглазые будут тебя ненавидеть, потому что ты нарушишь придуманное ими правило.
-Зачем эти правила?
Человек усмехнулся.
-Они постоянно ищут способы влезть повыше. А поскольку большинство стеклянноглазых глупы, они думают, что правила помогут им это сделать. Или нарушение правил.
-А какой смысл это делать? — удивился игорь.
-А чем им еще заняться? Только лезть наверх и изобретать правила, которые помешают другим столкнуть их вниз или влезть выше них. Стеклянноглазые постоянно пытаются поставить выше написанное именно на своей табличке.
-А что такое РУССКИЙ? — спросил его игорь.
-Это тоже на самом деле не имеет значения. Просто слово на твоей табличке. Стеклянноглазые придают этому большое значение и гордятся этой строкой, что бы там ни было написано. Когда там два или три слова, они гордятся каждым, когда одно — тем, что оно только одно.
Он кивнул на табличку соседа, на которой было написано РУССКИЙ / КАЗАХ.
Игорь еще раз внимательно осмотрел свои надписи.
-Почему одни надписи сделаны большими буквами, а другие маленькими?
-То, что написано большими буквами, ты сам изменить не можешь, - терпеливо объяснил сосед. — Иногда эти надписи подделывают, но все равно заметно, если внимательно смотреть. А маленькими — то, что ты можешь переписать сам, если захочешь. Или другие могут тебе в этом помочь...
Он невесело усмехнулся.
Игорь помолчал недолго, а потом снова спросил:
-Ты не лезешь наверх — что ты делаешь?
-Я думаю. Я отвечаю на вопросы, когда меня спрашивают. Я пытаюсь быть как можно мудрее.
-Как это?
-Мудрость — это то, что отличает нас от стеклянноглазых. А ум, — она ткнула пальцем в строку, которая начиналась буквами IQ, - то, что может помочь нам увеличить нашу мудрость. Или помешать этому. Ты можешь только сам понять, как это.
-Мудрость — это хорошо?
-По-разному...
Разумеется, игорь ничего не понял.

Через какое-то время железная дверь открылась, и раздался повелительный голос одного из амбалов. Сосед, который был ФЕМАЛОМ, поднялся.
Впрочем, табличка на его груди тут же пропала, и теперь невозможно было бы сказать, был он МАЛОМ или ФЕМАЛОМ и какой у него был IQ.
Игорь не захотел обращаться с вопросами к тому стеклянноглазому, который гордился тем, что он МАЛ, и пододвинулся к другому человеку, сидевшему чуть дальше.
-Что там за дверью? Куда их всех уводят?
-На расстрел, - охотно ответил МАЛ. — Все люди находятся здесь ограниченное время, а потом уничтожаются.
-Почему?
-Таков естественный порядок вещей. Если люди время от времени появляются, значит, должны и умирать, освобождая место другим.
-То есть, когда меня уведут, меня уже не будет?
-Конечно. Хотя слабохарактерные верят, что это не так.
-А как?
-Например, они считают, что после смерти появляются здесь опять, только с другой табличкой... Ты, я вижу, неверующий, - он ткнул пальцем в строчку на груди игоря. — Уже прогресс. Я вот атеист.
Он гордо постучал по своей табличке, на которой и вправду мелкими буквами было написано это слово. Он хотел еще что-то сказать, однако заметил, что сидящий выше по склону отвлекся. Моментально подобравшись, атеист прыгнул вверх. Завязалась потасовка.
На всякий случай игорь отполз подальше, оказавшись рядом с худым человеком с нервным взглядом. Зыркнув по сторонам, человек наклонился к уху игоря.
-Я знаю, что он тебе сказал. Ты ему не верь. Все атеисты духовно слепы, вот и несут всякую чушь. Ты хочешь знать, что по ту сторону двери?
Игорь кивнул.
-Стражи отводят тебя к Начальнику Тюрьмы, и тот решает, наградить тебя или наказать. Всех нас, истинно верующих в Него, он наградит, а остальных накажет — ну, разве что за исключением тех, кто совсем хорошо себя вел, хотя и не верил в то, во что мы верим. Разные там католики, мусульмане, сектанты всякие — эти будут жестоко наказаны, а может быть, и в самом деле уничтожены.
-А откуда ты все это знаешь? — тоже почти шепотом спросил игорь.
-Начальник Тюрьмы сказал.
-Тебе сказал? — удивился игорь.
-Ну, - слегка смутился истинно верующий, - не мне... Другим истинно верующим.
-Которые сказали тебе?
