Евгения Бирюкова (Н-ск)

КОГДА ПРИДЕТ ОХОТНИК...

Страж заката срывается в ночь,
Гасит ветер свечу на столе,
Звездный голос звенит во мгле,
От огня тень стремится прочь.

Голос ветра из сонной дали:
"Если скажут про смерть — не верь..."
Чей-то натиск сминает дверь,
Все. Вставай! За тобой пришли.

Какие странные тени, не правда ли? Я люблю вот так, когда ночью в
доме никого нет, гасить весь свет, оставляя лишь свечу.
Иногда возникает ощущение, что кто-то тихо подходит сзади, и кла-
дет на плечи невесомые руки. Я вздрагиваю, пламя колыхается. Но потом
я чувствую кожей не холод, которого ждал, а тепло — все же — но тог-
да как я мог решить, что в доме никого нет? Просто здесь кто-то, о ком
я не знаю... Я накрываю его руки своими пальцами, чтобы он почувство-
вал мой вопрос — кто ты?
"Всего лишь сон..."
Он высвобождает руки и закрывает мои глаза. Я еще успеваю уви-
деть, как гаснет свеча...

* * *

Он был даже красив — длинные светлые волосы, перехваченные кожа-
ным ремешком, пристальные серые глаза. Нож на ремне.
Охотник...
Высокий рост не был так заметен из-за крепкого сложения и свобод-
ной одежды. Явно уверен в себе. На лице — странная смесь холода, жа-
лости и любопытства.
Жертва была полной противоположностью ему — тонкая и стройная, с
короткими черными волосами. Глаза резко выделяются на лице.
Им не было нужды представляться друг другу — все было и так яс-
но. Охотник просто подошел и сел рядом. Жертва вздрогнула и опустила
голову. Некоторое время они сидели молча, а потом жертва подняла глаза
и посмотрела на него со страхом и удивлением.
— Что? — ухмыльнулся Охотник.
— Я... Я думала, что Преследование завершается только одним...
— Чем?
— Смертью Жертвы.
— А кто тебе сказал, что ты ее избежишь? Не все же сразу.
— Я не о том...
— Я тоже.
Говорят, сначала это была игра — Охотник и Жертва, убегающий и
преследователь. А теперь игра стала реальностью — играли все, и нико-
му не приходило в голову, что Жертву убивать вобщем-то не обязательно.
Проигравшему — смерть, а все Жертвы заранее обречены на проигрыш...
Охотник поднял руку и провел по спутанным волосам Жертвы. Та
вздрогнула и убрала голову. Движение было вялым — казалось, она сде-
лала его только потому, что так надо.
— Ты не такая, как другие. Не убегаешь, не сопротивляешься? По-
чему?
— Мне некуда бежать.
Охотник усмехнулся каким-то своим мыслям. Они помолчали, а потом
он спросил:
— Интересно, а как это — быть Жертвой?
— Это сложно объяснить, — пожала плечами она. — Ты же никогда
не был Жертвой.
— И все-таки, что ты чувствуешь? — Охотник вытащил нож и пос-
мотрел в сталь, как в зеркало. На ровной поверхности отразился мутный
контур его лица.
— Ничего хорошего. Я проиграла... Но ведь Жертва не может выиг-
рать?
— Кто-то разделил нас на охотников и жертв. В нашей ли воле вы-
бирать?
— А ты смог бы стать Жертвой?
— Наверное. Ведь для этого надо только убегать — обязательно
найдется Охотник, который погонится.
— Но ведь ты сам сказал — кто-то поделил нас... — Жертва
вздохнула и чуть отодвинулась, вспомнив вдруг, что они все же разные,
словно небо и земля. — А плевать против ветра — все равно, что пле-
вать в себя.
— Жертва есть Жертва, — пожал плечами Охотник, пряча нож в нож-
ны, — она обречена на смерть... Если это и в самом деле Жертва. Это
так же верно, как то, что обожжешься, если сунешь руку в огонь. Тупое
сравнение, но ничего больше в голову не приходит.
— А что вам, Охотникам, вообще приходит в голову? Если бы вы
знали, каково...
— Что?
— Все время бежать, скрываться... А потом тебя настигают. И —
смерть, наконец. Кто-нибудь прирежет тебя в глухом углу...
— А что тебе не нравится? Ты Жертва, и твой отец был Жертвой, и
