Мусор

(вместо авторского предисловия)


Мусор и литературное произведение — родные братья. Образы и сюжеты возникают из мусора, растут на мусоре, превращая умственную его разновидность в бумажную, и, наконец погибают в нем, списанные в макулатуру потомками, не оценившими труда предков.
То, что рукописи не горят — прекрасный миф, основанный на надежде грешников на царствие божье: вроде, и не заслужил, но вдруг найдется-таки бриллиант в груде испорченной бумаги... Меня простят и вознесут на небеса.
У Курта Воннегута в одном произведении есть такой эпизод, когда главный герой роется в собственном сознании, пытаясь отыскать там хоть что-нибудь ценное, хоть одну медную монетку реальных достоинств, а находит лишь пыль и мусор... Я думаю, большинство людей проделывали что-нибудь такое в какое-нибудь пасмурное утро (я в том смысле, что вряд ли этот момент мог быть одним прекрасным днем), с похмелья или после неудачного признания в любви, к примеру. Боюсь, для обывателя это был бы смертельный номер, ведущий к запоям и намыленной веревке — при условии, что он был с собой абсолютно честен... Но все мы давно заврались. Сейчас даже Иуда не повесился бы, убедив себя, что в конечном итоге его поступок был благом для окружающих, властей и даже самого Христа.
Мы больше семидесяти лет считали, что Бога нет, а сейчас те, кому он вдруг понадобился, по привычке живут так, словно он лично выписал им индульгенцию на все случаи жизни. Носить крест, ходить в церковь и быть при этом вором, разбойником и убийцей?
Оригинально...
Впрочем, Ницше сказал, что Бог умер. Логичнее было бы исходить из этого — все лучше, чем считать его старым мелочным евреем из Ветхого завета или даже сумасшедшим пофигистом из Нового, который законы-то написал, а ментов не завел... Если не считать таковыми инквизицию.

...О чем это я? О литературе, кажется. Так вот, рукописи еще как красиво горят — собственными глазами видел. Интересно, сколько за двадцатый век сгорело булгаковых и ахматовых? Про такую мелкую рыбку, как солженицыны и всякие там замятины, я даже не говорю. Англичане Блейка в помойке раскопали, а наши — «Слово о полку Игореве»... А скольких не раскопали?
Собственно, история и есть помойка — что-то останется, что-то уцелеет совершенно случайно. А эти мои слова даже и на помойку не попадут, потому что не существуют на бумаге, а лишь в виде магнитной записи. По крайней мере, пока. «Графоман» — это ярлык, который приклеивают современники, потому что через сто лет про тогдашнего графомана никто не вспомнит. Да и не все ли равно в могиле? Пачкая бумагу, наивно думать, что оставляешь Правду потомкам. Их все равно еще нет. Объективных причин немного — а) это способ высказаться, придать плоть мыслям, которые некому сказать в жизни. б) — возможность убежать от действительности и помечтать о том, чего нет и не будет у тебя, на время поверить в безнадежную реальность грезы... Большинство остальных причин являются патологией и интересны специалистам-медикам. Я — случай А+Б, и со временем все больше А, чем Б. Может быть, потому, что все меньше нахожу такого, о чем можно бы помечтать и попускать слюни. Так почему-то получается, что любое воображаемое благо на поверку оказывается совсем не таким, как его представляли, и чтобы это узнать, необязательно его добиваться. А как поверишь в иллюзию, если она расплывается под пристальным взглядом?
Воздушные замки...
Никому не покажется, что облако — это замок, если оказаться у него внутри. Но всем, образно выражаясь, очень хочется вымокнуть. Никто не желает помнить, что картины лучше рассматривать издали, иначе они могут перестать быть красивыми... Или вообще утратят смысл и образ, а станут неаккуратными бессистемными пятнами на холсте.
Я знаю, от излишнего рассудка всех тошнит, никто не хочет увидеть бревна в своем глазу, а более того — бревна в глазу собственной сказки. Вот я и не указываю этих бревен — ищите их сами, если хотите, а с меня хватит. Кошка, один раз сев на горячую плиту...
...Я знаю, что это словоблудие, графомания и прочее. Я вообще не верю, что это кто-то читает. Но остановиться не могу...
...потом не сядет и на холодную.