-Вообще-то он давно сказал. И Сына своего прислал, чтобы тот нам сказал. Очень давно.
-А откуда вы знаете, что это его сын?
-Ну Он же сказал нам, что Он его Сын! Мы, правильные, поверили и чтили Его, а остальные обиделись и стащили Его в самый низ, так, что стража Его увела по ту сторону двери. А перед тем, как совсем уйти, сказал, что всех, кто Ему поверил, наградят там, за дверью. Сейчас многие в него верят, но только мы, - он постучал по своей табличке, - верим правильно.
-А откуда ты знаешь, что те, другие, верят неправильно?
-Наши мне сказали. Они не могут ошибаться, потому что другие наши, до них, тоже так говорили. Не можем же мы все ошибаться!
Сзади послышался шум и возня. Один человек о чем-то спорил с другими. Те грозили ему кулаками и сердито что-то говорили. Наконец спорящий воскликнул:
-Да ну вас на хер!
Он повернул к себе свою табличку и поскреб ногтем одну из надписей. Начисто отскоблив ее, он нацарапал на появившемся пустом месте: «буддист», и пополз в сторону окна, в котором виднелись заснеженные горы.
-А те, другие, неправильные, не боятся быть наказанными за неправильность? — снова спросил игорь, повернувшись обратно.
-Ну, сами-то они думают, что правы они, а не мы. Но мы-то знаем, кто прав на самом деле!
Истинно верующий победно улыбнулся.
-А чем правильные от неправильных отличаются? — не отставал игорь.
-Тем, что мы соблюдаем правильные правила. А те соблюдают неправильные, вредные правила, или вообще их не соблюдают. Даже если они не видят в этом никакого вреда, а видят наоборот пользу, все равно их правила противны Начальнику Тюрьмы и его Сыну, а значит, неправильны! А уж Они-то знают, что для нас хорошо, даже если нам от этого плохо. Им сверху виднее. В конце концов все будут вынуждены выбрать между нашими правильными правилами и наказанием. Правда, еще не сейчас, а тогда, когда камеру совсем закроют и всех выведут.
-То есть у меня нет никакого выбора?
-Наоборот! Ты абсолютно свободен в своем выборе. Когда Начальник Тюрьмы предоставил нам возможность не соблюдать правила, он дал нам свободу! Ты можешь их не соблюдать, но тогда ты будешь страшно наказан. Ты окажешься таким же злым, как убийцы, воры и насильники, тебе придется выбрать это, если ты не выберешь наши правильные правила. И настоящая свобода в том, чтобы ты сам, абсолютно свободно, выбрал их! Конечно, есть только два варианта: либо тебе будет очень, очень плохо — и ты сам будешь в этом виноват — либо ты абсолютно добровольно и искренне станешь таким, как надо Начальнику Тюрьмы!
-Что-то я не вижу в этом никакой свободы...
-Ты просто еще глуп и не видишь истины! — почти сердито воскликнул истинно верующий. — Я умнее и лучше тебя, потому что я знаю истину, а ты не знаешь! Когда ты станешь умнее, если станешь, то поймешь, что я прав!
Истинно верующий обиженно надулся и уполз в сторону. Игорь обеспокоенно уставился на свою табличку, но на ней по-прежнему было написано «неверующий». Потом подумал, что надписи мелким шрифтом изменяются только с его ведома, и немного успокоился.
-Не обижайся на него, он просто еще молод, - сказал кто-то.
Игорь обернулся и увидел еще одного человека.
-Видишь ли, он не так давно уверовал и полон похвального рвения, но...
-Ты что, тоже истинно верующий? — с подозрением спросил игорь.
-Конечно. Я, правда, считаю, что правила второстепенны по сравнению с тем, что Хозяин Тюрьмы ЛЮБИТ тебя.
-Что значит ЛЮБИТ?
-Значит, желает тебе только хорошего и делает для тебя только хорошее. И нам. И всем, даже тем, кто здесь, в камере, сидит выше всех, хотя им тяжело может прийтись, когда их выведут.
-Но мне здесь не нравится! — удивился игорь.
-Ты еще не понимаешь блага того, что с тобой происходит, и полностью поймешь только когда тебя выведут. Пока ты просто должен подчиняться правилам или стараться это делать, а со временем поймешь их смысл. Ведь таков естественный порядок вещей — ФЕМАЛЫ должны слушаться МАЛОВ, и все мы должны слушаться Хозяина Тюрьмы. Это благо для всех нас, хотя оно может нам не нравиться.
-А почему ФЕМАЛЫ должны слушаться МАЛОВ? — спросил игорь, глядя на табличку собеседника, на которой было написано МАЛ.
