Действие игры происходит в начале XI в. (старт игры - 1020 г.) на территории современных Сирии, Ирака, Средней Азии и Аравийского полуострова. В то время на этой территории соприкасались культуры и традиции городской арабской цивилизации - роскошь и богатство, развитая система торговли, высочайшая культура, которой покровительствовали не только правители, но и практически любые уважающие себя богачи - традиционной кочевой культуры гордых бедуинских племен, еще сохранившей слабую память о том, что было до Мухаммада, и новой тюркской культуры - традиции завоевателей, привлеченных блеском арабских достижений и с охотой их перенимавшей и заимствовавшей. Пестрый мир арабского Востока со всем его этническим, культурным и социальным разнообразием все же составлял единое целое, ибо ислам, хоть и разделившийся на два соперничавших течения (суннизм и шиизм различных толков), все же сплачивал воедино всех верующих в Аллаха, и каждый мусульманин был прежде всего братом другому мусульманину. С задворок мира - из загадочной Индии, мистического Китая и варварской, грубой и необразованной Европы - прибывали путешественники, чтобы узнать о чудесах халифата, и купцы, чтобы продать заморские диковинки и купить великолепные произведения местных ремесленников - оружие из Дамаска, ковры и ткани из Бухары, ювелирные изделия и многое, многое другое. Те же, кто хотел взять все это силой либо сталкивался с яростью и выучкой халифских фидайинов, либо, даже добившись победы, оставался, чтобы из завоевателя и грабителя превратиться в эмира, визиря, кади или, на худой конец, караван-баши - ибо такова магия Востока, и кто может удержаться от соблазна, и, лишь раз вкусив щербета и халвы, что готовит уважаемый Дуат бин-Саул на базаре Бухары, не захотеть еще и еще.

    В любом арабском городе сосуществуют аристократы и мусульманские богословы, уважаемые люди и базарные торговцы, купцы, караванщики и, конечно, воины - да кого только не встретишь на чистых (именно на арабском востоке Европа заимствовала систему закрытой городской канализации, напрочь забытую после распада Римской империи) улицах города - углубленные в мистические тайны суфии, бродячие проповедники, щеголяя потертыми зелеными чалмами, выдающие себя то за потомков Али, двоюродного брата Мухаммада, то за пророков, а то и за Махди - священного шиитского скрытого имама - мессию, цирюльники и гаремные слуги всяческих мастей. А если повезет, то можно встретить и вереницу наложниц или жен эмира - говорят, они прекраснее даже райских гурий. В роскошном дворце проживает правитель - халиф, шах или султан, мудрость правления которого обеспечивают преданные советники - визири, обсуждающие в диване законы, налоги и прочую политику, до которой простому правоверному дела, в общем-то нет, лишь бы эти самые налоги не мешали жить.
    Из роскошных палат дворца проследуем на шумный базар. Если голова города - это диван, то базар - конечно, сердце. Тот, кто следит за ним, имеет очень высокий авторитет в городе. Такого человека называют мухтасиб.
    Не забыв вежливо попрощаться с мухтасибом (вполне возможно, нам придется еще торговать здесь, так что незачем обижать всесильного и сведующего в торговых делах человека), отправимся дальше по городу. Суровый стражник из числа гвардейцев правителя (то ли фидайин, то ли гулям - кто их знает, как они называются в этом городе) бдительно проводит взглядом праздношатающегося наблюдателя и вернется к прежнему занятию - надраиванию медной бляхи - своего отличительного знака, символизирующего его принадлежность к элитной части. Эта бляха сверкает так, что едва ли не затмевает блеск золотых украшений в лавке ювелира. От ювелирного ряда к оружейному, далее - к кожевенному и шелковому - чтобы обойти весь базар, явно не хватит дня, поэтому можно дать отдых натруженным ногам и завернуть в чайхану или кофейню, где вышколенная прислуга во главе с веселым чайханщиком без излишних задержек предложит гостю кофе, чай или щербет. Тут же можно обсудить с зашедшим караван-баши условия отправки каравана в соседний город, договорится о его проценте и об оплате охраны. Время близится к полуденной молитве - стоит поспешить в мечеть и послушать, что скажет уважаемый мулла сегодня. Вот и муэдзин с минарета напоминает правоверным о том, что надо поспешить. В мечети (вы не забыли снять обувь перед входом?) собирается все мужское население города - здесь и городской кади, только что отправивший башмачника Али в долговую яму за трехлетнюю задолженность перед уважаемым Абу Омаром ибн-Беком, известным своими плодородными полями на солнечных холмах к югу от города, а также отвратительными стихами, которые он называет "подражанием Рудаки"; здесь оба арифа - суровые и неподкупные помощники мухтасиба, городской лекарь, подозреваемый в шарлатанстве, и даже известный всему городу базарный шарлатан Бахлул, выдающий себя то за гадателя, то за звездочета, то за сына внучатого племянника пророка - как его до сих пор еще не побили камнями? Впрочем, в мечети все правоверные равны перед Аллахом, здесь каждый должен отрешиться от мирского и суетного и направить свои мысли в благочестивое русло. Что там вчера толковал ученый богослов-улем о кознях шайтана?
