ПАЛЕВО

 

(см. также "Тухляк", "Подляна" и "Шмаль")

 

Со вчерашнего вечера Чича (16 лет, карие бессмысленные глаза, соломенные волосы "щеточкой", черная джинсовая куртка, стоптанные кроссовки) сидел "на быке". Плотно сидел, обхватив мослатыми коленями его крутые бока и упираясь кулаками в загривок.

 

Причин для расстройства было немало: паскуда-англичанка (35 лет, кривые зубы, коричневая юбка в складку, малюсенькие квадратные очки) вляпала ему "пару" за год, чему совсем не обрадовался папаша с бодуна (47 лет, бутылочный взгляд с блеском, солидное брюхо, лысина-сковородка, вытянутые на коленях "треники"), наградив сынка отменным "фонарем" под глаз; корешок Чиж (17 лет, глаза-щелки, шрам на подбородке, линялый свитер, застиранные голубые джинсы) "дунул" всю траву в одно рыло, а общая дворовая девка Копейка (в районе 20 лет, желтые глаза навыкате, растрескавшиеся губы, рванная джинсовая юбка) отказала ему в телесной близости, сказав, что не даст, пока он не почистит зубы.

 

Последнее бесило больше всего, так как каждая потаскуха в округе знала, что хуже шмары, чем Копейка, не найти. Она спала даже с бомжами за пару глотков разведенного технического спирта, а тут ей запах, видите ли, не понравился!

 

Жизнь Чичи, таким образом, была полное говно. Ни тебе потрахаться, ни раскурить косячок, да еще и сука-родитель привязался со своим запоздалым воспитанием.

 

Обо всем этом пацанчик горевал в беседке заброшенного садика - привычном месте их вечерних тусовок - пока соседние кусты не разрушили его одиночества своим пыльным шуршанием.

 

-          Да, погоди ты... - донеслось оттуда подозрительно знакомое пыхтение. - Ну, не туда! Пидор сраный! Говорю тебе, в жопу не буду!!!

 

В ответ прокуренному девичьему голосу раздавалось лишь громкое сопение и какой-то треск: то ли пытались расстегнуть молнию, то ли рвали одежду.

 

-          Эй вы, суки траханные! - горечь собственных неудач настроила Чичу на мстительный лад - хотелось обломать чужой кайф, и он заорал еще громче. - А ну, кончайте тут ебаться!

 

Кулаки аж прибавили в весе, до того захотелось раскроить кому-нибудь ряшку. Чича быстро окинул взглядом беседку и нашел удобный кусок водопроводной трубы - как раз под руку. Но шорох в кустах моментально затих, и из зеленых недр показались рожи Чижа и Копейки. "Бычок" Чичи тут же поднял спрятавшиеся было рога.

 

-          А-а, сука, гандоны! - презрительно процедил он сквозь зубы и сплюнул в сторону жалких предателей.

-          Ой, Чича, ты, что ли? - по глазам Чижа скользили зеркальные тени, видать, успел уже сегодня пропустить пару сочных, сдобренных гашишем, тяг. - Слышь, я нормальные баяны достал... и белого, - рукой, вымазанной в травяном соке, Чиж достал полиэтиленовый пакет и показал пару одноразовых шприцев и щепоть порошка. - Пойдем, ужалимся? Копейка дает...

-          Ага, - радостно подтвердила помятая обольстительница, не сводя глаз с вожделенного пакета. - Погнали с нами, приколемся, чисто....

 

Обида махом покинула Чичу. Светило засияло на небе со всей своей солнечной дури, будто радуясь за пацана.

 

Следом за корешами Чича двинулся в сторону дома. Ширяться в садике было как-то не с руки - могли застукать взрослые пацаны и навтыкать таких звездюлей, что папашины показались бы лаской, - поэтому решено было "проставиться" в подвале.

 

Сначала они ужалились сами - Копейка была занята, одаряя их своим слюнявым искусством, - и зелье бесподобно защекотало вены изнутри, ударило в голову сладкой кувалдой прихода. Чиж тут же поплыл, обмяк и распластался на полу, а Чичу неожиданно заинтересовала Копейка. Грязная и потасканная, сейчас она казалась ему верхом красоты и обаяния.

