John A. Volfinger

Мальчик из леса


В долине между двумя зелеными холмами жил-был волшебник. Он был уже старый и совсем седой, и лет ему было много даже для долгого века волшебников — в соседней деревне уже состарились те, кого он знал ребенком, когда только пришел в те края. Звали его Альбином.
Никто из поселян не помнил, чтобы он делал что-нибудь особенно волшебное, разве что превращал по праздникам воду в пиво или делал из куриных перьев маленьких золотистых птичек, которые смешно и непонятно разговаривали или целыми днями пели странные песенки, которые любили дети и терпеть не могли взрослые. Однажды он превратил ящерицу в изумрудно-зеленого маленького детеныша дракона, но дочь деревенского пекаря так перепугалась, что он был вынужден пообещать ничего подобного впредь не проделывать.
Альбин жил на дереве — его домом был огромный старый вяз на опушке леса; в ветвях которого был выстроен целый дом из крепких сосновых бревен, и поэтому летом в нем всегда пахло смолой, а зимой было тепло и сухо, и гораздо уютнее, чем в каком-нибудь каменном доме в городе. Окна у дома были круглые, а внутри помещался самый настоящий камин, у которого волшебник любил сидеть вечерами и греть ноющие старые кости.
Изредка к нему прилетала лесная скопа составить старику компанию и поймать пару мышей, водившихся в соломенной крыше (рыбу, которой обычно питаются скопы, она не любила), и он тихо разговаривал с ней и редко, когда она позволяла, гладил серые перья. Теперь люди разучились говорить с животными, да и тогда это было привилегией мудрецов и лесных эльфов... А птицы могут рассказать очень много любопытного тому, кто понимает их язык. Говорят, что маленькие дети понимают его и теперь, если они не заняты капризами и дают себе труд слушать, да еще если поблизости нет взрослых, которые своим глупым шумом способны даже червяков в земле напугать. Говорят еще, что друиды могли разговаривать с деревьями, и Альбин, хоть и не был друидом, тоже это умел — и некогда уговорил вяз вырастить свои ветви так, чтобы ему было удобно построить на них свой дом.
Всем известно, что настоящие волшебники живут в башнях; они и сами уже позабыли, почему так повелось, но все равно жили в башнях, потому что знали — так положено. Во всех книгах было написано, что волшебники должны жить в башнях, среди паутины и пыльных фолиантов, и — главное! — среди сушеных лягушачьих лапок. Даже самый нерадивый ученик знает, что они не нужны ни для зелий, ни для заклинаний, но каждый колдун непременно вешал пару связок в северный угол, потому что так полагалось.
Но Альбин был не такой, как все. Мало того, что он жил на дереве и не держал в доме всякую гадость, так он еще и пыль вытирал с каминной полки, а дома у него жил огромный рыжий кот, а не черный, какой положен всем колдунам. Да к тому же в соседнюю деревню он ходил сам, а не ждал, пока к нему придет дрожащий от страха староста и принесет масло и вяленую рыбу, и хлеб, как положено, и поэтому все считали, что его можно не бояться.
Вот и в тот вечер он спустился в долину сам, опираясь на толстый дубовый посох и бормоча про себя таинственные слова.

Деревня называлась Вайперс, и все жители страшно гордились этим, утверждая, что «Вайпрес» звучит хорошо и благородно, по крайней мере, лучше и благороднее, чем «Кокрич».
Кокрич был соседний городок, размером почти такой же, как и Вайперс, но рынок его был больше и в городе было даже одно здание в три этажа — дом местного купца Эмиля Тика, и жителей там было почти четыреста человек, а в Вайперсе — всего триста. Зато у вайперсцев был свой собственный волшебник, который и спустился как-то осенним хмурым вечером вниз в трактир.
От холода он кутался в плащ, однако вечерний глухой туман пробирал до костей, и старый Альбин то и дело вздрагивал от холода. В трактире было почти пусто, так как осенью никто никуда не ездил по раскисшим дорогам, а что до местных жителей, то назавтра был будний день, а даже последний лентяй знает, что нельзя долго веселиться по вечерам, когда назавтра много работы. Только толстый трактирщик Вилор хмуро протирал кружки в углу и ворчал под нос какую-то песенку.