-Потому, что они здесь специально для этого. У них есть свои почетные обязанности, которые сильно тяготили бы нас, делай мы все это сами, а у нас, МАЛОВ, есть свои удовольствия, которые им понять не дано. Они и сами желают нас слушаться, если они праведны.
-А ты уже нашел какого-нибудь ФЕМАЛА, который желал бы тебя слушаться? Я хотел бы спросить его кое о чем.
-Ну... пока нет, - ответил он. — Но я их всех очень хорошо знаю, я ведь был долго знаком с одним из них.
-Как же МАЛЫ, привыкнув к ним, будут обходиться без них по ту сторону двери? — полюбопытствовал игорь. — Там ведь нет табличек, я сам видел, как таблички пропадают, когда кто-то уходит сквозь дверь.
-Там всем выдадут другие таблички, - уверенно ответил знаток ФЕМАЛОВ. — Таблички, которые будут гораздо лучше этих.
Игорь засомневался, нужна ли ему вообще эта чертова табличка, но промолчал.
В этот момент железные створки опять распахнулись и показались две мощные фигуры — черная и белая. Странно, но за порогом все равно ничего нельзя было разглядеть за вившейся серой мутью.
«А вдруг она просто растворяет людей в себе?» — подумал игорь с некоторым испугом. С одного из холмов спустился человек и скрылся в тумане. Растворился или нет?..
Рослые стражи снова захлопнули створки.
-А те двое, - кивнул на амбалов игорь. — Они МАЛЫ или ФЕМАЛЫ?
-Они, несомненно, МАЛЫ... Но ФЕМАЛЫ им не нужны.
-Но ведь на них нет никаких табличек?
-А ты что, не можешь отличить их друг от друга без таблички? Вон тот, например — один на небольшом пологом холме — точно МАЛ.
-Пойду проверю, - сказал игорь и двинулся в сторону предполагаемого МАЛА. И даже не обернулся в сторону оставшегося позади «верующего», боясь увидеть обиду на его лице.
Когда он подполз к холму того человека, то зашел со стороны, куда был направлен его взгляд и заговорил, не подходя близко, чтобы человек не подумал, что его хотят скинуть вниз.
-Ты МАЛ или ФЕМАЛ? — спросил игорь.
-Ослеп? — человек кивнул на свою табличку, на которой было написано ФЕМАЛ. — А нафига тебе?
-Там один человек, который верит в Хозяина Тюрьмы, сказал, что запросто может отличить МАЛОВ от ФЕМАЛОВ, не видя таблички. Он думает, что ты МАЛ.
-Да уж, - фыркнул человек, - верно, из меня МАЛ получился бы лучше, чем из него! А причем тут Хозяин Тюрьмы?
-Он сказал, что тот повелел, чтобы ФЕМАЛЫ слушались МАЛОВ. Что вам хорошо от того, что вы нас слушаетесь.
-А может, нас тоже надо бы спросить, что для нас хорошо, а что нет, а? Почему это я должен обслуживать кого-то, кто, прикрываясь волей Хозяина Тюрьмы, будет тешить свое самолюбие за мой счет?
-Он думает, что Хозяин Тюрьмы лучше знает, что для нас лучше.
-Что, лучше постоянно утешать какую-нибудь соплю, которая только и делает, что жалуется, что ее не ценят? Щас!
-Ну, наверное, не все МАЛЫ такие... - начал игорь.
-Мне одного хватило, спасибо. Во-он он валяется, в низинке... Если б я его слушался, сам бы там лежал. А он сверху. Всем МАЛАМ надо быть выше хоть кого-нибудь, иначе вы не умеете. Потому эту дурь и выдумали... А теперь ползи отсюда, пока я не разозлился.
Игорь решил, что дешевле будет удалиться. Он хотел было поговорить с валяющимся в низинке, на которого ему указали, но тут увидел что-то интересное. Небольшая группа людей что-то делала с одним из холмов, не пытаясь на него влезть.
-Ра-два, взяли! — командовал один.
-Что вы делаете? — спросил игорь, приблизившись.
-Хотим сровнять холм, - ответил ему тот, что командовал. — Давай с нами на благо общего дела?
-Зачем?
-Чтобы все сидели одинаково, конечно! Вообще-то мы хотим сровнять все холмы, но пока только один. Давай!!!
Холм два раза вздрогнул, потом дернулся и сдулся.
Командир вдруг воровато оглянулся и уселся на небольшую кочку, оставшуюся на уродливо сморщенной поверхности пола. Остальные ровняльщики выпрямились, утерли пот и расселись по поверхности бывшего холма.