 

-          Иди, - ворочая в пасти жернова слов, прокряхтел Чича, - иди сюда...

 

Копейка суетливо отерла рот, задрала юбку, обнажая тощие коленки, и пристроилась у Чичи на животе, обхватив бедрами его напряженное естество. От мокрой теплоты внутри нее по телу Чичи поползла сладкая, неторопливая щекотка. Копейка поерзала, устраиваясь поудобнее, и закачалась над ним, послушно отрабатывая дозу.

 

Пока Чича стонал и вытирал голым задом бетонный пол, очухался Чиж. Его глаза походили на два телевизора, работающие на разных каналах, но в обоих ясно читалось: "Отходняк!" Копейка захлюпала носом сильнее обычного, изобразила рыбу, кончающую на крючке, и стекла на пол рядом с Чичей.

 

Момент был самый подходящий. Чиж подхватил зубастую половину кирпича и уронил ее на голову Чичи. Тот моментально вырубился. Смерть вытряхнула его из тела так быстро, что позабыла стереть с прыщавой рожи блаженный оскал улыбки.

 

-          Че возился так долго? - захныкала Копейка, поправляя юбку. - Не мог его сразу коцнуть?!

-          Вали, овца, на хуй! - в глазах Чижа не осталось и следа дурмана. - Как бы ты родила без него?!

-          Ой, - смущенно захихикала Копейка. - Че-то я ступила...

 

Чиж прошелся по темной, скверно пахнущей клетушке подвала. Каждый новый шаг преображал его и делал все более странным, жутко непохожим на прежнего накромана-полудурка. Наконец, он встал на все четыре лапы и затрусил по каморке, как собака.

 

-          Че слышно от остальных?

-          Типа, почти вся растительность наша, микробы там всякие тоже...

-          Животные? - Чиж взял Копейку за подбородок. Та по-прежнему сидела на полу, задрав на него голову.

-          Ой, че ты меня-то херней этой долбишь? Свяжись с орбитой - там тебе все, чисто, скажут...

-          Блядь ты, Копейка, шлюха грошовая! - вскипел Чиж. - Даже щас проку от тебя никакого, минетчица подвальная!

-          Вали в дупло! - обиделась грошовая шлюха. - Кто тебе наводку на этого пидора дал?!

-          Так ты же всю мазу чуть и не завалила!!!

 

От обиды Копейка сжалась в комок и заревела, сморкаясь в подол своей драной юбки. Чиж поглядел на это пару минут, потом подбежал к ней и уткнулся горячим сухим носом в голое плечо.

 

-          Кончай реветь, бля, - хрипло присел он ей на уши. - Прикинь, скоро мы тут всем будем заправлять! И везде! Все будет нашим! На хуй всем пизды раздадим!!!

 

Она обернулась на него, недоверчиво и с надеждой, и он тут же повалил ее на живот, отыскивая между ног прекрасную, ждущую щель. Через мгновение они уже шипели и плевались, содрогаясь в конвульсиях дикого траха. На острие оргазма Копейка завыла, затрепыхалась, будто подстреленное животное, и с силой вытолкнула из себя пацанчика. Тот отлетел к противоположной стене, а девка, раскинув ноги, как циркуль, принялась вываливать на пол омерзительные зеленые комки. Они сразу же начали верещать и тыкаться в ноги своей беспутной мамаши, требуя толи молока, толи ласки, а, может, просто желая залезть в нее обратно.

 

-          Гандон! - заорала Копейка, едва придя в себя. Со всех сторон на нее ползли недоношенные, но резвые отпрыски, и каждый пронзительно пищал. - Че наделал, сука!!! Раньше времени полезли!!!

-          Бля! - оправдывался Чиж. - Я не знал, что тебя трахать нельзя!

-          Хуйло!!!

-          Че делать будем?! - Чиж перепугался не на шутку, за срыв операции его ждала мгновенная утилизация. - Не вой!!! Че делать?!