-Ну что, Альбин, - удивился он. - Чего это принесло на ночь глядя твои старые кости? На улице небось хо-о-лодно.
-Да уж, того и гляди, снег пойдет, - откликнулся старик и достал из кармана трубку и кисет с табаком, думая погреться. - Ты ведь небось скучаешь и не ждешь гостей в такую-то пору!
-Еще бы, - откликнулся Вилор. - Погода больно сырая, а если кто и прется мимо на рынок в Кокрич, так в обед или вовсе с утра, а не в полночь! Верно, никого уже и не будет. Давай-ка, налью тебе кружечку, чтоб сидеть не скучно было.
-Тогда уж налей две, - сказал Альбин и стал пускать из своей трубки развесистые золотистые клубы дыма.
Трактирщик удивился и ничего не спросил, так как полагал, что волшебникам лучше знать, что и зачем они делают.
Альбину и впрямь было лучше знать, потому как не далее, как через десять минут дверь открылась, и на пороге показалась закутанная по уши в плащ фигура, едва не достающая головой до потолка.
-Садись, Эмери. - кивнул волшебник, не выпуская трубки из зубов. - Припозднился ты, и не жалуйся, коли твое пиво почти выдохлось!
Вилор-трактирщик вытаращил глаза на странного пришельца, но ничего не спросил. Вместо этого он принес на их стол блюдо с колбасой и хлебом и незаметно попытался заглянуть гостю под капюшон, думая хотя бы узнать, похож ли он на человека, который способен оплатить свой ужин, или нет.
Хитрый Альбин заметил это и тихо кашлянул, а потом заметил вполголоса:
-Говорят, любопытство кошку сгубило. А я от себя добавлю, что не одну... И его жертвами становились не только кошки!
Вилор мигом убрался за стойку и оттуда навострил уши.
В любом городе или деревне, где население меньше тысячи человек, появление чужака — редкая новость, которую обсуждают все от мала до велика неделю, а то и больше; и трактирщик уже предвкушал, как расскажет о странном пришельце завтрашним утром каждому, кто захочет слушать — то есть всем.
Странный человек хмыкнул и протянул руку к кружке, даже не сняв капюшон, что, как известно, крайне невежливо. Плащ у него был по эльфийской моде, хотя и гораздо больше. (Не знаю, как теперь, а раньше люди, эльфы и гномы носили плащи по-разному. Люди делали плащ обычно из прямоугольного куска плотной ткани, складывали ее углом и оборачивали вокруг плеч, а чтобы плащ не сваливался, закалывали его фибулой. Гномы шили простой широкий плащ, но в него можно было и завернуться в случае необходимости, а капюшон с широкими зубцами снизу — отдельно и делали чуть светлее; эльфы же сшивали полукруглый плащ целиком с длинным капюшоном, который обычно свисал за спину, но если эльф не хотел открывать лица или прятался от дождя, то такой капюшон мог скрыть всю голову, а при необходимости и две.)
Так вот, странный человек и не подумал снять капюшон. Наоборот, он еще сильнее надвинул его на лоб, так что торчали только усы и кончик носа; видно было, однако, что кожа у него обветренная и грубая, а плечи под плащом шириной не менее полутора локтей — в общем, за эльфа его и с закрытыми глазами принять было невозможно.
-Вот уж верно чуял, старый енот, что я зайду сюда. Я ведь не посылал тебе вестей! А ты даже про пиво не забыл...
И он с наслаждением откинулся на стуле и сунул нос в кружку. Так они посидели некоторое время, собираясь мыслями. Альбин дымил своей трубкой, гость пил пиво и нервно постукивал костяшками пальцев по столешнице.
Вилор от любопытства нырнул под стойку и подполз поближе, чтобы слышать разговор волшебника и его гостя. Его не заметили там, и любопытный трактирщик не шевелясь сидел под стойкой, хотя ему было неудобно и быстро затекла нога, больно упиравшаяся в жесткую ножку табуретки, и жадно вслушивался, хотя пока что вроде бы ни о чем не говорили.
-Ты ведь знаешь, что случилось, если нашу скопу не подбили красноперые стрелы, - наконец сказал гость.
