ТОЧЕВО

 

(в переводе с молодежного жаргона - "хавчик", "жратва"; производные: "поточить", "наточиться")

 

Настроение было паршивым. Посреди мая вдруг ударили заморозки, с неба сыпался серый дождик, а наше любимое питейное заведение "Трактир" оказалось закрытым на перерыв.

 

-          Мне похрен, - завелся Толстый, и мы пошли к небезызвестному в городе ресторану "Столичный". Мне-то, в принципе, все было параллельно: что "Трактир", что "Мак Пик" - сегодня наливал Толстый, но при входе в "Столичный" даже я засомневался:

-          А нам это надо?

-          Насрать.

 

Довольный столь емким и понятным ответом я переступил порог кабака.

 

Интерьеры здесь были, конечно, не в пример "Трактиру": безукоризненные скатерти на столах, выдрессированные халдеи-официанты, расслабляющий полумрак, ненапряжная музычка. Мы скинули свои куртки в гардероб и припали ягодицами к обтянутым кожей стульям.

 

-          А-х-м... - меня чуть кондратий не хватил, когда я сунулся носом в их меню. Но Толстый был уже, что называется, за бортом. Шифер ему снесло напрочь.

-          Я че, не могу себе позволить пьянку в этой дыре, что ли?! - глаза его понемногу начинали наливаться кровью, - Я гнию на работе 15 суток в месяц! - в те дни Судьба закинула его в одну контору частным охранником, и пахать приходилось двое суток через двое.

-          Как знаешь, - человек я покладистый, да и шоу это начинало меня понемногу забавлять. Сказать начистоту, оченно мне захотелось посмотреть, что еще будет откалывать Толстый, и чем все это закончится.

 

Пока мы ерзали, препираясь друг с другом, к нам подскочил предупредительный официант.

 

-          Мы еще не выбрали, - угрожающе буркнул ему Толстый, и мы стали выбирать. Рожа бармена за стойкой, когда он окинул нас своим взглядом, не выражала ничего, кроме скучающего интереса пополам с презрением. Тут уже начал заводиться я. Вот, сука жирная, за людей нас не считает.

-          Значит так, - Толстый заказывал для нас обоих, - два шашлыка из осетрины, два салата "Клиоре - Паскаль", два черепаховых бульона, два гарнира овощных, сложных, яйцо под майонезом у Вас есть? Два яйца, две порции, то есть...

-          Я не хочу яйцо под майонезом, - подал я голос из-за своего меню, - один фруктовый салат "Эдем", пожалуйста.

-          Сок ананасовый 300 миллилитров - один, водки "Абсолют" - графин поллитровый, два чаю с лимоном и сахаром и хлеб - 7 кусков, - мы давно знали друг друга, поэтому спиртное Толстый брал только для себя. "Ни фига себе, он решил набухаться!" - весело подумал я. Денег, чтобы заплатить за все это, у нас не было. Но на меня уже накатил этот наглый, толстый пофигизм: "А правда, забухать цивильно мы не можем, что ли?!"

 

Официант ушел, унеся с собой наши заказы, а мы откинулись на спинки стульев, наслаждаясь уютом и собственной безнаказанностью. Толстый хитро подмигнул мне, и мы громко, неприлично заржали.

 

Видимо, все эти кулинарные изыски готовились не за пять минут, но мы и сидели-то в этом "Столичном" уже долго. Короче, Толстого это ожидание достало:

-          Че за херня? - он поглядел на меня, будто я был повинен во всем этом. Рожа моя, видимо, молчала, - Эй!

 

По выражению лиц "столичной" прислуги мне стало ясно, что никогда еще к ним не обращались настолько грубо и фамильярно. "Хе-хе, - мелькнула шальная мысль, - как бы нас отсюда не поперли без обеда!" Но выучка все же переборола неприязнь.

 

-          Я Вас слушаю, - у нашего стола появился прилизанный молодой человек.

-          Где еда? - так же грубо и без обиняков спросил Толстый.

-          Простите, она еще не готова.

-          Вот блин, - он раздосадовано повернулся ко мне, подождал, когда официант отойдет, и тихонько заржал, - Понабрали пидоров в обслугу.

 

Тут уже закатились со смеху мы оба. Прошло еще минут десять, нам принесли наши салаты "Клиоре - что-то - там". Я только ухватился за вилку и тут на меня снизошло понимание, что жрать Толстый собирается в самой своем жутком стиле, как свинья. И точно, с урчанием, чавканием и сопением он принялся "нарезать" салатик.

 

Когда нам принесли наш бульон из черепахи (и куда только панцирь девали?), весь зал смотрел уже только на нас. Толстый окинул своим тяжелым взором невольных зрителей, и тут его вновь прорвало:

-          Сука! - прошипел он протяжно.

-          Кто? - не понял я.

-          Верочка.

-          Чего?

-          Всю жизнь мне, паскуда, изломала, всю молодость!

 

Верочкой звали его прежнюю великую любовь. Крови она и впрямь попила у него немало, но к чему это вдруг он сейчас о ней вспомнил?

 

-          Давай, Юран, ее завалим! - я не прочел в его глазах ни намека на шутку. - Пойдем сейчас и грохнем ее!

-          Э-э, Толстый, осади, - веселое бесшабашное настроение стремительно растворялось в его стекленеющем взгляде. В следующий момент случилась неприятность - к нашему столику подошел мужик из охраны:

-          Молодые люди, вы не могли бы вести себя чуточку потише?!

