АНТРОПОЦЕНТРИСТ

 

"Бессмертие - удел Избранных..."

 

Часть первая: Введение в область.

 

Агония продолжалась удивительно долго.

 

Он даже устал ждать, когда все наконец-то дойдет до точки. Но вот прозвучал чей-то милосердный выстрел, и он кончился.

 

Еще одно отвратительное чувство - лежать бездыханным телом, не в силах вздохнуть или пошевелиться, и чувствовать темноту и холод вокруг своего бессмертного "я".

 

-          Ты меня слышишь? - тяжелый ботинок воткнулся ему в подреберье, круша ненужные теперь кости. - А, черт!

 

"Мудак, - он не смог сдержать злого веселья. - Иглу забыл!" - и тут же тьма полыхнула островком света, который разросся и прогнал тьму, ломая холод адским пламенем атомного пожара. В мертвый мозг вошла серебряная игла.

 

-          Лучше, сука?! Так тебе лучше?! - лютовал Погонщик над бездыханным телом, превращая его в частокол мертвых костей, пока он метался внутри себя, корчась в неком подобии жгучей боли.

-          Сука! - отрывисто выдохнул Погонщик, отодвигаясь от жалких останков его бывшего тела; сплюнул, пнул ни в чем не повинную стену и успокоился. - Ты попал по всем статьям Уголовного кодекса!!!

 

"Не хило! - он даже не знал, горевать ему или радоваться. - А амнистия для имеющих льготы?"

 

-          Ты уже все спустил! - возмутился Погонщик. - И даже взял кредит под будущую Лояльность!

 

"Залог имущества?" - паника цапнула его за пятки.

 

-          Даже не думай! - настал черед Погонщика злорадствовать. - ЖИВЫЕ! - и он фальшиво с присвистом расхохотался, скрывая под маской разрядки искреннюю радость от чужой беды.

 

"Вот дерьмо!!! - теперь он запаниковал. - Может, СТИРАНИЕ?!"

 

-          Один хрен, забьешь матрицу свежим хламом, у нас от Узаконенных-В-Беспределе и так отбоя нет, еле справляемся!

 

"Но живые же смертны!!! - он сорвался на истошный визг. - Я не хочу умирать!!! Я готов работать! Я пойду на рудники, в любое тело!!! Я отказываюсь от статуса "III-В"! Господин Погонщик, ну будьте же снисходительны!!!"

 

-          Ты превысил допустим норму беспредела. - если бы его тело могло сейчас видеть, он несомненно поразился бы выражению лица Погонщика - предельно брезгливая властность. - СТИРАНИЕ ЛИЧНОСТИ с твоей матрицы, четвертое уже, между прочим, не даст никаких результатов. Это подтверждают наши исследования и тесты...

 

"Ну, пожалуйста!!! Хотите, я отпишу вам собственный статус? Вы же сами копите льготы, я знаю! Я все отдам! - плевал он на боль и физические страдания. - Спасите меня!!!"

 

-          Придурок! - Погонщик явно отыгрывался на нем за какие-то личные неудачи. - Льготы для того и существуют, чтобы иногда подчищать из базы данных ИМЕЮЩИХ ПРАВО. Тех, кто не может остановиться... Нам пора! - он выдернул из скорлупы пробитой черепушки серебряную иглу с истошно воющим Агнцем внутри и, не пускаясь больше в дискуссии, пошел прочь.

 

***

 

Ян Флеминг коснулся внезапно разболевшейся головы и не сразу отдернул пальцы. Висок словно пронзили раскаленной иглой. Боль! И тут же все прошло...

 

-          Бонд подождет, - решил он, откидываясь на спинку стула и закрывая глаза. Пальцы рук сомкнулись на затылке, и тут зазвонил телефон, он глотнул воды из стакана, отсалютовал своему отражению в зеркале и пошел к трубке, с твердым намерением через пять минут вернуться к стрельбе, погоням, казино, мировым заговорам и прекрасным женщинам...

 

Back to death...

 

 

Часть вторая: Игра в 25 кадр.

 

Оседлав унитаз, он раздавил первую из трех малиновых ампул. Внутри резко дернулось зазубренное тело. Жидкость помутнела и мгновенно впитала в себя весь цвет. Он покрепче уперся подошвами ботинок в пол и вколол себе Гада. Проклятая тварь ослепительно больно впилась в руку и поползла вверх по току крови. Пока не отключилось сознание, он схватил картонку с ампулами и сунул ее в сливной бачок...

 

Через минуту из кабинки, которую занимал его прежний носитель, вышла крупная девушка в мужской одежде и, неловко ступая тяжелыми ботинками, двинулась в сторону зрительного зала. Гад удовлетворенно свернулся внутри.

 

Предупредительно запели звонки, приглашая к началу сеанса. Она поднялась до своего седьмого ряда и спокойно уселась на 18 место (место ДОЛЖНО было быть 18, с него лучше всего видно), закинув ногу на ногу.

 

Мутные тени рекламы, вода равнодушного ей фильма, смыслы, судьбы, подробности, какая-то суета. Нужный ей человек впервые появился на 27 минуте фильма. Он спросил у главного героя про отдых - на самом деле, он к нему присматривался - потом потянулся к компьютеру - ВРЕМЯ! Она дернулась - Гад изнывал от нетерпения, поэтому дернул тело грубо и резко - выхватила из-под мышки пистолет и. В последний миг она увидела его глаза. "Вот черт! - читалось в них нервными движениями ресниц. - Мне конец!"