-Она слишком быстра для этого, а я еще не разучился понимать птиц... Ты привез его сюда? Черт, Эмери, ты ведь знаешь, как это опасно! Засада...
-Альбин, ты забыл, что я уже не мальчик. Он пока не здесь, и с ним Бальдвин и Дервин.
-Поменьше имен, Эмери. Ты ведь знаешь, чем это может кончится.
-Мой брат прячется в горах. Обо мне никто еще не проведал, и черт меня возьми, если я не знаю, как мне повезло. Но Элмер не так удачлив. Он старший, и все по праву досталось ему; лишь удача — мне. И я так думаю, мое наследство больше!
-Ты прав; удача в любое время дороже денег, но если нет головы на плечах, не спасет и она! Тише!
Они забормотали что-то почти неслышно, и умирающий от любопытства Вилор приник ухом к стойке, не в силах расслышать, что же они говорят.
-... уверен?
-... эльфа в лесу. Дервин... не знают...
-... мальчика. ... мог бы только...
-... кто-то сделать больше? ... хотя бы... за это!
-... Послезавтра. Но...
Вилор не мог ничего разобрать, а через несколько фраз гости и вовсе перешли на эльфийский. Трактирщик все равно внимательно слушал, пока среди мешанины незнакомых слов не услышал:
-...Гарт.
Он замер от страха, и, как велела ему его природа, застыл на месте, чтобы немедленно не наделать глупостей. Опомнившись, он стал потихоньку отползать в сторону кухни, теперь уже не стараясь ничего услышать. Вскоре гость поднялся и вышел, небрежно бросив на стол серебряную монету. Альбин еще некоторое время пил свое пиво, а когда потянулся за посохом, Вилор вышел проводить его.
Лицо трактирщика было белым от страха, а руки тряслись, но Альбин ничего этого не заметил, до того задумался. Так, пыхтя трубкой, он и вышел в ночь, а Вилор, ежась от ужаса, остался в тепле своего трактира.

Вилор не рассказал об этом разговоре наутро. Он вообще никому ничего не сказал — ни жене, ни своему приятелю Тому, да и сам постарался как можно быстрее забыть про это.
А через пару дней у Альбина на дереве появился ребенок. Он уже не был младенцем: глаза его были осмысленными, он умел ходить и разговаривать, хотя казался совсем маленьким, и ступеньки лестницы, по которой Альбин обычно взбирался на вяз, были для него велики.
-У мага появился ученик, - судачили в деревне. Трактирщик Вилор смолчал и тогда, но страх его так и не оставил.
Миновала хмурая слякотная осень, а за ней и зима, которая была в том году снежной, как никогда. Подошла весна; некоторые вещи в мире случаются быстро, даже если стараешься за ними уследить.
Так минуло десять лет.
Тим — так звали мальчика — вырос, но выглядел всего лет на девять, был худеньким и рост его был меньше роста сверстников-людей, которые в этом возрасте уже женились. Всякий, кто понимал в таких вещах, распознал бы в нем эльфийскую кровь, однако выглядел Тим вполне обычно. Он и был сущий ребенок, потому что жил у волшебника, а кто каждый день видит чудеса, на всю жизнь останется немного ребенком, даже когда у него вырастет борода до колен.
В нем можно было угадать эльфийское происхождение лишь по более ярким, чем у людей, большим глазам, и волосы его были необычно светлыми, густыми и тонкими, а совсем светлая кожа выдавала потомка Гордых эльфов, которых люди в насмешку называли «Надутыми».
По меркам этого народа он еще должен был гулять за ручку с мамой, но поскольку Тим был все же наполовину человеком, то и взрослел куда быстрее.
Тим хорошо знал, кто он такой, однако у него хватало благоразумия не хвастаться перед детьми из Вайперса своим происхождением (и это говорило о том, что он умный мальчик; ведь не у всякого ребенка достанет терпения сдержаться и не похвастаться, особенно, когда есть чем).