 

Эта капля и переполнила наши закипающие чаши. Толстый взвился, как ужаленный, и вогнал ему свою вилку куда-то в щеку.

 

-          А-а-а-а-а!!! - завопил тот и рухнул на пол. А в следующий миг что-то, какая-то волна прокатилась по залу, омывая собой все имеющиеся предметы, людей и даже воздух. Ресторан наполнился воплями и сутолокой. Испуганных людей обуяла паника. Второй охранник оперативно среагировал, выхватил из кобуры свой "Макаров", стремительно взвел его и высадил в нашу сторону всю обойму.

-          Ня-ня-ня-ня, - запели пули. В воздухе траектория их полета почему-то круто изменилась, и они, подобно пчелам, начали заходить на нас с разных сторон, стремясь взять в клещи.

-          Опа!!! - Толстый с невероятной для его тела грацией пригнулся, вытянул вверх руки и щелчками разогнал свои пули по углам.

-          Позер, - с завистью бросил я и, разинув пасть пошире, заорал:

-          А ну, назад!!! - и свинцовые хищницы с моей стороны испуганно посыпались на пол.

-          Лови!!! - Толстый, тем временем, не зевал. Он швырнул в гада с пушкой тарелкой, и пока она летела в воздухе, у нее открылись два маленьких глаза, она завопила резким пронзительным голосом, угодив охраннику прямо промеж гляделок. Кровища хлынула на пол из его пробитой башки, он повалился и затих. Ковер, придавленный грузным телом, истерично завыл:

-          Уберите его с меня! - и попытался выдрать себя из-под неподвижного тела.

-          Куда, сука?! - Толстый схватил за волосы пробегавшую мимо женщину и повалил ее на пол. Потом приподнял стул за ножку...

-          Только не мной! - стул задергался в его руках, ножки обмякли, а Толстый, матерясь, отбросил его в сторону и опрокинул на тетку тяжеленный стол.

-          Мама! - кто-то швырнул в меня подсвечником, я еле успел пригнуться, и он приземлился на чью-то лысину. Толстый выл уже диким вепрем. Его руки с оторванной, а потому одеревенелой, ножкой стула одинаково месили и работников буржуйского ресторана, и посетителей. Столы и стулья, визжа от страха, старались не попадаться на его пути, ковер смотался в угол и оттуда плаксиво стонал - его порвали на несколько кусков - а люди разбегались, кто куда, лишь бы не получить по маковке от этого психопата.

-          Юран!!! - заорал он, оборачиваясь ко мне, - Вот это ЖИЗНЬ!!!! Мочи их! Чтоб никто не ушел!!!

 

И меня пробило почти такое же безумное веселье и желание продырявить кому-нибудь башку. Пока Толстый гонял своих "овец" по залу, а зал был ни фига не маленький, я сунулся на кухню.

 

-          Оп-ца-дри-ца-оп-ца-ца!!! - от радости у меня даже побежали слюни. В кухне сбились в кучу повара и официанты, - У-тю-тю-тю, детишки, страшный Серый Волк пришел покушать ваших круассанов.

-          Нет, только не нас, пожалуйста! Нет!!! - я даже не понял сперва, кто это пищит. Оказалось, круассаны. На них мне было наплевать, я окинул кухню долгим внимательным взглядом, - Кто первый? - и показал на большой котел с кипящей водой, показал людям, но все, кто был в этом помещении (включая продукты, мебель и утварь) приняли это на свой счет. Такого вопля не слышали еще мои многострадальные уши.

 

Тогда я полез рукой в кипяток и достал оттуда несколько сосисок. Их, новорожденных, только-только из целлофана сразу же обрекли на смерть, и вот я давал им второй шанс:

 

-          Летите! - я бросил ими в их мучителей, и они полетели, визжа:

-          И-и-и-и-и-и-и-и-и!!! - открывая в воздухе свои зубастые пасти. Потом они вцепились в жалкие человеческие хари, и кровь, в придачу к ужасу, залила всю кухню. Плитки пола стоически молчали, изредка всхрипывали под моими ногами, но не смели жаловалться вслух. Я окунул повара в чан с острым соусом и надкусил отчаянно проклинающее меня яблоко...Что-то ужалило меня в язык, я пригляделся... Внутри корчился голый, белесый, несчастный червяк!

-          Толстый!!! - я ворвался в залу, где уже камня на камне не осталось от прежнего великолепия. - Толстый!!!

 

Тот перестал вбивать кого-то в пол и обернулся. Потом он увидел червяка...

 

Когда от ресторана "Столичный" и сопутствующих ему помещений остались только стены и перекрытия, приехала милиция. Очевидно, кто-то стукнул им про двух психопатов, размесивших всю охрану и посетителей, потому что приехали они серьезно подготовившись. Человек двадцать в бронежилетах и с автоматами выскочили прямо на нас, а еще столько же зашли к нам с тыла.

 

-          Ну вот, пожрали, можно и когти рвать! - сказал довольный жизнью Толстый и кивнул на ощерившийся стволами люд.

-          Без базара, - согласился покладистый я, и мы стремительно уменьшились в размерах, втянули внутрь туловища руки-ноги, выскользнули из одежды и нырнули под землю.

-          Они же только что были здесь! - завопил в бессильной ярости майор, руководивший операцией, - Обыскать каждый камень!

 

А мы - два маленьких розовых кольчатых червя уже ползли оттуда, куда глаза глядят.