Erne © 2003

Золотая рыбка


Иду я недавно по дамбе, смотрю — мужик рыбку в трехлитровой банке тащит. А мороз, наверное, градусов двадцать — минус, естественно. Сибирь все-таки, не Москва какая-нибудь... Обычно я скромная девушка и не вмешиваюсь, но тут вдруг мне эту рыбку до того жалко стало!
Он сам в шапке норковой и теплой дубленке, и вообще одет как на северный полюс, хоть и модно, а рыбку просто так несет, и показалось мне, что она уже от мороза вся посинела, хотя думаю, рыбы этого не умеют...
-Вы же, - говорю, - свою рыбку заморозите насмерть! Разве с ними так можно?.. Куда вы ее несете?
Он так посмотрел на меня — ни фига себе, мол, девушка в шапочке с кисточкой, еще и говорить умеет! Я в курсе, что конкурс красоты не выиграю, но это еще не повод, чтобы на меня так пялиться...
-Ничего этой твари не сделается. Все равно я ее сейчас в речку вылью, стерву...
И злобно так на рыбу косится. И что она ему сделала?
-Лучше вы ее мне отдайте. Что она ест?
-Все ест, - буркнул он, всучил мне банку и убежал. В самом прямом смысле. Нырнул в свой джип и так газанул, что пыль столбом. Бизнесмен хренов.
Ну я эту банку схватила и бегом домой, благо недалеко уже было. Даже вода остыть не успела — на мой, по крайней мере, взгляд, не знаю, как уж это рыбе показалось...
Не знаю уж, что я в ней такого нашла, рыбка-то — ничего особенного, серая такая, в полосочку, сантиметров пять в длину. И что делать с ней, непонятно. Особенно в моей общажной комнате размером с кладовку...
-Ну что с тобой делать? — вздохнула я, глядя на нее оценивающим взглядом. Она поглядела на меня еще более оценивающе и, само собой, промолчала. Морда у нее была на удивление осмысленная, возможно, из-за какого-нибудь преломления или еще чего-нибудь в этом роде — я филолог и о физике понятия не имею.
Переодевшись, я сунула ноги в тапочки и пошла к соседу по этажу, который когда-то держал аквариум, пока жил с родителями.
Он открыл: глаза сонные и недовольные — и это в пять часов вечера!
-Чего надо? — спрашивает.
-Привет, Макаров! — говорю. — Слушай, мне тут рыбу подарили, а я не знаю, что с ней делать.
Он посмотрел на меня, как на законченную идиотку.
-Как что? Выпотрошить и на сковородку. А лучше мне отдай — у меня третий день жрать нечего... Какая рыба-то?
-Маленькая, - показываю, - серая такая, в темную полосочку.
Он расслабился.
-Вон ты о чем... Хорошо, если пожрать дашь, посмотрим твою рыбу.
В глазах у него появился нездоровый людоедский блеск, но с рыбкой надо было что-то делать, и я согласилась.
Он протиснулся ко мне в комнату и сразу уселся на кровать, всем своим видом намекая на то, что утром стулья, вечером де... То есть, что сначала кормить. Впрочем, на рыбку все равно покосился одним глазом и поморщился.
-Тоже мне, рыба...
И вцепился зубами в четвертинку хлеба, лежащую на столе (сначала мне показалось, что прямо сквозь мешок).
-Это, - говорит, жуя, - цихлазома.
-Что?
-Цихлазома, - повторил он, с трудом проглотив. — Чернополосая.
Когда Макаров наконец успокоился и перестал есть, то начал засыпать прямо сидя. Я кое-как вытянула из него некоторые сведения о том, что обычно делают с рыбками и без особых церемоний выставила в коридор.
Он повернулся — видимо, по компасу — в сторону своего блока и сделал уже пару шагов, когда я все же окликнула его:
-Слушай, Макаров, а ей там не тесно?
-Если не подохнет, значит, не тесно...
И ушел.
Самое обидное, что пришлось еще и лечь спать голодной, потому что этот гад все съел... Ну да ничего, будет у меня разгрузочный день. То есть, ночь.