Эльфийское имя его было Элькеринтайр, но на слух людей оно было уж очень длинное и необычное, и поэтому все звали его гораздо проще — Тимом. Как и его учитель Альбин, Тим очень любил деревья, и первое, чему его научил старый волшебник, была магия друидов, вернее, самые ее начала — как понимать деревья, лечить их и не ссориться с ними. Теперь почти все деревья неразумны и разговаривать с ними бесполезно, но некоторые, особенно старые и благородные, вполне способны устроить вам неприятности, если сломать им ветку.
А если человек, в котором еще не уснула память о древних законах, прислушается к ночному лесу, то сможет даже иногда услышать, как шепчутся между собой клены или тисы... Ибо, как известно, магия просыпается ночью, когда засыпают люди.
Во время, когда жили еще волшебники, с этим было гораздо проще, и со многими деревьями можно было поговорить и днем — если знать как. Человеческого языка они не понимают и сами на нем не говорят, но однако вполне способны указать на что-либо, что кажется им важным.
Так вот, одним прекрасным утром Тим решил прогуляться по лесу. Он гулял довольно долго и успел уже изрядно устать и проголодаться, когда заметил, что старая ива у ручья зачем-то старается привлечь его внимание. До этого он никогда не говорил с ивами — уж больно они заносчивые, да и несут обычно всякую чушь — вроде того, как рано осенью начнут опадать листья или о влиянии августовского дождя на здоровье корней. Но все же он подошел к ней, и узнал что-то на самом деле интересное — оказывается, в ближнем овраге недавно умерла старая волчица по имени Фури, оставив сиротой маленького волчонка. Других волков поблизости не было, а сам детеныш был еще слишком мал, чтобы прокормиться.
-Да, малыш, не повезло тебе, - вздохнул Тим, завернул его в теплый шерстяной плащ и унес домой.
-Где же ты будешь его держать? - спросил Альбин, увидев лохматого грязного щенка. - Он ведь сам на дерево не влезет. Знаешь, волки ведь не кошки и на деревьях не живут...
-В следующий раз я принесу из леса рысь, - пообещал Тим, обрадовавшись, что волшебник не собирается его ругать.
-Придется тебе самому построить ему дом, - сказал Альбин, ухмыляясь в усы.
-А разве ты не можешь сделать ему волшебный домик?
-Знаешь, Тим, человеческие способы делать вещи обычно быстрее и надежнее волшебных. А если мы, маги, зачем и нужны, так только затем, чтобы делать то, что нельзя сделать по-человечески. Так что сходи-ка лучше к Берту-плотнику и попроси у него досок и пилу. Я думаю, вряд ли тебе будет лишним знать, как с ними обращаться... Кстати, эта болтливая ива не сказала тебе, как зовут малыша?
-Похоже, он еще слишком мал для того, чтобы лесные звери звали его как-нибудь... Наверное, нам можно назвать его самим, как ты думаешь?
-Но не раньше, чем мы его устроим и накормим. Не забудь, кстати, принести молока.

Так пришлось Тиму идти еще и в деревню. Вайперсцы хорошо знали его, однако вечно смеялись и подшучивали, когда он появлялся в долине — не со зла, а просто от того, что он не был таким, как они. Надо сказать, что ученик мага — это совсем не то, что взрослый маг. Взрослый маг за глупую шутку и в лягушку превратить может, а ученику приходиться терпеть все это или отвечать на подначки как обычному человеку — либо такой же шуткой, либо, если дело совсем плохо — то и кулаком приходится. И все-таки даже с учениками магов лучше не связываться — ведь когда-нибудь они вырастут и превратят-таки обидчика в лягушку. А уж тогда жаловаться будет некому...
Правда, Тим в этот момент думал, как бы получше устроить волчонка, а вовсе не о том, как он будет превращать кого-то в лягушку. А проблема была в том, что Берта-плотника не оказалось дома. Зато дома был Толстый Пит, его сын — возрастом младше Тима, зато гораздо больше и сильнее. Он сидел, развалившись на крыльце и большой круглой ложкой ел варенье. Оно капало ему на живот, Пит вытирал его пальцами и облизывал, и поэтому у него в варенье был еще и нос, и щеки, и подбородок. И даже на лбу было пятнышко.
-Ишь ты, проворчал он, облизываясь. - Молодой мастер припожаловали. Чего надобно?