-А почему это ты на голову выше? — с подозрением спросил один из них.
-Ну я это... Ну просто сам, от природы, повыше тебя... - начал оправдываться командир. — Я специально отрастил большую голову, чтобы придумать эту замечательную идею всемирного выравнивания... Все на благо общего дела, товарищи!
-Мы теперь все должны быть одинаковые, - сказал еще один, подбираясь поближе.
Уже подозревая, к чему идет, игорь со всей возможной скоростью рванул он них в сторону, где было меньше всего народу. За спиной уже дрались.
«Это были первые люди, которые не обратили внимания на мою табличку, — подумал вдруг он. — Да и идея, в принципе, хорошая — чтобы все сидели на одном уровне... Только ведь все равно они будут стремиться сесть повыше. Жаль...»
Он задумчиво побрел дальше мимо какой-то возбужденно разговаривающей группы. Оратор втолковывал что-то другим людям, но те слушали его не очень внимательно.
-Ты!!! — вдруг заорал говоривший, тыча пальцем в сторону игоря. — Такие как ты тормозят прогресс и мешают жить остальным! Мерзкий тунеядец!
-Я? — удивился игорь. — Но почему? Как это я могу тормозить ваш прогресс?
Окружающие подняли головы и слегка оживились, предвкушая драку, которая позволит им занять лучшее место.
-Ты не желаешь лезть на холм!
Игорь даже остановился от удивления.
-Ты что, дурак? Я ж тебе не мешаю на него лезть! Наоборот...
-Либо ты должен лезть, либо сесть и сидеть на месте, а не бегать туда-сюда!
-А почему я собственно, должен на него лезть? — непонимающе посмотрел на него игорь.
-Да потому, дурья твоя башка, что высота, на которой ты сидишь, и есть мерило твоей истинной ценности среди всех людей! Это то, к чему ты должен стремиться! Идти в гору!
-Но когда меня выведут, я ведь должен буду сойти с холма? Зачем я должен терять время, чтобы лезть на него, а потом удерживаться?
-Да если все будут такими как ты, вообще никаких холмов не будет! Будут одни ямы!
-А мне-то что? — хмыкнул игорь и пополз дальше.
Оратор задохнулся от ярости и раскрыл рот, чтобы что-то заорать, но тут кто-то ловко толкнул его в спину, а сидевший внизу дернул за ногу. Дальше наблюдать за ним не было смысла.

Когда он в очередной раз остановился передохнуть, к нему приблизился человек и, смущенно опустив глаза, спросил:
-Ты все время куда-то идешь... Что ты делаешь?
Игорь задумался и почесал в затылке.
-Я... Ну... Ищу смысл своего пребывания здесь.
-О! — обрадовался человек. — Мы тоже! Тебе надо к нам!
-А что вы делаете? — осторожно спросил игорь.
-Мы пытаемся выяснить, для чего мы здесь, - ответил тот, схватив его за руку и таща за собой. — Мы хотим знать смысл всего! Мы собираем мудрость и рассказываем ее друг другу!
-Мудрость — это хорошо?
-Конечно! Мудрость — это лучше всего! Это самое главное!
Он затащил игоря в просвет между двух холмов на относительно ровное место, где сидело множество людей. Кто-нибудь один говорил, а остальные слушали, а потом они менялись. Иногда завязывались споры, но довольно вялые и короткие, после них никто не уходил в железную дверь.
Игорь сел и стал слушать, что они говорят.
Каждый из этих людей говорил, как он представляет себе окружающее, как люди соотносятся со своими табличками и Начальник Тюрьмы с камерой. Некоторые считали, что никакого Начальника Тюрьмы нет и быть не может, что есть только камера и то, что в ней находится, и все это есть независимо от того, может кто-то видеть это или нет. Другие думали, что эта камера — только отражение другой, более совершенной и полной, чем эта, а один вообще полагал, что есть только он один, а всех остальных он сам попросту сочинил.
Наконец игоря тоже попросили сказать, что он думает, и он честно описал камеру, таблички на людях и железную дверь. Когда он закончил, все вокруг недоуменно посмотрели на него.
-Все?
-Все.
-Но, позвольте, а какое место в вашей системе занимает Хозяин Тюрьмы? Вы соглашаетесь с его существованием или отрицаете его? И из чего это следует?
-Никакого не занимает, и ни из чего не следует, - ответил игорь. — Я ничего о нем не знаю. И что там, за дверью — тоже не знаю. Я там не был.