Так мы и стали жить — я и цихлазома. Хотя она вроде бы и не дохла в трехлитровой банке, я все же нашла ей емкость побольше и с некоторыми удобствами, хотя и пришлось занять под это значительную часть стола...
Правда, через некоторое время меня уже мало беспокоила эта чертова рыбка, зато страшно беспокоила сессия... Звездец, студент, сессия пришла. Ничего не имею против всех видов литератур, но ненавижу русский язык: кто учился на филфаке, тот меня поймет — его никто не любит. Одно название — СРЯ — много правды о нем говорит...
Вот, сижу я, завтра экзамен по синтаксису (то есть по СРЯ), а я не в зуб ногой. А это такая вещь, что за одну ночь не выучишь и с пятаком в ботинке не сдашь...
Смотрю то на рыбу, то в окно — ночь такая красивая, лунная, на улицах снежно и пусто: просто сказка какая-то... А у меня завтра синтаксис. Лучше пять раз сходить к зубному, чем один раз на этот экзамен...
-Эх, - говорю рыбке. — Жаль, ты у нас не золотая рыбка... Я б загадала сдать экзамен... Или хоть, чтобы эта стерва не такая злая пришла.
-Это твое первое желание?
Я уже сидела. И не упала только поэтому. Правда, в голове у меня малость помутилось, но на общем фоне сессии это было не очень заметно.
-Так ты золотая рыбка?
Она презрительно выпятила нижнюю губу, и без того не маленькую.
-То же мне, сравнила. Паршивая рыбешка, которая и плавать-то толком не умеет — и Я!
-Я не о том. Ты желания выполняешь?
-Спецпредложение. Выполняю желания плюс маленький сюрприз для клиента...
Я не очень-то понимала, как она может разговаривать из-под воды да еще без голосовых связок, но это все были мелочи, не имеющие отношения к экзаменам.
-Клиента?
-Ты что же думаешь, - она выпятила нижнюю губу еще больше, - я желания нахаляву исполнять буду? Только по договору!
-Ну и что тебе надо?
-Кормежку и заботу на всю оставшуюся жизнь.
Я прикинула, что уже полпятого утра, а рыба — не сосед Макаров, всю еду не съест, и согласилась.
-Ну давай свое первое желание...
Я припомнила всю многочисленную и многостраничную фантастику о том, как можно огрестись, не там поставив запятую в своем желании, и задумалась.
-Хочу всегда сдавать сессию на «отлично» и не учась, - сказала я наконец.
-О как, - буркнула рыбка и согласилась. — Ладно. Отбой. Будет тебе твоя отличная сессия...
Наутро — то есть примерно через три часа — я проснулась с наредкость опухшей мордой и больной от невообразимого количества кофе головой, в которой плавали обрывки сложных предложений, подлежащие, сказуемые и обстоятельства.
Что-то там было такое с рыбкой, но в состоянии вынужденной бессонницы, в которой я пребывала уже неделю, перепутать сон с явью неудивительно. Я собралась и пошла в институт.
Окрестности аудитории уже были обсижены нашей группой. Девчонки шушукались и судорожно рылись в конспектах, короче, обычная картина. Экзамен явно затянется до вечера, и авось я успею что-нибудь выучить за это время. Да и любой препод к концу обычно устает и маразматичным бредом студента интересуется мало. Вдруг да сдам.
-Я последняя, - сказала я и уселась на скамейку с краю, уткнувшись носом в учебник. Судя по всеобщей нервозности, нашей мымры еще не было.
Говорят, «смотришь в книгу — видишь фигу», так вот это о сессии. В другое время со мной такого отродясь не бывает... Я успела с жутким мозговым скрипом прочитать только два абзаца, когда услышала:
-А ты, Наталья, что здесь делаешь?
-З-зрасте, - робко и не к месту выдавила я, подняв глаза. — Я допущена, Алевтина Николаевна. У меня только один незачет...
-Я знаю, - сказала преподша железным голосом. Все вокруг притихли, как тараканы. — У тебя автомат по современному русскому. Я разве вчера не сказала?
У меня хватило ума промолчать по поводу того, что традиционно она не ставит автоматов.