-Альбин просил взять досок у Берта. Ты его сын, может, выручишь меня?
Толстый Пит задумался. С одной стороны доски были не его, а отца, и ему все равно было, что с ними будет. С другой стороны, просто выполнить просьбу Тима и отпустить его казалось ему скучным.
Пит задумчиво поскреб ложкой стенки банки, и вдруг ему в голову пришла отличная идея.
-Слушай, Тим, - сказал он наморщив лоб. - Я дам тебе эти чертовы доски, если ты выручишь меня. Видишь ли, я без разрешения съел варенье, и мне влетит от матери, если я чего-нибудь не придумаю с этим — ведь она пересчитывает варенье на полке каждый вечер. Правда, она умеет считать только до пяти, а банок было восемь, но она ставит их на полке так, что может сосчитать банки с каждой стороны. И если сегодня у нее цифры не сойдутся, то она задаст мне ремня.
Тим подумал и сказал на это:
-Хорошо. Только покажи мне эту полку.
Пит согласился и провел его в дом. Полка с вареньем у госпожи Агаты была сделана углом и довольно высоко от пола, но, встав на табуретку, Тим смог заглянуть туда. На полке было всего пять отделений: центральное угловое и еще по два с каждой стороны от угла. В по краям стояло по две банки с вареньем, и в средних и центральном отделении было еще по одной.
-Ты взял варенье из середины? - спросил Тим.
-Ну да, - ответил толстый Пит. - Я думал, так будет незаметнее.
-А зря, - ответил Тим. - Как я понял, госпожа Агата считает варенье с каждой стороны.
-Да, - кивнул Пит.
-Тогда, если она посчитает его теперь, то решит, что ты съел сразу две банки.
Пит посчитал банки, шевеля губами, и удивился:
-И правда... Но я же съел только одну!
Тим усмехнулся и быстро переставил банки так, что в центре было их три, а во всех остальных отделениях по одной.
-Вот так твои родители ничего не заметят, - сказал он, сомневаясь, стоило ли помогать кому-то в обмане. - А теперь дай мне доски. Только вот что, Пит... Если ты захочешь воспользоваться этим трюком еще раз, то дождись, пока госпожа Агата наварит побольше варенья. А не то даже я тебя выручить не смогу.
-Возьми доски там, под навесом, - буркнул Пит, а сам остался пересчитывать банки.
Тим вздохнул и вышел на улицу. Набрав обрезков досок под навесом, он перевязал их бечевкой и закинул за спину. Он даже не надеялся, что Пит поможет ему, хотя он был гораздо сильнее его, и этот вес не показался бы ему большим. Толстый Пит вовсе не был плохим — например, он никогда не пользовался случаем ударить Тима или всерьез оскорбить его, но все же ему было очень далеко до хорошего мальчика.

Связка была тяжелой и неудобной, и когда Тим донес ее наконец до дома, день шел уже к вечеру. Отдохнув и посоветовавшись с Альбином, он начертил на земле прутиком будущий дом для волчонка, но волшебник покачал головой.
-Он же вырастет, Тим, - и показал рукой на уровне своего бедра. - Через два года он будет уже вот такой. Наши северные волки самые большие во всей стране.
Когда Тим наконец сделал дом для волчонка — это получилась большая кривоватая конура, в которую при желании мог бы втиснуться даже взрослый человек — тот уже спал.
-Не будем его привязывать, - сказал волшебник. - Не думаю, чтобы он убежал от нас. Как ты думаешь, волки едят кашу? Правда, пока ему будет более уместно молоко...
-А как мы будем звать его, Альбин? Я не знаю, какие надо давать имена волкам.
-Пусть пока будет Малышом. А как подрастет, я думаю, сам сможет выбрать себе имя.
Так они и решили.
Альбин быстро уснул, а Тим все ворочался с боку на бок: полная луна мешала ему спать. Говорят, если луна мешает спать, то это одно из двух: либо ты влюбился, либо тебе не дают покоя будущие приключения. А ночью иногда особенно хочется приключений, хотя это вроде бы и не вовремя.