Среди сидящих вокруг послышался возмущенный гул, точно он сказал что-то ужасное. Игорь смутился и поспешно отполз в задний ряд, спрятавшись за спинами.
Один из оказавшихся с ним рядом людей успокаивающе похлопал его по плечу.
-Ничего, молодой человек, - сказал он. — Не самое плохое начало. У вас хорошая идея, только несколько... э-мнэ... сырая. Вам просто надо научиться следовать определенным правилам, и все пойдет на лад. Вам нужно научиться думать.
-Но откуда они узнают что-то о Хозяине Тюрьмы? Его же никто не видел!
-Мне всегда импонировала юношеская самонадеянность... Они ДУМАЮТ. И вам бы неплохо этим заняться.
-Просто думают... И все?
-О, этого вполне достаточно. Достаточно, чтобы их доклады, в отличие от вашего, воспринимали более... э-мнэ... положительно.
-Ну тогда и я пойду подумаю, - пробормотал игорь и пополз прочь.
Думать он, надо сказать, не желал, а желал забиться в уголок подальше ото всех. У него возникло впечатление, что все люди делятся на две части — стеклянноглазых и ненормальных, и так сразу и не скажешь, что хуже... Но угла не было. И некуда было деться от них — лезущих на верх, праздноваляющихся, пассивных и агрессивных, совершенно одинаковых людей... Они очень походили на копошащихся на блюде белесых червей, хотя он и не помнил, что такое «блюдо» и «черви» и откуда он знает эти слова. Мудрость и глупость, ум и безумие... Какая разница?
Он спросил бы, что ему делать дальше, но уже и слышать не мог этого человеческого слова «правила», с которого начинался почти любой разговор. Простые вопросы больше всего провоцируют драки, это он уже понял. И ответов на них все равно никто не знает.
Тогда игорь сел и решил, что просто ничего больше не будет делать.
Сначала люди сидели рядом или медленно ползли мимо. Потом начали настороженно оглядываться, боясь, видимо, что он метит на их место — но игорь просто сидел, не делая никаких поползновений взобраться повыше или ухватить кого-нибудь за пятку, даже когда его этой пяткой пытались спровоцировать на что-нибудь более любопытное.
Потом на него начали глазеть ближние соседи и даже приползали дальние, из тех, кто не беспокоился за свое место. Они тыкали в него пальцами и шептались, а потом расползались; и их место занимали другие любопытные. Наконец один из людей подполз и спросил:
-Скажи, гуру, как мне влезть на гору?
Игорь не помнил, что такое гуру, но все же ответил:
-Просто влезь, и все.
Человек посветлел лицом и воскликнул:
-Ты открыл мне истину! Надо сделать это ПРОСТО! Просто сделать! И тогда это будет просто! Спасибо!
Игорь подумал, что они отстанут, но тут же подошел второй, который спросил:
-Как мне избавиться от сомнений?
И тогда он ответил:
-Не думай.
Игорь даже немного удивился, что на свете может быть такое облегчение, какое отразилось на лице человека. Тут подошел третий, и игорь понял, что их уже очередь. И каждый готовит свой дебильный вопрос, на который нужно дать ответ.
Этот третий спросил:
-Что мне делать, чтобы избежать предательства?
Игорь сказал:
-Прогони всех друзей.
И пока посветлевший разворачивался, чтобы удалиться, игорь закрыл глаза, чтобы никого не видеть. И пока взволнованный голос спрашивал его, что сделать, чтобы читать в мыслях других людей, он попросту заткнул уши, чтобы ничего не слышать.
В голове зазвенела гулкая пустота, в которой не было ничего. Ни солнца, ни звезд, никаких других тел, да и самого пространства не было — и даже, наверное, пустоты, которая ему примерещилась... Следовало заново создавать мир; и он развел руки в стороны и...

...Потом стал свет, и он от неожиданности открыл глаза и отнял руки от ушей...
Люди, которых накопилась уже целая толпа, ругали его за то, что он свернул с пути истинного и перестал давать им ответы, которые так важны, и мешает им идти к мудрости.
-Но я не обещал вам никаких ответов, - вслух удивился игорь, не сразу вспомнив, о чем речь. — Я и сам их не знаю!
Все стоявшие рядом с ним возмущенно закричали, что он лжепророк, и пришлось быстро уносить ноги. Игорь понял, что говорить ему тоже не следовало начинать, раз уж решил сидеть тихо... Его не интересовали таблички и не интересовали стеклянноглазые, и откровенно выводили из себя ненормальные.
Наконец он набрел на относительно тихое место и уселся подремать.