-А... Какая оценка?
-Отлично, - недовольно сказала Алевтина, и, сверкнув квадратными очками, скрылась за дверью.
Я уронила учебник.
Стояла гробовая тишина.
-Ну ты, Нала, даешь, - почти шепотом сказала Танечка, наша вечная отличница. — Ты ей что, мерседес подарила?..
...Пришла домой я, как и следовало ожидать, навеселе. Причем на таком веселе я не была уже давно... Исполняющей желания рыбкой, по крайней мере, меня было уже нельзя удивить.
-Привет, рыба, - сказала я. — Спасибо за сессию... Сессии. Все клево! Пять! Угостить бы тебя пивом, да как ты его пить будешь...
Я плюхнулась на кровать. Рыба лениво шевелила плавниками и молчала.
-Ну что, ци... ци... хлазома? Что бы еще такого загадать? Говорят, сначала ума себе надо желать! Но я и так умная... Таланта — я и без того гениальна. А где нет, так нахрен мне такой талант? Вот была бы еще красивая... О! Рыба! Я придумала... Хочу стать самой красивой девушкой в мире на все времена! Красивее Клеопатры, Нефертити, Елены... Кто там еще был... Понятно? Этто мое второе желание!
Не глядя, я бросила в аквариум горсть рыбьего корма, разделась и заползла под одеяло.

Утро уже красило нежным светом все, что попадалось ему на пути, когда я выползла наконец из постели. Ломило все тело и страшно болела голова.
-Ох, - простонала я и пошла умываться. Дрожащими пальцами я выдавила немного зубной пасты на щетку, подняла глаза, и...
В мятом фланелевом халате, с лохматой головой и открытым ртом на меня смотрела ослепительная красавица. В руке была зажата зубная щетка.
Я ее даже не уронила.
Нет, все-таки хорошо, что это случилось с утра. Просто ночью после такого никто не смог бы уснуть... И все-таки это была я — та, в зеркале — абсолютно узнаваемая, но невероятно красивая.
Ничего не понимаю.
Бросив в раковину щетку, я вернулась к себе и уставилась на рыбку. Надо сказать, морда у нее была чрезвычайно наглая.
-Твоя работа?
-Моя. Твое второе желание... Как ты объявила.
-Ну хорошо...
Я вытащила из альбома свою недавнюю фотографию, достала из сумочки зеркальце и стала сравнивать.
Одно и то же лицо: губы, глаза, волосы...
Фигура вроде тоже не изменилась...
Ничего не понимаю. Впрочем, не моя эта забота вовсе, а рыбья. И что бы такое надеть?
Я провозилась до вечера, а потом решила и вовсе сегодня никуда не выходить. Было у меня какое-то очень нехорошее предчувствие по поводу этого желания...
Я проворочалась всю ночь до утра, и проснувшись, обнаружила в зеркале все ту же красавицу с моим лицом и фигурой.
-Надо было попросить телохранителя впридачу, - проворчала я, уже видя мысленным взором, как за мной бегут журналисты, продюссеры и фотографы со всего города, да и вообще все мужчины.
Когда-то у меня была собака, девочка... С тех пор мне не очень-то нравятся подобные —даже мысленные — картины.
Впрочем, век дома не просидишь. А сегодня меня к тому же Танечка звала на свой день рожденья...
Я укутала лицо шарфом — от холода и взглядов — и вышла на улицу. Было чуть больше восьми часов вечера, и направилась в магазин за каким-никаким подарком.
Вот тут-то и началось...
-Девушка... Постойте... У вас такие красивые глаза! Можно с вами познакомиться?
-Нельзя!!! — прорычала я и боком протиснулась между двумя толстыми тетками. Быстренько купив коробку конфет, а вышла наружу и направилась к остановке.
Там ко мне подошел застенчивый молодой человек со шрамом на подбородке — полтора метра в плечах — и, покраснев, басом сказал:
-Извините, девушка... Я фотограф... А вы такая красивая... Поедем ко мне домой, у меня там студия... Хотите быть фотомоделью?
О господи! Если он фотограф, то я президент США...