Тим далеко не всегда был послушным, особенно когда его донимало любопытство. В последнее время его сильно интересовала одна книга из библиотеки Альбина, та, у которой был черный переплет с красивыми серебряными буквами. Скорее всего, там были заклинания, в которые запрещено совать нос несовершеннолетним волшебникам, и следовательно, таковым волшебникам очень хотелось свой длинный нос туда сунуть.
Между нами, обычно во всех «взрослых» книгах нет ничего особенно интересного, кроме того, что их почему-то нельзя трогать. Если бы это не было запрещено, то не сомневаюсь, что ни один подросток или ребенок и близко бы к ним не подошел. В самом деле, ну что может быть веселого и интересного в учебнике по анатомии? Да и сами взрослые (например, студенты-медики) думают иногда, что лучше бы никакой анатомии вовсе не было, до того им неинтересно.
Так вот, и у волшебников есть такие книги, которые нельзя брать детям. Можно было бы еще понять, если бы там были заклинания, как превратить манную кашу в шоколад, или как написать шпаргалку, которую невозможно найти, но обычно там какая-нибудь жуткая скучища про вызов демонов или оживление мертвецов, или описания каких-нибудь зелий из всяких дохлых крыс и навозных жуков, которые и читать-то противно, не то что пить.
Тим понимал все это прекрасно, но поделать с собой ничего не мог.
Так, он тихо встал и прокрался к одной из полок с магическими книгами. Он прекрасно видел в темноте, потому что был все-таки наполовину эльфом, а они хоть и невелики ростом, а в темноте видят получше нашего. Поэтому ему не составило труда найти нужную книгу, даже не зажигая свечи.
Она была написана гномьими рунами; в наше время почти никто не понимает по-гномьи, да и в то время это трудный язык был мало кому известен. Приглядевшись, однако, Тим обнаружил, что гномьим был лишь алфавит, а написанные им слова были вполне человеческими; книга называлась «Создание и обучение гомункулусов».
Гомункулусы — это такие магические существа, похожие на уродливых младенцев. Черные маги обычно держат одного-двух, и используют их для своих черных дел вроде магического сканирования или составления сложных заклинаний. Альбин не был черным магом и обходился без этих ужасов, однако в целом книга была небесполезна для опытного мага, особенно некоторые разделы в ней.
Тиму были совершенно неинтересны гомункулусы, однако он встретил в книге одно очень любопытное заклинание, которое обучало человеческой речи всякий предмет или живое существо, обладающее душой. С его помощью можно было научить разговаривать, к примеру, магический посох или кольцо; говорят, один маг держал у себя даже говорящий котел, который очень смешно комментировал гастрономические достоинства зелий из крысиных хвостов. Правда, у гомункулусов изначально никакой души нет, и их приходится одушевлять специально, но Тим вовсе не хотел создавать гомункулуса, а хотел научить разговаривать рыжего кота.
Выяснив заклинание, он накинул свою ученическую мантию от ночного сквозняка и прокрался в кухню, где обычно спал кот...

Надо сказать, что хорошо учившиеся волшебники обычно могут разговаривать с животными без всяких заклинаний, просто так. Тим же еще кое-как разбирал мысли деревьев, потому что они как правило очень простые, а вот зверей понимал с трудом. Еще хуже было с рыбами, но их вообще понять очень трудно, потому что они думают не так, как те, кто живет на суше. Он очень хотел спросить Рыжего о том, откуда у кошек целых девять жизней, тогда как у людей — всего одна, и полагал, что коту об этом известно больше, чем Альбину.
На самом деле кошки ничуть не глупее людей, потому волшебники их и держат — кошачий совет иногда мудрее советов самого древнего старца, да и в магии они весьма неплохо разбираются, хотя сами колдуют редко, считая, что настоящий кот должен уметь обходиться без колдовства.
Итак, он тихо подкрался к коту, который безмятежно дремал на печке, и прошептал над ним заклинание (не буду приводить его здесь; меня недавно до полусмерти напугала говорящая печатная машинка, а если я начну направо и налево раздавать подобные заклинания, то скоро разговаривать начнет буквально все вокруг).
Рыжий открыл глаза, внимательно посмотрел на Тима и презрительно зашипел.
-Не понимаю, - огорчился Тим. - Неужели не сработало?
