В 1643 году, по решению королевского совета, кардинал Джулио Мазарини был назначен первым министром Франции. Назначение Мазарини, "поднятого из ничего" еще кардиналом Ришелье, "произвела" королева Анна, бывшая регентом при малолетнем Людовике XIV. 
    С этого момента Французская держава вступила в стадию сменяющих друг друга внутриполитических распрей и смут, продлившихся до 1658 года. О первых годах этой стадии наш рассказ.
    Все началось с герцога Бофора (он был сыном Сезара де Вандома, незаконного сына Генриха IV), сей принц крови, собрав вокруг себя группу дворян, так или иначе недовольных политикой еще Ришелье, а теперь Мазарини, выдвинул себя в оппозицию существующей власти. Бофор это сделал не взирая на благостное личное отношение к королеве (злые языки даже утверждали, что отношение это было ОЧЕНЬ благостным). Партия Бофора получила название "Партии Кичливых" (или "Высокомерных"). Эпатажные дворяне, вошедшие в нее (в основном близкие друзья герцога), почти в открытую высказывали свое недовольство кардиналом и его политикой. Подражая своему патрону, который от природы был прям, груб и откровенен, они вели себя прямо, грубо, откровенно, а, вдобавок, еще и высокомерно. Такое поведение было навеяно памятью о временах Ришелье, который, ведя политику укрепления центральной власти, лишил дворян очень многих привилегий. Тайные заговоры, устраиваемые против него, неизменно бывали раскрыты и разгромлены. Кардинал Мазарини не казался таким страшным, и "кичливые" дерзко высказывали свое недовольство первым министром, который явно намеревался продолжать политику Ришелье. Постепенно сформировался заговор. "Кичливые" планировали арестовать кардинала, чтобы шантажировать королеву, которая, по слухам, была его любовницей. В планы заговорщиков входило отстранение Мазарини от власти с последующей высылкой его из Франции (не будем забывать, что он был итальянцем). Но все испортил герцог Орлеанский: в тот день, когда заговорщики планировали напасть на конвой кардинала, Орлеанский уселся в его карету...
Когда акция с арестом не удалась заговорщики предприняли попытку застрелить кардинала; но и это не вышло. 
    Подобное переполнило чашу терпения: королева отдала приказ арестовать герцога Бофора. После его заключения в Венсан все семейство Вандомов было вынуждено покинуть Париж. Лишившись предводителя, распалась и "Партия Кичливых".
    1644 год ознаменовался бунтом, вошедшим в историю под названием "Туазе" (от фр. Toises - туаз, мера длины). Он был вызван новым налогом на застраиваемые горожанами площади в окрестностях Парижа. Этот бунт утих сам собой, но дал парламенту еще один повод к недовольству действиями министра.
В январе 1648 года парижане снова взбунтовались по причине валового повышения налоговых тарифов. Депутаты от купечества просили заступничества у герцога Орлеанского, который, однако, не мог пообещать им ничего определенного. Затем обструкции толпы подверглись министр финансов д'Эмери и другие чиновники, казавшиеся бунтовщикам виновниками их бед. Ближайшие три дня бунт приобрел невиданные масштабы: Париж превратился в военный лагерь, повсюду сновали вооруженные люди, то и дело раздавались выстрелы. Вид солдатских караулов и патрулей еще больше раздражал народ.
    В это время грянул гром - герцог Бофор с помощью соратников сумел сбежать из Венсенского замка для того, чтобы встать во главе фрондеров. Парламент проводил время в политических прениях. Два его члена - Пьер Бруссель и Рене Бланмениль, более других противились постановлениям Мазарини; таким образом, вызывая на себя гнев двора, они естественно возвышались в глазах народа.
    В это время пришло известие о решительной победе принца Конде над испанцами при Лансе. Эта новость чрезвычайно приободрила королеву и кардинала. Тотчас были отданы распоряжения об аресте Брусселя и Бланмениля, что было исполнено. Сия акция привела к вспышке ярости в народе. Частично вооруженная толпа, подогретая присутствием коадьютора (помощника парижского епископа) Поля де Гонди, выкрикивая лозунги "Да здравствует Бофор!" и "Долой Мазарини!", окружила Пале Рояль, забрасывая дворец камнями, и даже постреливая в него пулями. Маршал ла Мельере, с ротой солдат оказавшийся перед дворцом, чуть не погиб.
    Коадьютор явился к королеве и передал требования народа - отпустить арестованных парламентариев. Королеву пришлось долго уговаривать, пока она, наконец, не дала обещания выполнить требуемое.
После это Париж, казалось бы, успокоился. Но коадьютор Гонди, вынашивающий честолюбивые планы, снова поднял народ, в котором пользовался немалой популярностью. В одну ночь Париж покрылся более чем тысячей баррикад. Именно с этого времени бунт получил название "Фронда" (от фр. La fronde - праща), ибо бунтовщики, не имевшие оружия, вооружались пращами.
    Начались мелкие стычки с гвардейцами и швейцарцами. Ярость народа подогревалась тем, что выпускать Брусселя и Бланмениля явно не спешили. В конце концов королева все же подписала приказ об их освобождении.
    Опасаясь бунтовщиков, двор тайно переехал в Рюэль (пригород Парижа), чем еще более рассердил народ, ибо этот отъезд имел вид бегства.
После этого в Париж явился принц Конде, основательно приободрив двор одним фактом своего появления.