Автобус подошел очень вовремя. Спрятавшись за чьей-то широкой спиной, я проскользнула в салон и сразу же уткнулась в окно.
Доехала я спокойно, но выйдя из автобуса на своей остановке, обнаружила, что за мной потихоньку следуют трое, тщательно делая вид, что идут по своим делам. Когда я остановилась и нагнулась вроде бы завязать шнурок на обуви, все трое затормозили и стали ходить кругами, будто бы кого-то ожидая. Шпионы хреновы.
До Танечки я дошла, как в каком-то триллере — оглядываясь и вздрагивая.
Дин-дон.
-Нала! Ой...
Еще как ой...
Собралась почти вся группа, и когда я появилась в комнате, все как один заткнулись и посмотрели на меня.
-Танечка! Поздравляю с днем рожденья... — шепотом сказала я, пытаясь придать лицу какое-нибудь некрасивое выражение.
Домой меня провожали все парни, которые там были. Отчасти я была им за это даже благодарна, иначе только поцарапанной девичьими когтями физиономией я бы не отделалась...
-Все, спасибо ребята, - быстро сказала я. — Спокойной ночи...
И захлопнула дверь перед их общим носом.
На свой этаж я поднималась бегом, слыша, тем не менее, сбивчивые объяснения вахтеру одного из «поклонников» о том, что он поссорился со своей девушкой и жаждет примирения. Учитывая время суток и то, сколько их там таких, у них было мало шансов.
-Слушай, ты, цихлазома, - начала я прямо с порога. — Давай вертай все взад, а не то в унитаз вылью. Не хочу быть красавицей. Хочу быть собой. Давай переделывай все обратно!
-Не могу, - булькнула рыба.
-Это еще почему!? - возопила я, с трудом подавив желание швырнуть в нее шапкой.
-Потому что только два желания.
Я уронила пальто на пол.
-Как... Два желания? Ты же говорила — три желания и сюрприз для клиента...
-Нет, - боже, до чего же у нее мерзкая рожа! — Я же все-таки не золотая рыбка. Я сказала — «желания и сюрприз для клиента». Я не говорила, сколько их.
Сев на кровать, я почувствовала, что сейчас расплачусь.
-Ну... А что за сюрприз хотя бы?
-Это и есть сюрприз. Ты ведь этого не ожидала, верно?
-Ну, чертова рыбина, - прошипела я. — Конец тебе.
И начала одеваться обратно.
-Эй! Эй! А кто будет меня кормить и заботиться обо мне всю жизнь?..
Я быстренько посадила ее в банку и выглянула в окно. Должны были эти обормоты уже убраться, в минус тридцать-то?
Два стойких оловянных солдатика. Ну ладно... Эх, отдала бы им эту рыбину, да ведь даже представить страшно, что они сейчас пожелают, если она им предложит...
-Ты же не выльешь меня в унитаз? — с надеждой спросила рыба.
-Не надейся, - сквозь зубы процедила я. — Чтобы каждый день видеть там твою мерзкую морду? Лучше я тебя совсем отпущу. На свободу...
Я схватила банку в руки, заперла дверь и тихо прокралась ко второму выходу. Жаль, возвращаться придется мимо своих новоиспеченных фанатов, но ладно...
Дверь захлопнулась, щелкнув замком. Было уже утро — самое холодное время — и ноздри слипались от холода. Я, оглядываясь, заспешила вниз по улице. Куда б ее деть-то? Прорубь, в которой днем «моржи» купались, небось, замерзла за ночь...
-Девочка! А девочка!
Ко мне семенил дед лет восьмидесяти. За ним, поджимая то одну, то другую лапу, бежала грязненькая болонка.
-Ты что ж рыбку-то так несешь? Холодно ж ей!
-Да чтоб она совсем сдохла, тварь! — не очень-то вежливо ответила я. — Забирай, коли надо, а я пойду!
-Какая красивая девочка, а такая грубая, - разочарованно проскрипел дед, принимая у меня банку.
Я повернулась и быстрым шагом пошла обратно.
Интересно... Раз я нарушила этот «договор», то волшебство ведь должно рассеяться?
Надеюсь, что так...




6 ноября 2003