    Нет, не хватает все-таки образования, чтобы понять доводы уважаемого хаджи - если бы в свое время уважаемый отец не поскупился и оплатил бы полные три года обучения в медресе! Ведь можно было бы стать кади, философом, да хотя бы и медиком, наконец - любому найдется дело на улицах пестрого и яркого города. Если позволит Аллах, конечно, ибо на все воля Его.
    Итак, как вы уже наверное поняли, в любом городе помимо, естественно, правящих (правитель и его диван), есть: гвардия (в разных городах она может называться по-разному); купцы, караван-баши и содержатель караван-сарая, мухтасиб, простой кади (который занимается разбором обычных тяжб), местный лекарь, чайханщик (или владелец кофейни) с прислугой, гадальщик или гадалка, муллы и улемы, муэдзин, гаремы с обслугой (евнухами или гаремными старухами), писцы, городская стража.
    Кроме того, мухтасиб или постоянно находящийся в городе купец могут быть менялами; улемы и муллы могут быть необходимыми городу писцами, а также помощниками мухтасиба - арифами, причем арифом может быть и улем; в городе всегда есть уважаемые люди (К мнению которых всегда прислушиваются) из числа любых персонажей (нищего бродягу не сочтут уважаемым человеком); гадальщик или гадалка могут быть одновременно профессиональными нищими; гвардия в мирное время выполняет функции городской стражи (если в городе нет специально заявившихся на роль городской стражи); любой персонаж может быть поэтом; на философа, медика, кади или богослова нужно учиться, в противном случае персонаж рискует быть обвинённым в шарлатанстве. Обучаться также может каждый, если у него на это есть деньги.
    Помимо этого, есть роли, не обязательные для города: цирюльники, танцовщицы, музыканты, дервиши.
    В    каждом городе есть медресе и госпиталь.
    Наконец, последняя по порядку, но отнюдь не по важности общая информация: структура власти. Любой правитель соединяет в себе светскую и духовную власть. Суд вершится в соответствии с духовными нормами (шариатом). Носителем высшей власти в городе является его правитель (халиф, шах, султан), однако эта власть ограничена диваном, т.е. "отраслевыми" визирями - военным, финансовым и почтовым (в ведении которого находится дипломатия, почта, дороги и караванная торговля), а также Верховным кади, который является духовно-судейским лицом и имеет полное моральное и формальное право отменить любое действие или решение как всего дивана, так и правителя, если оно не соответствует фикху (мусульманскому праву). Юридически каждый из членов дивана обладает правом вето даже на решение правителя, и все решения дивана должны достигаться путем консенсуса. Однако право вето отнюдь не гарантирует личной безопасности, а правитель все равно обладает и средствами, и силой, и его слово останется последним. Городской кади (не путать с Верховным), одновременно с судебными делами городского уровня, является неким арабским вариантом нотариуса (у него заверяют сделки, платежные документы, свидетельства о браке и проч.). Вопросы богословские и религиозные разрешаются улемами, муллами и имамами (буде таковые имеются). Посты обычно наследуются, но наследование не закреплено в законодательстве формально - просто такова жизнь, что сын башмачника Али скорее всего станет башмачником, а сын эмира, скажем Абд-аль Малика, скорее всего станет эмиром. Однако, на все (ВСЕ!!!!!) воля Аллаха, и все может перемениться, а на земле есть один представитель Аллаха - халиф багдадский, его устами говорит Аллах, и для всякого правоверного фигура халифа священна. Отрицание халифа и неповиновение ему означает открытый бунт. Имя халифа в ОБЯЗАТЕЛЬНОМ порядке упоминается в пятничной (на игре - вечерней) молитве, пренебрежение этим также означает бунт (или, в более обтекаемой политической формулировке - стремление города к независимости от халифата). Старики помнят, что когда в далеком Исфахане лет 80 назад произошло подобное, туда отправился храбрейший Джамаль ад-Будун во главе халифских фидайинов, и жители города Исфахана горько пожалели о своем неповиновении.