Странно, но персонажи отчего-то обретают свою жизнь. Попросту оказываются не такими, как их задумываешь, а иногда так, что и не знаешь, как он поведет себя на следующей странице... Как будто он живет там сам по себе. В любом городе N-ске свои правила, до обидного не такие, как хотелось бы, и подавно не такие, как правильно бы. Идеального мира там никогда не будет, иначе кина бы не было. Даже льюисовские «Хроники Нарнии» описывают те фрагменты сказочной истории, когда в совершенной стране случается какая-нибудь гадость; а иначе о чем писать? Как только утихает страсть и кончается боль, получается, что и писать не о чем — даже ручка из пальцев вываливается. Мы настолько привыкли, что хоть что-нибудь должно быть плохо?
В самом деле, нельзя же иметь сразу все блага — и герой, и морду не набили. В том-то и дело, что герой симпатичен лишь с битой мордой, непременно парой мужественных шрамов и на одре смерти, хотя во всех этих обстоятельствах ничего героического нет. Но как же без них-то? Непобитый герой вызывает насмешку, а пощады попросить ему гордость (и потенциальный героизм) не позволяют. Правда, кастрировать героя не рекомендуется — без сеновала ведь не обойдешься, как же без любви-то? И потом, родившийся наследник дает неисчерпаемые возможности для всяких там «Дегенерат-убийца пятьдесят лет спустя»...
Нет, это, пожалуй, уже слишком. Так недолго и до дегенерата-графомана докатиться, пусть и под первым номером...
Лично на мой взгляд, человеческая неосторожность, глупость и мелочность дает гораздо больше материала для литературы, чем картинные злодеи и картинная же любовь, пусть и без хэппи-энда... Которого даже в псевдореальной жизни все равно никогда не бывает. Трагедии случаются, а вот хэппи-энд... Разве что «а назавтра они умерли тихо и счастливо, так и не проснувшись». Смешно?
Зимний пейзаж на календаре — заоконная идиллия, зализанная до неправдоподобия неизвестным дизайнером. Зимний пейзаж за окном, серая унылая реальность февраля... Сейчас делают скульптуры из мусора, в мусоре живут, забивают им любое пустое место. Почему бы не превратить мусор еще и в литературу?
Мусор заполняет чердаки и подвалы, мусор заполняет тела и разумы. Мусор с экранов, мусор на книжных лотках...
Мусор.

И вот ты видишь это на мониторе, или даже держишь в руках распечатку, журнал или — о господи! — книгу... Что-то, что затем станет битым винчестером или соответственно оберткой для селедки (будем вежливыми...), и начинаешь смутно подозревать, в какой выгребной яме все это в конце концов утонет.
Что, первый раз такие мысли? Ну когда-то же ведь надо утратить невинность и посмотреть наконец на мир целиком.
Упомянутому дизайнеру, не поставившему копирайта на заоконном пейзаже, никогда не приносили порванных в клочки фотографий, прося восстановить портрет человека, который давно умер. Бог знает, зачем это им. Но каждый раз, когда кто-нибудь из родственничков хочет тебя «щелкнуть», начинаешь прятаться за спины, опасаясь, что лет так через семьдесят неизвестный родственник, возможно даже не твой прямой потомок, притащит безымянному спецу по программе, чьим далеким предком был «Фотошоп», именно ТВОЮ фотографию, требуя сделать ее резкой и выкрасить в модный зеленый цвет.
Наверное, я поэтому так плохо получаюсь на снимках.
Знаете, я на самом деле не хочу жить с людьми, я боюсь того, что у них в головах.
Вот что у тебя в голове? Да, у ТЕБЯ, нечего мне тут искать в моей дерьмовой писанине высокое искусство и абстракцию, я совершенно конкретен.
Если ты начинаешь задумываться над этим дурацким вопросом, то можешь все это дальше не читать, а просто выделить этот файл — если это файл — и нажать на клавиатуре shift+delete, а лучше отформатировать винчестер. А если это распечатка, то заверни в нее свою селедку и успокойся. Ты еще не созрел или уже перезрел, чтобы читать это. Так что не занимайся фигней.
Бытие нижеописанного города N-ска — вернее, описание его — предназначено исключительно и только для тех, кто твердо уверен, что в голове у него мусор. И никаких истин вам этот текст не объяснит и уроков не преподаст, сразу говорю. Просто пополнит мусорную копилку в голове еще парой никчемных маленьких кусочков.
Узнавать истины и извлекать уроки дуракам проще всего из собственных шишек, обретенных своевременно. А я не собираюсь тешиться мыслью, что до меня и моих буковок снизойдет некто умный.
Это я-то панк? Ни фига подобного.

Просто я слишком часто видел, как красивая зимняя картинка (беленькая, чистенькая, идеальная по цвету и по фактуре) сменяется прозаической картиной битых пивных бутылок и презервативов. Прямо под моим окном.
Причем, что интересно, я их туда не бросаю — честное слово. И ты не бросаешь. И он не бросает. Но ведь откуда-то это все берется, верно? Не надо делать такую каменную морду, всем все понятно....
К сожалению, безымянный халтурщик-дизайнер в состоянии сотворить зимний пейзаж, но вот очистить человеческие головы от мусора и обитающих там тараканов и крыс не в состоянии. А может, ему просто нравится так — с тараканами и крысами. В конце концов, сейчас это модно.
О чем я? Ну, по большому счету, здесь вы можете познакомить своих тараканов и крыс с моими, вот и все. Возможно, они дадут потомство из маленьких тараканчиков и крысят, и кто-то будет им умиляться и радоваться.
Скорее всего, не я, так что попрошу не засорять мой почтовый ящик тем, что вы называете «мыслями». У меня и без них мусора хватает.
Если же кого-то напугали мои ссылки на прочие помойки (других авторов, прошу пардону), можете не бояться — вам в них копаться не обязательно, моя умственная свалка работает автономно, и можно не заучивать наизусть даты и даже не знать, что жил когда-то такой чувак Гоголь, только для того, чтобы оценить какой-то там нюанс или намек.
Впрочем, ладно. Все эти несколько страниц текста — всего лишь надпись на воротах свалки:
ПОСТОРОННИМ ВХОД ВОСПРЕЩЕН,
Ну да любой сторож хоть на минуту да отворачивается, верно?





Фев 2002 — апр 2004.