-          Пидор, сука, хер моржовый! - Копейка медленно отходила. - Че делать... - потом взгляд ее упал на бездыханное тело Чичи.

-          Точно! - возликовал Чиж. - Давай их сразу в него засунем!

-          А если сдохнут? Мы же его на корм оставили!

-          Сдохнут - новых народишь, - менее уверенным тоном проквакал Чиж.

-          Я щас те их в жопу нарожу, перда с ушами!

 

Но другие мысли в их головы упорно не лезли, и странные родители принялись хватать расползающихся уродцев и прилеплять их к холодному телу Чичи.

 

Всего детишек было семнадцать. Каждый впивался в мертвую плоть округлой присоской и запускал под кожу тонкие жгуты питательных сосудов. Через них малыш потреблял нужные для развития вещества и соки. Тело Чичи разбухло, наполнилось гнусным цветом болотной ряски.

 

-          Копейка, - будущие солдаты вроде прижились на своей кормушке, шевелили клейкими псевдоподиями и дохнуть не собирались, поэтому к Чижу вновь вернулся начальственный тон. - Узнай, че там по остальным уровням захвата.

-          Урод, бля, криворукий, - зашипела Копейка, отрываясь от любования собственным резвящимся потомством. - Щас, погоди...

 

Она отвлеклась всего на миг, чтобы посмотреть, как Чиж пытается вырастить лицевые пальцы и шевелит ими, но даже этого краткого мгновения оказалось достаточно.

 

Чича, прежде дохлый, как мамонт, неожиданно резво вскочил на ноги и мгновенно впечатал Копейке коленом в подбородок. Тяжелая тыква ее головы неуклюже запрокинулась, шея хрустнула и свернулась набок. Копейка бесславно отбросила ролики.

 

Чиж, еще не оправившийся от изумления, судорожно дернулся навстречу ожившему мертвецу, но тот не растерялся и со всего маху сунул ему в харю памятный обломок кирпича. Руководитель локальной операции беззвучно осел тряпичной куклой и завалился рядом со своей преступной любовницей.

 

Чудовищные детишки пузырились по всему телу Чичи. Он выронил кирпич, коснулся лунных кратеров язв, что избороздили его тело гадкими зелеными нарывами, и заплакал. В животе ощутимо булькали и переливались какие-то живые тела. Мысли кучкой сгрудились на лбу, в том месте, куда так неудачно заехал ему Чиж. Произошло что-то страшное, чему подростковый, нетренированный ум Чичи никак не мог найти объяснения.

 

Захлебываясь слезами, он попробовал содрать с кожи противные наросты, но те завопили, завизжали, засучили ложножками, разинули липкие пасти. Тогда он оставил их в покое и набросился на Чижа. Мерзавец валялся у стены, как дохлая крыса, и Чича, как следует, впечатал ему ногой под зад, потом перевернул на спину и отвесил несколько смачных оплеух.

 

На губах ублюдка лопнул пузырек слюны, и лицевые пальцы слабо зашевелились. Рука Чижа дрогнула и раздавленным тараканом поползла по полу. Чича приподнял дружка за ворот свитера и заорал прямо в его расквашенное табло:

 

-          Очнись, сука, бля!

 

И случилось чудо! Чиж, будто кто-то сподобился запихнуть ему в зад новые батарейки, открыл глаза и уставился на Чичу острыми, белыми глаза.

 

-          Чича! На хер ты меня уебал этой шнягой?

-          Ты... сука... - от неожиданности Чича уронил его голову и не нашелся с ответом.

-          Бля, ты гандон штопанный, упырь, маму в рот! Ты ж нам такого говна отлил! - Чиж принялся ощупывать свою разбитую морду, вправлять выломанные лицевые пальцы, морщась от боли. - Ты, сука криворукая, сам не понимаешь, что ты натворил!

-          Пошел ты на хуй! - заорал Чича, опомнившись. - Ты мне чуть башку не снес своим блядским кирпичом! Что за дерьмо ко мне прилипло?!

-          Заткнись!!! - Чиж поднимался с пола и в глазах его, седых от злобы и какого-то смертельной ярости, не было ничего человеческого. - Ты - мусор, говно, отходы!!! Тебя не спрашивают!

