Цветы.



Сколько она себя помнила, Дина мечтала сниматься в кино. Она прекрасно осознавала, что шансов у нее на это почти нет, и мечтала об этом пассивно, не собираясь ни поступать в театральное, ни искать себе продюсера, который влюбится в нее без памяти и поставит на главную роль в своем фильме. Правда, осознание многих печальных подробностей взрослой жизни не мешало ей часами любоваться на себя в зеркало, одеваться с тонким вкусом и играть Джульетту в школьном театре. Дина Яцкевич — удачное имя для звезды, но не настолько, чтобы гробить ради этого жизнь и здоровье.
Будущее свое она видела скорее в удачном замужестве, чем в кинокарьере и вообще в какой бы то ни было карьере. Она прекрасно понимала, что красива, и не собиралась этого стесняться и как-то скрывать.
Сейчас она любовалась собой в зеркало, чуть щуря глаза и гордо приподняв голову, так, что волосы в красивом беспорядке обрамляли тонкое аристократическое лицо. Глаза у нее были удачного, ненавязчивого зеленого цвета, большие и глубокие — как раз такие, в которых многие и тонут, а кожа белая и аристократически ровная. Дине казалось, что она напоминает Сидни Прэскотт из «Крика», правда, она в упор не помнила, как же зовут актрису, которая ее играет. Может быть, она и в самом деле была похожа, а может, просто верила в это, потому что ей было так удобнее.
Вопрос веры был для нее всегда вопросом удобства; даже в Бога она верила ровно настолько, чтобы не бояться будущего и носить крестик, но все же не настолько, чтобы ходить в церковь или, скажем, признать идею единобрачия. Она считала, что молиться глупо, а тем более глупо, если надо становиться ради этого на колени перед иконой, образ на которой и на человека-то не похож, не то что на бога. К тому же, она думала, что никто, даже Всевышний, не обязан обеспечивать ее благами за здорово живешь, или, к примеру, за молитвы и исповеди; в свою очередь она не считала, что сама кому-то что-то должна.
Это монолитное представление о мире и своем месте в нем нарушалось лишь присутствием родителей. Брат же был старшее ее на семь лет, и Дина никогда не воспринимала его как брата — сначала у него были свои мальчишечьи дела, потом — институт, потом — работа, а скоро, видимо, появится еще и семья... В отличие от нее, братец не был красавчиком, зато был умником и компьютерным гением; Дина особенно не вникала в его занятия, ибо ее познания в компьютерах ограничивались в основном игрушками и «Вордом», в котором было удобно набирать рефераты. Что ж, возможно, она не была очень умной, зато была рассудительной и умела отказываться от журавлей в небе в пользу синиц в руках, что не всегда можно сказать и о более взрослых особах.
Родители у нее были средние из лучших, если можно так сказать — они следили за крайностями и частностями, но довольствовались общим. Мать даже не требовала отличной учебы, как требуют многие — ей хватило задвигов старшего сынка-отличника, и ее вполне устраивали четверки дочери. Отцу вообще было по большей части наплевать, у него была какая-то там научная работа, которая занимала почти все время. Вопреки телевизионным воплям о нищете современной науки, зарабатывал он неплохо, хотя возможно, не все из его доходов были известны государству.
Родители — тема обычно либо очень скучная, либо очень грустная, а иногда и то и другое вместе.