 

Пистолет еле слышно чихнул, выпуская на волю смешного металлического Гада, куда как более мирного, чем тварь в ее теле, и второстепенный персонаж на экране подавился пулей на середине реплики, схватился руками за грудь, начал падать, тем самым изменяя сюжет фильма в новую, более правильную с точки зрения ее заказчиков сторону.

 

Зрители пока ничего не поняли.

Они тупо пялились на экран, пытались разглядеть там мелькнувшего вроде убийцу, спорили, к чему бы это вдруг заумирал этот никому не нужный герой, а она, тем═ временем, медленно, но верно двигалась по направлению к выходу...

 

-          Уважаемые зрители!!! - свет полыхнул над головами, болезненно и страшно. Она даже окаменела на миг, и в следующий мгновение ее накрыло всплеском животного, омерзительного страха, накатившего изнутри. Гад не к месту запаниковал!!! Его мизерные мозги были не в состоянии ощутить разницу между реальной опасностью и ее иллюзорной возможностью. - Мы вынуждены прервать показ фильма по техническим причинам.

 

Она сорвалась с места, сбивая с ног ошалелых зрителей. "Туалет!" - едко кололось в Гадком крохотном мозгу. Со всех ног она ворвалась в женскую туалетную комнату, захлопнула за собой дверцу кабинки. Гад тут же полез наружу - дикие пароксизмы боли швырнули ее о стену, она завизжала, высоко и жутко, раздирая ногтями рубашку на груди.

 

-          Мисс, - кто-то стукнулся в дверцу ее кабинки. - С Вами все в порядке?

 

Придурочная скотина, вконец лишившись остатков заложенной разумности, выдирала себя из ее тела без всякой анестезии. Крик ломался о белые стены женского туалета, пока не умер, растекшись скромной алой лужицей по полу. Дверь к тому моменту уже взломали, и взгляду работников кинотеатра предстало мужское тело с удивительно обезображенной грудной клеткой.

 

Гад, тем временем, проплывал скользкими недрами канализации, разом вернув себе каменное самообладание, но не потеряв оглушающей тупости. Чутье вело его мутными протоками заросших труб. Вверх!

 

Он вынырнул в той самой кабинке, где начал свой путь сегодня получасом раньше. На унитазе кто-то сидел, полностью заслоняя обзор своим объемистым седалищем.

 

Гад впился ему в ягодицу и полез внутрь, мощно и быстро. Памятуя о воплях, что исторгали его носители прежде, он втянул внутрь себя все ненужные шипы и конечности, превратившись в кривую острую иглу.

 

Человек не успел даже охнуть.

 

Они вошли в его тело одновременно, вонзаясь с разных сторон. Где-то внутри им предстояло встретиться. Гад и героин.

 

Пожалуй, это противоборство выходило не в Гадскую пользу...

 

 

Часть третья: Внутри - снаружи.

 

-          Ты, парень, главное, не горюй! - палач был добр с ним, как с собственным сыном, он напутствовал его уже пятнадцать минут, и водопад из слов, что струился из его прокуренной пасти, явно грозился не иссякнуть еще долго. - Нет в этом ничего страшного, поверь мне.

 

Он укладывал его в цилиндр камеры "глубокого сна", где тому предстояло провести по меньшей мере первые три месяца.

 

-          С ума ты, может, и не сойдешь, тесты у тебя хорошие... Что головой мотаешь? А, жить хочешь? Так все хотят, ха-ха-ха! С ума не сойдешь... Верняк!!! Хотя помучиться, конечно, придется!

 

Главная проблема заключалась в том, чтобы верно присоединить все шнуры и шланги, а то бывали случаи, когда заключенному переставали поступать воздух или питание, и он умирал.

 

-          У меня все, как огурчики! - палач с гордостью посмотрел на длинный список, что стекал по стене неровными строчками. - Ты - мой счастливый - 138! У меня все счастливые! Три месяца в тебе заключенные погуляют, потом тебя самого на сыворотку переведем. Будешь с остальными гавриками по венам какого-нибудь придурка бегать!

 

Он поморщился, припоминая, как ловчее стоит прицепить водоотводный шланг.

 

-          Хорошая у нас жизнь пошла. Правильная! Кто ворует там или убивает, сразу того в сыворотку перегоняют, в вены другим злодеям колют, пусть те беснуются от вечных галиков. А вот политических, как ты, милок, сначала через "мясорубку" пропускают, уголовников вам в кровь пачками пихают, чтоб знали!!! Нечего сучить было в прошлой жизни, один вред от вас, политиканов! Ну, ничего, сам скоро узнаешь, каково это, когда сыворотка по кровушке плещется...

-          Кто с ума от такого ада внутри не сходит, тех тоже на сыворотку пускают, только убойное из них зелье - просто ух! - палач еще раз проверил ремни, которыми крепился заключенный к спинке камеры, стряхнул с его лба крупные бусины мутного пота. - Все должны приносить пользу! А вы - сучьи твари, в особенности!!!

-          Ладно, - он хотел было опустить уже крышку стеклянного гроба над ним, но зачем-то наклонился к самому уху. - Я тебе по секрету скажу, только ни-ни! Обещаешь? Говорят, богатеи толстожопые совсем с ума рехнулись, начали понемногу себя и детишек своих на сыворотку перегонять и к разным людишкам внутрь лезть. Писателей особенно жалуют, интересно, говорят, у них там все устроено. Врут, что НАСТОЯЩАЯ-то жизнь там - внутри!