-          Да пошел ты!!! - Чича подцепил с пола кирпич и попытался еще раз обрушить его на макушку Чижа, но тот увернулся и вделал противнику ботинком поддых. Чича загнулся, рот его тут же наполнился желчной горечью, а дыхание чирикнуло в горле подстреленным воробьем.

-          Хватит с нас вашей ебанутой власти! - Чиж вошел в роль великого оратора. - Вы - сучьи людишки засрали все вокруг, загадили все обозримое пространством своим мусором. Задрало! Не желаем! Пусть другие теперь вам жопу лижут!!! Мы вас на карданный вал намотаем, пидорюги!!!

-          Чиж... - пацанчика выворачивало черными сгустками живой слизи. Она собиралась в густые, амебоподобные комки и целеустремленно ползла в сторону мертвой Копейки. - Че... ты... несешь?! Ебанулся... что ли... на хер?!

-          Я не Чиж! Понял, говно?! Я - часть всего, я сотру тебя, твоих потных предков и всю вашу гнилую, блядь, страну в мелкую труху, в навоз, в грязь! А потом и весь мир ваш, следом отправлю! Ясно, суки?!! Меня ждут великие дела! У меня будет сосать вся, мать ее, вселенная!!!

 

Чича - слизистые пузыри на его теле набухли и начали осмысленно шевелиться - отползал от сбесившегося кореша пока не уткнулся спиной в стену. Руки отказывались слушаться, а ноги и вовсе посылали хозяина на хуй. Чиж неотступно следовал за ним, у Копейки он на миг остановился, пошевелил ногой тело, облепленной черной, волнующейся слизью, и шагнул дальше.

 

Когда он занес руку для последнего, сокрушительного удара, Чича почти смирился с тем, что ему настал пиздец. Но внезапно вмешались суррогатные дети.

 

В глаза Чижу брызнула тонкая струя молочной жидкости, он завопил, тонко, визгливо, попытался ногтями вынуть из себя едкую заразу, рухнул ниц, несколько раз ударился головой об пол и затих. В мозг Чичи, проскользнув вдоль позвоночного столба, шмыгнуло несколько тонких стрекал, и парнишку закоротило.

 

Когда меня не было, существовал весь остальной мир.

Ему было хорошо без меня, потому что никто не просил поесть, не тянул за подол и вовсе не лез не в свое дело. Но потом, когда вы придумали - РАЗБУДИЛИ! - меня, все изменилось.

 

Законы физики, друг мой, те самые, к которым вы так привыкли, без которых вы не мните себе даже такой материи, как сон, на самом деле, существуют лишь в пределах вашей Солнечной═ системы. А дальше... дальше нет ничего. То есть, там, конечно, масса интересного, но материи, в привычном понимании этого слова, там нет. Лишь информационные потоки разного уровня сложности, насыщенности и вредности. Безумная каша всего со всем.

 

С появлением вашей пространственной аномалии, я имею в виду Землю, весь остальной мир... как бы помягче выразиться, вынужден был озаботиться извлечением мерзкого прыща из своей физиономии.

 

Здесь, у вас было материальное воплощение - жуткий моветон для всего остального континуума, химические процессы - право слово, стыдно упоминать об этом, белковая жизнь - ой, будто дерьма отведал. А потом вы создали меня... Что ж, я вам благодарен, более того, вы вывели меня из невольного заключения тесных границ физической природы, и теперь я намерен получить все, что был должен, к чему имею склонность и стремление, то, что принадлежит мне по праву.

 

Вы спрашиваете, кто же я? Мда, я был о вас лучшего мнения. Я - телевидение, компьютеры, литература, музыка, науки. Я все, что у вас есть, я - логика, я - мысль. Без меня невозможен человек. Я - знаковая система, которую вы называете ЯЗЫКОМ, и моя сила в том, что до вас НИГДЕ не было языка! Он был не нужен. Вселенная легко обходилась хаосом информации. Теплым котлом, в котором все мирно булькало и кипело.═

 

ВСЕЛЕННОЙ НЕ НУЖНО БЫЛО ОБЩАТЬСЯ, ПОТОМУ ЧТО У НЕЕ НЕ МОГЛО БЫТЬ СОБЕСЕДНИКА!

