КРОВОПИР

 

Багровая пелена...

Лодка стучится носом о базальтовую кромку причала.

Громко...

Сначала выходит она, удивленно и очарованно смотрит по сторонам, следом легко выпрыгивает он.

Сиреневая шаль...

Мне жаль того, что ждет ее впереди, но даже я не способен их остановить. Не хочу.

Полоска перламутрового жемчуга ее кожи...

Он опускает руку ей на талию.

Голубой ситец...

Эхо жадно смакует их жалобные стоны.

Силуэт...

 

Я стараюсь не высовываться. Рано. Вот он выгибается над ней, хрипло и прерывисто дышит. Ее тело обессилено замерло под ним. И тут он наносит первый удар. Резко и мощно. Она вскидывает голову, захлебывается, пытается защититься, а он, словно озверев, бьет ее еще и еще, с каждым разом все более становясь похожим на мелкого и злобного хищника.

 

Он отодвигается от ее истерзанного тела. Стряхивает с длинной пряди волос пунцовые капли пота. И встречается со мной взглядом...

 

***

 

Обычно я стараюсь не показываться ему на глаза. У нас молчаливый уговор - меня нет, а он может иногда резвиться на моем острове.

 

На ступеньках храма вырезаны знаки. Следы высшего, забытого, а потому непостижимого разума. Я проникаю взглядом в их выветрившуюся мудрость, и мне кажется, что древние были куда умней и мягче нынешних царей мира.

 

Остров совсем невелик - каких-то три мили в периметре. Если забраться на самую высокую скалу═ на северной оконечности острова, можно разглядеть все укромные закоулки и хитросплетения этого огромного, погруженного в море камня, сточенного чьим-то упорством и старанием.

 

В том месте, где он обычно оставляет лодку, я сижу иногда и смотрю на птиц, плещущихся в воде. Людей это успокаивает, но я - не один из них.

 

***

 

Одной из них удалось сбежать. Может быть, он не рассчитал с первым ударом - на виске у нее запеклась алая клякса. Она бежала, спотыкалась и падала, поднималась и бежала вновь. Ее гнал инстинкт - древняя штука, о которой немало сказано в каменной скрижали храмовых ступеней. Она долго плутала среди камней, захлебываясь приступами плача, иногда обрывавшимися в бездну мертвого молчания. Потом она увидела меня, отчего-то испугалась, кинулась бежать...

 

Он ее добил.

 

***

 

Он всегда добивал их. Жестоко. Мне этого не понять. Разве можно таким примитивным образом утолить жажду пламени, точащего тебя изнутри?

 

Мы встречались раз в месяц - я и он, но скудость его фантазии и грязь поступков сильно мешали мне окончательно утвердиться во мнении: что же с ним делать?!

 

Древние, что вытесали этот остров из холодного камня, наверное, превратили бы его в воду, чтобы он смешался с другими, такими же, как он, и стал иным, напитался чужого смысла. Но иной - это я...

 

***

 

Я кинулся на него сзади и убил. Одним движением. Она закричала, тем особенным, истошным и выпивающим душу, нутряным, колеблющим время и мысли, криком, что так страшен в кино, но глуп и бессмысленен в жизни. Она видела во мне монстра, чудовище, тварь! Я убил ее восхитительного, романтического любовника, красавца и умницу, что подарил ей эту волшебную поездку...

 

Она визжала, отползая назад, а потом метнулась в сторону...

Я потерял ее среди руин.

 

Она была мне не нужна. Я чужд жалости и состраданию. Для этого у меня чересчур развит интеллект.

 

Подойдя к причалу, я спрыгнул в лодку. Узел веревки был слишком туго затянут, пришлось помочь себе зубами. Течение подхватило мой кораблик и понесло вдоль берега. Я знал, что пару дней спустя меня вынесет к Большой Земле. Туда, где живут добрые и честные люди, понимающие, что нужно такому дряхлому и милому псу, с необычайно умными глазами. Мне.