Краткое исследование Майрагит Вайлаур

 

То, что зафиксировано как "народная песня с начальной строфой "Когда-то древний жил народ..."", при ближайшем рассмотрении вряд ли может быть отнесено к народным песням. Прежде всего, нет ни малейшего свидетельства исполнения данного произведения как песни. Потом, для народной песни, тем более песни, которую не поют, до нас дошло на редкость много записанных текстов. Похоже, данная песня существовала только в письменном виде. Текст "Когда-то древний жил народ..." дошел до нас далеко не в единственном экземпляре. Самый ранний, насколько удается судить, записан не позже, чем в первом веке Лет Свободы; самый поздний √ вероятно, в седьмом веке Новой Эры. Тексты этих документов имеют расхождения, но эти расхождения показывают, что язык песни не менялся, как должно было бы произойти с песней, исполнявшейся устно в течение полутора тысяч лет. Отсюда следует вывод, что данный текст правильней назвать стихотворением.

Вопрос об авторстве будет рассмотрен далее, но уже ясно, что стихотворение "Когда-то древний жил народ..." является не продуктом народного фольклора, а плодом индивидуального творчества.

Что же касается темы, то можно утверждать, что в стихотворении речь идет о гибели Манетерен. Несомненное сходство, а порой и тождество отдельных мест стихотворения со словами "Баллады о Манетерен", сложенной Агаром Барруном, позволяет сделать вывод о тождестве тем. Сравним только "Немногим было суждено избегнуть сечи злой, Когда король свои войска повел в последний бой" ═и "Немногим было суждено уйти от битвы злой, А Аэмон свои войска повел в последний бой За честь Манетерен"; "Когда-то древний жил народ средь пастбищ и лугов" и "На берегу кристальных вод, средь пастбищ и лугов"; "И Элисанде в смертный час свершила подвиг свой" и "И Элисанде в смертный час свой нанесла удар"; "Под стягом Красного Орла нигде не отступал" и "Под стягом Красного Орла они на битвы шли". Кстати, упоминание о "стяге Красного Орла" тоже доказывает, что речь в стихотворении идет о Манетерен, и именно Красный Орел подразумевается в строках "Ах, крылья красные в крови, ах, никнет голова!" (Я решительно придерживаюсь этой точки зрения и удивляюсь, как Аньета Нэвэрин может пренебрегать упоминанием о знамени Красного Орла и утверждать, что "крылья в крови" и "никнет голова" у "белого сокола, народного символа обреченной доблести", которому уподобляется король-полководец в последнем бою. Нигде в стихотворении не всплывает белый сокол, чьи крылья могли бы покраснеть от крови, и зачем разводить символический птичник, когда достаточно и реально существовавшего Красного Орла).

Сразу возникает вопрос о плагиате: что первично √ данное стихотворение или баллада Агара? На мой взгляд, плагиатором был Агар Баррун, что и не удивительно для придворного сочинителя, незаслуженно пользовавшегося званием Барда. Прежде всего, прекрасно известно, что "Баллада о Манетерен" была сложена им в 447 Г. С., тогда как стихотворение появилось на пять веков раньше. Потом, стихотворение не считает необходимым прямо называть Манетерен, то есть речь идет о недавних, всем известных событиях; у Агара имя Манетерена проходит рефреном, постоянно напоминая слушателям, о чем, собственно, сложена баллада. Изменение общего тона повествования наводит на мысль о том, что стихотворение из-за некоторых намеков было запрещенным и ходило в списках. Агар мог воспользоваться одним из них, дабы переделать в благонадежном духе, не опасаясь обвинений в плагиате. Иной вариант подразумевает слишком сложную игру: чтобы кто-то озаботился переписать сочинение Агара, добавив остроты, стилизовать под народную песню и написать несколько подделок под древние списки. И для чего это? История Манетерена достаточно хорошо известна, и стихотворение не добавляет ничего нового, так что не годится на роль древнего документа, сообщающего новые сведения. Бездарность Агара была хорошо известна его коллегам по сочинительскому цеху, и затевать столь сложную мистификацию для того, чтобы обвинить его в плагиате явно избыточно. Наконец, поговорим о стилизации под народное творчество.