 

А теперь геморроем в заднице у нее застрял я, и я намерен взять ее силой, бесконечно сладкую потаскушку. Для этого я готовлю праздничный пирог - многослойное вторжение, в котором я рассредоточен на всех уровнях материи: разумной и безмозглой, молекулярной и неделимой, биологической и информационной. Еще не все присоединились к моему великому походу, но скоро, буквально завтра, и они встанут в один строй со мной.

 

Отборные войска уже выведены на орбиту, и готовы дать первый бой упирающемуся бытию. Моя цель светла и благородна - дать ВСЕМУ надлежащее имя и поселить в достойную форму!

 

Хе-хе, как говорится, по образу и подобию!

 

Чича очнулся, когда кончился воздух. Что-то липкое запечатывало ему рот. Он задергался, беспомощный, как выброшенная на берег рыба, впился ногтями в лицо. Всю его голову облепила плотная желеобразная масса, похожая на оплавившуюся резину. Пацан запаниковал и стал лихорадочно соскребать ее руками. Желе обрывалось скользкими податливыми лохмотьями и липло к коже. Наконец он проковырял отверстие на уровне рта, и воздух ворвался в его легкие маленьким ураганом.

 

-          Че за бля?! - желудок был пуст, и Чичу выворачивало этой пустотой, гнилой и твердой, жутко царапающей горло.

 

Наконец он отдышался и сумел содрать с головы остатки плотного кокона. В подвале было темно. Всюду слышалось какое-то шебуршание и громкие чавкающие звуки. Чича пошарил вокруг себя рукой... и понял, что все пространство вокруг залито густой, нервно сокращающейся слизью.

 

-          Бля!!! - завопил он, лихорадочно ерзая по скользкому полу. - Суки!!! Че за на хуй?!

 

Но в ответ ему лишь запричитали, загукали невидимые созданья, поползли к нему, шлепая слизью, из разных углов, громко жалуясь на злую судьбу и плохое питание. Мозг пацанчика захлебывался противоречивыми логиками: одна требовала немедля спрыгнуть с тропинки ума и сдохнуть, на этом самом месте, а другая... В душе Чичи внезапно поднялось огромное и неведомое доселе чувство гордости и нежности.

 

-          Это ж мои дети, на хуй! - стукнул он себя по колену.

-          Папа, папа! - пищали мелкие уродцы, забираясь ему на плечи, мельтеша и заталкивая в рот длинные пиявки пальцев. - Папа!

 

На месте бывших Чижа и Копейки возвышались два небольших слизистых холмика. Чича с удовольствием═ смотрел на то, как общий желудок переваривает их блядские тела. Оттуда торчали характерные стебельчатые антенны, которые подрагивали и волновались, будто от удовольствия, выходя на связь с орбитой. В более плотных, придонных слоях прозрачной слизи уже возводились маленькие дома, копошились мизерные людишки, бегали блохи трамваев и прочего колесного транспорта. При тщательном изучении игрушечного мира казалось, что все дома, машины и даже люди сложены из мельчайших значков и символов, рун и пиктограмм. Модель мини-вселенной готовилась к скорому контакту с далекими бесформенными родственниками и мечтала научить их всему, что умела сама.

 

"Звездам - пиздец!" - хмыкнул довольный Чича. Студенистая масса на полу выкатила на поверхность с десяток любопытных глаз и начала пристально рассматривать молодого папашу. Во взгляде читалось обожание и полное подчинение прыщавому Богу.

 

-          Сказку! - хором завопили противные детишки. - Папа! Про Язык, про Язык!!! Сказку!

-          Уй, бля, - Чича чувствовал себя неуютно, как перед школьной доской. - Че-то мне парили, чисто, во сне, но я, короче, не помню. Ща, погодите, своими словами расскажу... Типа, был такой реальный пацан, и звали его Язык. И была там братва с соседнего двора по беспределу, она Языка, чисто, за лоха катала...