Бунт пассивно продолжался. В начале 1649 года принц Конде решил ввести в Париж верные ему войска, что бы раз и навсегда покончить с бунтом. Но именно в это время Фронду неожиданно поддержали многие крупные дворяне: принц Конти, герцог Лонгвиль, герцог Буйон, герцог Лотарингский с тремя сыновьями, маршал ла Мотт и другие. Излишне говорить о том, что все они располагали вооруженными отрядами, что было немаловажно. Кроме этого, коадьютор много сделал для того, чтобы ополчение фрондеров было вооружено как можно лучше. Это ополчение, ведомое дворянами, знавшими толк в войне, заняло предместья Парижа, в том числе крепость Шарантон и замок Пуасси.
    7 февраля 1649 года принц Конде отчаянным приступом взял Шарантон, обратив фрондеров в бегство. Кроме этого сражения произошли еще несколько боевых стычек фрондеров с мазаринистами. После этих кровопролитий гуманность возобладала. В апреле того же года был заключен мир. Но он был только затишьем перед новой бурей. 
    Несмотря на перемирие, королева не торопилась вернуться в Париж, где на нее и кардинала сочинялись самые дерзкие пасквили. Фрондеры и мазаринисты искали любого случая, что бы задирать друг друга, одна дуэль сменяла другую. Кроме этого, принц Конде, желавший много власти, рассорился с Мазарини, нежелавшим ею делиться. Конде угрожал, что поддержит и возродит поутихшую было Фронду, но это привело лишь к тому, что в январе 1650 года принц вместе со своим братом Конти и герцогом Лонгвилем были арестованы по повелению королевы. Сестра принцев, герцогиня де Лонгвиль, спасаясь от ареста, отправилась в Нормандию, а позже в Голландию.
    В это время в дело вступил еще один блистательный полководец Фронды - маршал Анри де Тюренн. Воюя в Пиккардии, он взял несколько крепостей. Гражданская война - а это была уже настоящая война - разгорелась так же в Гиени.
    В начале 1651 год назрел новый взрыв. Сторону Фронды принял герцог Гастон Орлеанский. Кроме этого кардинал позволил себе ряд весьма вольных высказываний в адрес коадьютора и парламента. Народ снова стал вооружаться, снова послышались крики "Долой Мазарини!". Кардиналу пришлось бежать в Сен-Жермен (а позднее в Брюссель), принцы были освобождены из заточения. Именно в это время произошел эпизод, описанный Дюма в "20 лет спустя", когда народ рвался в Пале Рояль с целью увидеть и убедиться, что юный король на месте. С этого момента начался новый виток Фронды, именуемый Фрондой Принцев. Вполне естественно, что возглавившие ее титулованные особы мало беспокоились о народе и проблемах налогов - они желали больше титулов, губернаторств, чинов, земель, которых, казалось бы, у них и без того было предостаточно. Но их алчность и зависть друг к другу не знали предела.
    Мазарини в это время находился в формальном изгнании, и фрондеры пытались все устроить так, что бы пост первого министра занял коадьютор Гонди, несмотря на его желание оставить светские дела и обратиться к служению Господу. Фронда Принцев вылилась в настоящую гражданскую войну, продолжавшуюся с 1652 по 1658 годы. Снова по всей Франции кричали "Долой Мазарини!" (который в начале 1652 года вернулся в Париж) и "Да здравствуют принцы!". Конде, заключивший от своего имени союз с Испанией, ввел во Францию испанские войска. К счастью для Франции сторону двора неожиданно принял маршал Тюренн, Великий полководец. Ему удалось разбить принца Конде под Аррасом и Дюнкерком. Но это произошло несколько позже времени предстоящей игры, посему на этом мы и остановим наше повествование.
    Хочется обратить внимание почтенного читателя на некоторые особенности вышеописанного противостояния. Степень вражды редко достигала кровожадных размеров. Самого ненавистного врага - кардинала - фрондеры призывали не убить, а изгнать. Лозунг "Долой Мазарини!" звучит гуманнее, например, лозунга "Смерть гугенотам!". В результате такого подхода до серьезного кровопролития дело дошло лишь в бою за Шарантон. В любых других стычках потери обеих сторон были незначительны.
Поскольку фрондеры и мазаринисты были, в сущности, не врагами, а внутриполитическими противниками, то переход с одной стороны на другую не казался предательством. Поменять сторону за десятилетие смут успели такие высокородные особы, как принц Конде, герцог Орлеанский, маршал Тюренн и др.
Очень подозрительным для обеих сторон казалось поведение тех, что пытался казаться нейтральным. От таких личностей ждали удара в спину, им не доверял никто и поэтому практически все - и дворяне и горожане старались - хотя бы с виду - принять одну из сторон. Конечно, в обеих партиях были персонажи, которые формально, будучи к примеру мазаринистами, фактически были врагами кардинала и, на самом деле, выполняли функции от шпионажа в пользу Фронды, до поиска личной выгоды.
    Одним словом Фронда, как и любая смута, носила в себе все, что обычно носит время политической и экономической нестабильности: благородство и подлость, верность и предательство, алчность и щедрость, кровожадность и человеколюбие...
    Отсюда хочется призвать уважаемых игроков: давайте играть ярко! Играя благородного дворянина будьте рыцарем без страха и упрека; играя буржуа будьте прижимисты, но не жадны; играя красотку флиртуйте направо и налево (Франция!!!); играя злодея - будьте злодеем, а не заподлянцем.
    "Долой Мазарини! Да здравствует король!"