твоя мать... Или кто-нибудь все же был Охотником? Да какая разница! —
Охотник поморщился, — Ты Жертва, и этим все сказано. Судьба твоя та-
кая.
— Но это несправедливо!
Охотник вдруг схватил Жертву за плечи и резко повернул к себе.
— Каждый получает то, чего заслуживает! Или ты считаешь себя
чем-то особенным?
Она испуганно смотрела в жесткие глаза — в них не было сейчас
ничего, кроме холодной стали. Руки больно сжимали ее плечи. Но вдруг
пальцы ослабили жесткую хватку, в глазах появилось что-то новое. Он
вздохнул.
— Иногда я чувствую жалость к вам...
— Но ведь жалость — не самое хорошее чувство? — Жертва осто-
рожно высвободилась.
— Может быть... Но чего ты еще заслуживаешь?
Она ничего не ответила. Охотник снова провел пальцами по волосам
Жертвы.
— А Охотник? — спросила наконец она, — Что чувствует Охотник?
Ты поймал меня — и что тебе с этого?
— Погоня была слишком короткой. Даже неинтересно.
— А ты мог бы дать мне фору и начать все сначала?
Охотник промолчал.
— Не по правилам, правда? От смерти не уйдешь! Не уйдешь!
Она истерически засмеялась. Охотник настороженно посмотрел ей в
глаза и увидел в них слезы.
— Ты смеешься? — он был удивлен.
— Господи, а что мне еще делать! — она опустилась на пол и
спрятала лицо в ладонях.
— Встань.
Жертва вздрагивает, но не двигается с места.
— Встань!
— Жертва всегда проигрывает, — всхлипнула она, — Это закон.
Охотник рывком ставит ее на ноги и отрывает ее руки от лица. Два
зеленых зеркала отражают его взгляд.
— Отпусти меня. Я прошу, отпусти! Я не хочу...
Он с трудом подавляет желание бросить ее на землю.
— Ну, вытащи нож, — говорит она шепотом. — И убей меня. Только
быстро, ладно...
Ноги ее слабеют. Охотник аккуратно опускает Жертву на пол и выни-
мает нож. Через мгновение острие впивается в землю неподалеку от ее
лица.
— Посмотрим, сможет ли Жертва перестать быть Жертвой. Теперь ты
можешь сделать выбор.
Он бросает на пол плащ, ложится и закутывается в него. Охотник,
он утомлен погоней и хочет спать. Никто не смог бы уснуть так, рядом с
загнанной Жертвой, да еще без ножа под рукой... Но он Охотник, он уве-
рен в себе.
Жертва недоверчиво смотрит на него. Она никогда не думала, что
Охотник может быть таким. Почему он предоставил ей выбор?
Бегство? Но он опять догонит ее, это точно. Разве можно уйти от
Охотника? Не этот Охотник, так другой...
Можно убить его, и самой стать Охотником — искать и убивать. Ка-
кой древний закон — убей или будешь убит! А третьего не дано?
Если кто-то убегает — значит, он Жертва. Догони и убей. Если го-
нится за кем-то — значит, Охотник. Как еще можно?
А она просто сидела и смотрела на него. Он ведь красив по-своему
— правильные черты лица, светлые волосы...
Все-таки хочется спать — она ведь тоже устала от погони...

* * *

Она проснулась и тут же сжалась от мгновенного страха — Охотник
сидел рядом, играя ножом. Увидев ее взгляд, он усмехнулся и спрятал
его в ножны.
— Ты могла бы убежать и не стала этого делать. Могла убить меня
и тоже не стала. А ты не боишься, что Крылатый Бог сейчас получит свою
очередную жертву?
Она снова сжалась, но на этот раз в движении скользнула доверчи-
вость. Охотник поднял плащ и набросил его на плечи Жертвы. Она загля-
нула ему в глаза и неожиданно поняла, что в них нет ничего страшного.
Ведь можно, наверное, не быть ни Охотником, ни Жертвой. Просто
жить.

* * *
Тени разбежались по углам — встает солнце. Пока еще неяркое, оно
выкатилось из-за горизонта и осветило стол и погасшую свечу. Жаль, что
утром не бывает тех дрожащих и мечущихся теней, что ночью. Ну что ж —
нельзя же все сразу.
А что мне снилось? Господи, что же мне снилось... Нет, не помню.
Золотой луч настойчиво слепил глаза: "Вставай! За тобой приш-
ли..."

февраль 1995