Он совсем позабыл, а может, просто никогда не знал, что на кошек магия не действует. Можете попробовать, если не верите: сколько над кошкой не колдуй, ничего не будет. Зато вот кошка, если захочет, может заколдовать человека: наверное, все не раз видели старушек, которые носятся со своей кошкой так, будто она хрустальная — вытирают ей лапы по пятнадцать раз в день, гладят, чешут, кормят разными вкусностями и таскают на руках. Обычно это значит, что ленивый кот околдовал свою хозяйку, потому что ему лень вылизываться и ловить мышей самостоятельно. А те, кто им не нравится или просто очень чувствителен к магии, начинают вдруг чихать и сморкаться (люди считают это «аллергией», но на самом-то деле это кошачья магия).
-Может, я что-то не так сделал? - озадачился Тим. Он был уверен, что заклинание запомнил абсолютно точно (только между нами: оно слишком простое, чтобы что-то в нем перепутать), но почему тогда Рыжий не заговорил с ним по-человечески?
Он немного подумал и решил попробовать еще на чем-нибудь, вроде волшебной сумы Альбина или старинного боевого ножа, который украшал стену гостиной, но, поразмыслив еще, нашел более подходящий объект.
Тихо прокравшись по приставной лестнице вниз с дерева, он заполз в конуру Малыша. Волчонок не спал, а трясся и жалобно скулил.
-Замерз, маленький? - пробормотал Тим, взял его на руки и стал осторожно гладить. Он прилег на ворох сухих листьев, насыпанных внутри, и свернулся вокруг щенка, стараясь согреть его своим теплом.
Когда Малыш немного притих, он высвободил одну руку, сделал в воздухе положенную фигуру и пробормотал заклинание. С его пальцев сорвалось несколько холодных зеленых искр, они опустились на мягкий детский мех волчонка. Тот шевельнулся и опять чуть слышно заплакал. Тим снова склонился над ним и услышал тихое:
-Мама...

...От Альбина ему конечно здорово влетело за ночное приключение, но, как все добрые волшебники, он не умел сердиться долго. И больше всего он ворчал не по поводу заглядывания в книги, не предназначенные для учеников, а по поводу волчонка.
-Ты хоть иногда думай, Тим! Какой же это теперь волк? Ты видел когда-нибудь, чтобы волки вот так запросто говорили по-человечески? Он ведь теперь не зверь и не человек, а и вовсе непонятно что. Он теперь везде чужак — для волков «человечий выкормыш», а для людей «жуткое говорящее чудовище».
-Я и сам такой, Альбин, - тихо напомнил Тим. - Для людей — «длинноухий Тим»... Я ведь слышу, как они называют меня в спину! Да и эльфы вряд ли отнесутся ко мне хорошо.
-Тут ты ошибаешься, - возразил маг. - Но опять же, это все равно не причина, чтобы делать других подобными себе вопреки их желанию.
-Прости, учитель... - Тим уже не чувствовал никакого удовольствия от своей шалости, и даже от того, что у него есть теперь собственный говорящий волк. - И все-таки... А кто мои собственные родители? Я даже не помню своей матери... Только двух... человек?
-Бальдвин и Дервин — лесные эльфы, Тим. Твои дальние родичи, между прочим.
-А... отец?
Альбин только вздохнул.
-Не могу я тебе пока ничего рассказать, Тим. Для твоего же блага, честное слово... Вот что, ученик! Все-то я тебе, старый пень, все уши прожужжал теорией, а вот практика... Ты ведь небось и файербола не наколдуешь, случись такая нужда. Так что пойдем-ка на горелую поляну, мантию только одень. А то последние штаны прожжешь.
Тим натянул свою зеленую ученическую мантию, здорово мятую, но целую, хотя ее носил учеником сам Альбин. Как известно, настоящие магические мантии зачарованы против огня, кислоты и прочих случайностей, какие бывают с учениками магов (да и с учителями этих учеников — и куда чаще).