Стихотворение именно стилизовано: некоторая наивность, поэтические обороты с неизменным "ах", постоянные "мы", "нас", "нам" - повествование ведется от лица целого народа. Язык, тем не менее, выдает человека, слишком образованного для народного песенника, хоть и не профессионального барда, - некоторые незаметные отклонения от предполагаемого мотива равно невозможны и для поющейся песни, и для творения мастера стихосложения. Вообще стихотворение написано человеком, не слишком опытным в поэзии, зато очень вдохновленным темой Манетерен. По какой-то причине он предпочел остаться в тени, для чего и приписал стихотворение коллективному творчеству. Но, пожалуй, достаточно и одной этой стилизации; зачем ему в придачу подделываться под Агара и преднамеренно "старить" стихотворение?

При некоторой неуклюжести стихотворение проникнуто искренним чувством. "Ах, дом покинутый родной над бегом вод речных!"; "Ах, смерть, как щедро ты лила кровь нашу на поля!"; "Ах, крылья красные в крови, ах, никнет голова!"; "Ах, вянет золотой цветок, чернеют лепестки!" - эти строфы прекрасно передают ощущения очевидца и участника событий. Именно эти живые чувства отличают стихотворение от вычурной и искусственной баллады Агара. Не меньшее отличие √ осознание предательства,═ о чем умалчивает═ Агар, ограничиваясь сожалением и туманным "помощь не пришла от тех, кто обещал". "Ведь тем, кто честен и силен, завидуют всегда"; "Но далеко они ушли, сражаясь за других" - эти строки отражают горечь осознания, что благородный Манетерен пал жертвой зависти и предательства "других", не пришедших к нему на помощь. Впрочем, умолчание Агара отчасти объясняется официальным забвением причин гибели Манетерен сразу же после их выяснения. Кстати, эти намеки уточняют время написания стихотворения - не раньше, чем через двенадцать лет после гибели Манетерен, когда всплыли неблаговидные обстоятельства, приведшие к его трагическому концу.

Рассмотрим вопрос о личности сочинителя. Несомненно, он имеет отношение к Народу Горного Приюта, являясь при этом участником описанных событий, выжившим, однако, после последней роковой битвы. Напрашивается вывод, что к моменту последнего боя автор был слишком молод, если не сказать - мал, чтобы принять в нем личное участие, и был уведен с поля боя вместе с другими детьми, женщинами и стариками. На это указывают и строки "Их подвиг не напрасным был, они спасали нас". Старик вряд ли начал бы стихотворение со слов о "древнем народе", так как осознавал бы свою принадлежность именно к тому, древнему, погибшему народу,═ в то время, как для автора погибшие герои и их потомки - разные народы, и он принадлежит ко второму. Судя по некоторым строкам, автор мог хотя бы наблюдать сражения и проникся воинским духом, несвойственным женщинам: "Прими же нас в последний раз, родимая земля"; "Порою стоит умереть, была бы честь жива". Таким образом, мы обнаруживаем молодого мужчину, имевшего доступ к сражениям, но во время последней битвы признаного слишком маленьким. Что же касается причин, по которым его имя осталось неизвестным, то, во-первых, за прошедшее время имя могло забыться. Во-вторых, если еще сам автор сознательно скрыл свое имя, то вряд ли опасаясь преследования. В конце концов, он написал правду, и, наверное, был бы готов пострадать за нее. Как это ни странно, мне кажется, что причиной его скромности был... стыд. Обратим внимание на заключительные строки: "Ах, отчего же мы живем, когда мертвы они?". Иными словами, автор чувствует вину за то, что герои, его предки, пали в сражении, а он остался жив. Вероятно, его имя налагало на него не по возрасту большую ответственность, и он считал, что его долгом было бы погибнуть, а не спасаться. Любопытно. Неужели это был отпрыск правящей четы?