Горелая поляна называлась так потому, что когда-то на ней выгорел лес, и с тех пор не росло даже травы, разве что совсем редкая по краю, и деревья были все обгорелые на высоту примерно двух футов. Пожар произошел здесь лет пятнадцать назад из-за охотника, неосторожно выбившего трубку на сухую летнюю землю, и не подоспей тогда Альбин, лес мог бы сгореть до самых Дымных гор. А так на память о летней засухе и неосторожном охотнике осталась только эта выгоревшая плешь. Малыш, увязавшийся за ними, с подозрением обнюхал землю.
-Начнем с файербола? - поинтересовался Тим.
-Вряд ли тебе это по силам. Ты ведь помнишь, чему я успел тебя научить в обычной магии?
-Вызову волшебного света, левитации небольших предметов, - начал перечислять Тим, теребя край полинялой зеленой мантии. - Замедлению падения... Заклинанию эха... Огненной искре, вызову родника... Ну, заклятие речи я сам выучил...
-Обормот... Негусто у нас с тобой, Тим. Этак ты только лет через сто посох получишь. Ты ведь слышал про обязательные экзамены на любую магическую степень выше колдуна? Так вот, тебе они наверняка предстоят.
-Ну и... Это же нескоро еще. К тому же, где это написано, что ученик мага обязательно должен сам стать магом?
-Не должен, но тебе придется... Приступим. Ты ведь прятаться умеешь?
-Ну... да.
-Обычным способом, верно? А вот теперь будем учиться прятаться с помощью магии. Итак, все просто, если ты прячешься где-нибудь заранее, пока никого нет. Тебе нужно только найти тихий угол, где о тебя никто не запнется, и прочесть заклинание... Попробуй.
Альбин отвернулся и стал громко считать, как будто играл с Тимом в прятки. Досчитав до десяти, он медленно повернулся обратно — видно никого не было. Маг нагнулся и погладил волчонка:
-Ну что, Малыш, где Тим?
Тот подбежал к дереву и с притворной угрозой заворчал на одну из веток примерно в пяти футах над землей. Альбин что-то негромко пробормотал, взмахнув рукой, и в воздухе проявился Тим, сидевший на ветке свесив ноги.
-Хорошее место, - одобрил маг. - Правда, как видишь, это заклинание не прячет запах. Так что любое существо с острым нюхом тебя запросто найдет. Собака, волк... Или гоблин, к примеру. Более сложные заклятья тебе пока не по силам, так что будь добр, постарайся не попадаться собакам, если пойдешь воровать яблоки в деревне... Кстати, найти спрятанные таким образом вещи ты тоже пока не сможешь, в том числе магически укрытые ловушки. Вывод: соваться в башни магов и пещеры горных троллей тебе также рановато.
-Угу, - вздохнул Тим. Не то чтобы он уж очень мечтал о тролльих сокровищах, но скорее всего, заглянуть в настоящую магическую башню ему очень хотелось.
-Так... Далее. Рассмотрим более сложную ситуацию: допустим, тебя уже увидели. Что ты будешь делать?
-Бежать, конечно. Когда увидели, прятаться поздно.
-Представь, что бежать некуда. Ты же не будешь ждать, пока тебя сварит какая-нибудь нецивилизованная компания в годами не мытом котле.
-Не знаю, - честно сознался Тим.
-Это просто. Если ты сразу произнесешь заклинание, тебя мигом найдут — это если оно вообще подействует. Видишь ли, это всего лишь разновидность иллюзии, которая сообщает сознанию преследователя, что тебя здесь нет. А если он уже знает, что ты есть в этом месте, то будет продолжать видеть тебя все равно. Так что, перед тем, как его читать, ты должен как-нибудь отвлечь внимание — какой-нибудь вспышкой или дымной завесой... Попробуй.
Тим спрыгнул с ветки, отряхнул ладони и буркнул что-то под нос. Под ногами мага вспыхнула яркая искра, а когда он поднял глаза, то увидел лишь край мантии своего ученика.
Альбин подождал немного, но пятно изумрудно-зеленой ткани не исчезало. Маг подошел поближе и рассмеялся — в кустах валялась только мантия, а самого Тима не было.
-Вот сорванец, - довольно пробормотал волшебник. - Вылезай, Тим! Вот уж правда, учить эльфа в лесу прятаться...
Довольная физиономия выглянула из-за дерева с противоположной стороны поляны.
-Здорово, - честно признал Альбин.